25
Прошла неделя — целых семь дней без Глеба. Для меня это было словно вечность, растянувшаяся на бесконечные часы. Он уехал на гастроли, и несмотря на то, что мы списывались кое-как, созванивались иногда, это не было тем, что я действительно хотела. Я нуждалась в нем, в его голосе, в прикосновениях, в том спокойствии, которое появлялось рядом с ним.
Почти каждый день я проводила в офисе, который считала своим домом на этот момент. В реальности же это был наш маленький, закрытый мир — место, где решались дела, связанные с «бизнесом», который не имел права на огласку. Я не могла позволить себе быть в центре внимания, не могла светиться. Поэтому рядом всегда был Слон — мой надежный помощник и друг, который держал меня в тени и прикрывал, когда нужно.
Работа забирала много сил и времени. Ночи, что раньше могли быть полны легкости и смеха, теперь сменялись бессонницей и тревогой. Я пыталась сконцентрироваться на делах, но мысли всё равно уносились к Глебу, к его улыбке, к тому, как он смотрел на меня в ту самую ночь, когда всё изменилось.
Было около полудня, когда телефон Даны завибрировал от входящего звонка. Она лениво приоткрыла глаза, накинув на себя одеяло плотнее — после очередной ночной бессонницы ей только и хотелось, что спать.
На экране — Глеб.
— Ммм... Алло... — прохрипела она, голос ещё с налётом сна.
— Доброе утро, Вишенка, — раздался знакомый, тёплый голос. Он звучал спокойно и с той ноткой нежности, которую она ждала все эти дни. — Разбудил?
— Немножко, — зевнула она, не скрывая лёгкой улыбки.
— Тогда я возьму на себя ответственность за испорченный сон, — усмехнулся он. — Хочу тебя увидеть сегодня. Буду в клубе, пацаны тоже подтянутся — Серафим, Слэм, Кирюха... Хочешь прийти?
— Может быть, — слегка наигранно потянула она. — Посмотрю, как настроение будет.
— Ну давай, не капризничай. Я всё равно тебя жду. Только без тебя там будет не то.
— Окей, Глеб, я подумаю.
Он рассмеялся:
— Не затягивай, Вишенка. И надень что-нибудь убийственное. Я хочу пожалеть, что отпустил тебя одну на сцену жизни.
Он сбросил, оставив её с лёгкой улыбкой и внутренним щекотанием в груди.
Часа через два Дана уже стояла у зеркала, поправляя чёрное обтягивающее платье с глубоким вырезом на спине. Оно плотно облегало её фигуру, подчёркивая изгибы, которые можно было бы назвать гибелью для любого мужчины. Волосы были уложены волнами, губы — красные, как вино.
Слишком красиво, чтобы просто тусоваться. Но идеально, чтобы показать Глебу, что его Вишенка не терпит забвения.
Когда она вошла в клуб, свет был приглушён, в воздухе витал запах алкоголя, дыма и чего-то электрического. Музыка качала, и каждый бас будто вибрировал внутри груди. Она прошла сквозь толпу уверенно, каблуки гулко отбивали шаги. Как только подошла к VIP-зоне, её сразу заметили.
Слэм первым выпучил глаза:
— Опа... кто к нам идёт? Это что, богиня спустилась?
Кирилл присвистнул:
— Черри, ты нас с ума сведёшь...
Серафим с улыбкой поднял бокал:
— За то, чтобы у нас от такой красоты не случился инфаркт.
Глеб сидел, слегка откинувшись назад, бокал в руке. Как только увидел её — взгляд потемнел, словно всё остальное в зале исчезло. Он встал, подошёл и, не сказав ни слова, просто взял её за руку, притянул и... поцеловал. Глубоко. Страстно. На глазах у всех.
Пацаны дружно загудели:
— Ууууу, даааа!
— Вот это заявка, Глебыч! — Серафим хохотнул.
Дана была ошарашена — не поцелуем, а тем, как всё открыто. Но не сопротивлялась. Наоборот — будто искала в этом подтверждение: он всё ещё хочет её. И да, пусть он почти не звонил с гастролей, пусть она обижалась — сейчас всё казалось иначе.
Они сели. Глеб посадил её рядом, а спустя минуту — просто усадил на колени.
— Так лучше, — пробормотал он ей на ухо.
— Глеб...
— Не дергайся, я соскучился, — его рука скользнула по её талии. — И ты же знала, что убьешь меня этим платьем?
— Может быть, — улыбнулась она, хотя внутри ещё теплилась та обида.
Пацаны начали пить, заказывать бутылки, танцы сменялись тостами. Музыка становилась громче. Слэм уже танцевал с какой-то девчонкой, Серафим спорил с барменом, что сможет выпить шесть шотов за раз. Кирилл шептал что-то официантке, пока та кокетливо играла локоном волос.
Глеб всё чаще клал руку на её бедро, поглаживая кожу под платьем. То нежно проводил пальцами по её спине, то целовал в шею.
— Слишком красивые мужики смотрят на тебя, Вишенка. Я не в восторге, — прошептал он.
— Ты сам сказал надеть что-нибудь «убийственное», — хмыкнула она.
— Ну вот, убиваешь меня.
— А ты... мог бы звонить чаще. Хоть изредка.
Он замолчал. Это задело. Но и открыло глаза.
— Ты права. Я тупанул. Я просто думал, что всё нормально... а оказывается, оставил тебя в одиночестве.
— Угу.
Он поцеловал её в висок и обнял крепче.
— Больше так не будет, слышишь?
— Посмотрим, — сказала она, делая вид, что обижена, но в груди уже становилось теплее.
Они пили, танцевали. Сначала вместе с ребятами, потом — отдельно, вдвоём. Он прижимал её к себе, её волосы прятались у него на груди. Он шептал ей на ухо глупости, и она смеялась. Всё было легко. Всё — будто как должно быть.
— Я правда рад, что ты пришла, — сказал он, когда они немного отошли от толпы. — Без тебя тут всё бессмысленно.
— Только не увлекайся, поэт, — поддразнила она. — А то вдруг поверю.
— Поверь, — Глеб провёл пальцем по её щеке. — Я не часто говорю это кому-то, но ты для меня... как воздух, особенно после тяжелого рабочего дня. С тобой — настоящее.
Она посмотрела в его глаза и впервые за эту неделю почувствовала: он рядом. По-настоящему. Не только телом, но и сердцем.
Они вернулись за столик. Ребята уже смеялись, Кирилл показывал фото с недавней тусовки, Серафим пытался курить кальян вверх ногами, Слэм плёл чушь про «интуитивную телепатию в музыке».
— Ну что, Глеб, как тебе твоё сокровище сегодня? — крикнул Слэм, подмигнув Дане.
— Моё — ключевое слово, — сказал он, не отрывая взгляда от Вишенки. — И никто не смеет забывать это.
Пальцы снова легли на её ногу, он поглаживал её под столом, и в этот момент она поняла — больше не хочет делать вид, что ей всё равно.