зависимы

Глеб ушёл ближе к полудню. Перед тем как закрыть за собой дверь, он обнял Дану, крепко, до хруста в ребрах, будто боялся, что она рассыплется, если отпустить. Поцеловал в лоб, потом в губы, задержался дыханием у её щеки.

— Я быстро, котёнок, — прошептал. — Только куплет запишу и вернусь. Будешь ждать?

— А куда я денусь? — пробормотала она, не открывая глаз, уткнувшись носом в подушку. — Конечно буду.

Он улыбнулся. Но взгляд — внимательный, немного тревожный. Он уже чувствовал: что-то в ней не так сегодня. Что-то под кожей. Но не стал говорить, не стал тормошить. Ему надо было ехать. Работа, чёртов график, трек, продюсер, студия, ответственность. Он поцеловал её ещё раз, медленно, как прощание, и вышел.

Её сердце сжалось от звука захлопнувшейся двери.

Прошло минут десять, может пятнадцать. Тишина в квартире была вязкой. Одеяло стало душным. Она резко села на кровати, провела руками по лицу. Хотелось вырваться из этой пустоты, сбежать от мыслей, от себя. Душ — первая попытка. Тёплая вода, пар, аромат геля с ванилью... всё это действовало на пару минут. Потом вернулось ощущение — словно в груди что-то гудит, будто сотрясается внутри, дрожит, нарастает тревога.

Сломанная привычка — искать глоток облегчения. Вот и она — снова здесь.

«Просто выйти. Просто немного пройтись», — убедила себя Черри. Поехала в центр. Бродила по бутикам, притворяясь, что выбирает что-то нужное, а не прячется от пустоты. Купила обтягивающее чёрное платье, на грани приличия, и пару топов. Вещи были классные, стильные — но не радовали. Просто компенсация. Просто надо было чувствовать хоть что-то.

Вернулась домой ближе к четырём. Разделась. Разложила пакеты. Посмотрела на них — и ничего не почувствовала. Только то же гудение внутри. Руки стали чуть влажными. Сердце билось как-то слишком громко.

Она пошла в ванную. Открыла тумбу — пусто. Под раковиной — пусто. Шкатулка в комоде — пуста. Даже в своём тайнике за розеткой — ничего.

— Что за хрень... — прошептала.

В панике прошлась по всем местам, где могла бы оставить хоть что-то. Ни грамма. Ни таблетки. Пусто.

Она тяжело села на край кровати. Руки дрожали. Во рту пересохло. В голове начался знакомый гул, мысли скакали.

«Какого чёрта? Как так?»

Абсурд. Она — одна из самых влиятельных людей в этом чёртовом бизнесе. Решает, кому достанется партия, кому — ничего. Люди боятся её, уважают, прогибаются. А дома — даже ни крошки.

Тело уже ломало. Не физически, ещё нет — но на грани. Её психика начинала скручиваться, как мокрая тряпка. Хотелось только одного — облегчения. Хоть какого-то. Чтобы заткнуло это гудение, эту пустоту.

Старый инстинкт сработал. Она взяла телефон. Посмотрела на экран. Пальцы дрожали.

«Не надо. Ты обещала себе. Обещала...не быть слабой»

Но всё внутри кричало.

Она набрала номер. Глеб. Только он. Только он знал всё. И мог дать то, что нужно.

Он ответил почти сразу. На фоне — звук студии: биты, голос, кто-то смеётся.

— Черри? — его голос сразу стал настороженным.

— Глеб... — её голос дрогнул. — Я... я не нахожу. Выручай. У меня дома пусто. Совсем. Я не знаю... мне плохо.

На той стороне — тишина. Секунда. Две.

— Ты дома? — его голос был уже совсем другим. Резким. Собранным.

— Да...

— Я сейчас приеду.

— Глеб, но ты же...

— Я сказал — жди меня.

Связь оборвалась. Телефон выпал из её рук. Она сжалась в комок на кровати, обхватила колени, прижав лоб к ним. Тряслась. Не от холода. От ломки, от паники, от ощущения, что теряет контроль. Мир крошился.

Она не знала, сколько прошло времени. Двадцать минут? Тридцать? Бесконечность.

Звонок в дверь. Сильный стук. Она с трудом поднялась. Открыла. И он — уже здесь.

С порога — к ней. Молча. Обнял. Подхватил. Прижал к себе.

— Ты вся дрожишь, Черри... — выдохнул Глеб. — Я здесь. Всё, я с тобой.

— Прости... — прохрипела она, уткнувшись в его грудь.

— Не надо. Тише. Всё нормально.

Он провёл её в спальню, посадил на кровать. Сам присел рядом. Достал из внутреннего кармана куртки маленькую металлическую коробку. Щёлк — открыл. Не спрашивал, не уточнял. Он знал, что ей нужно.

Высыпал две таблетки в ладонь. Протянул ей.

— Пока этого хватит. Потом... потом разберёмся.

Она кивнула, молча. Взяла. Проглотила. Запила водой из стакана на тумбочке. Он следил за ней, не отводя глаз. Потом достал ещё одну — для себя.

— Ты не должен был... — прошептала она.

— А мне не хочется, чтобы ты была в этом одна.

Она посмотрела на него. Глубоко. Долго. Там не было жалости. Только честность. Псих. Её псих. Который снова ныряет вместе с ней в это болото — не чтобы спастись, а чтобы не оставить её тонуть одной.

— Ты ненормальный.

— Сто процентов, — кивнул он.

— И я...

Она не закончила. Просто подалась вперёд, прижалась губами к его губам. Не из страсти. Из благодарности. Из боли. Из облегчения.

Они легли. Глеб обнял её, накрыл пледом. Тепло. Мягко. Медленно дрожь начала отступать. Слабость — приятная, как сироп. Она прильнула к нему, словно к спасению.

— Спасибо, что приехал, — прошептала Черри, почти не слышно.

— Я бы всегда приехал. Хоть из ада.

— А если бы ты не смог?

— Я всегда смогу. Ради тебя — всегда.

Она закрыла глаза. В его груди билось сердце — ровно, спокойно. Он — её якорь. Её точка опоры в хаосе, который она сама же и породила.

Дальше всё будет сложно. Но сейчас она хотя бы не одна.