7 ГЛАВА
- Тот, у кого нет музыки в душе, Кого не тронут сладкие созвучья, Способен на грабеж, измену, хитрость; Темны, как ночь, души его движения. И чувства все угрюмы, как Эреб. Не верь такому, - голос Джозефины, подобно звонкому горному ручью, растекался по комнате, где находились только двое. Он и она.
- Шекспир любил драматизировать, тебе не кажется? - не выдержал Гарри, - он, либо утрировал симпатию, либо утрировал внутренние тяготы.
- Шекспир жил в то время, когда это было так кстати, - нежно улыбнулась Джозефина, откинув книгу в сторону, - я умываю руки. За целую неделю тебе не понравился ни один писатель!
- Может, ты выбираешь чрезмерно драматичных? - подначивал Гарри, любуясь красотой белокурой Джозефины в тусклом солнечном свете.
- В литературе всегда присутствует драма. Будь то детектив, научная фантастика или роман, - не сдавалась она, рассматривая немного озадаченного мужчину.
Гарри разглядывал девушку тайком, старался не спугнуть её, не задеть, годами, развивающуюся неуверенность. Он боготворил внешность Джозефины, особенно, в те моменты, когда она не замечала, как Гарри наблюдает. Её ножки были согнуты в коленях и плавно покачивались, пока она лежала на животе, нежно перелистывая страницы бесчисленных книг. Если ей так нравится чтение, Гарри готов утопать в книгах вместе с ней. То, как Джозефина проникалась каждой строчкой, безумно очаровывало мало эмоционального мужчину.
«Как она может так чувствовать то, что ощущал кто-то другой? Кто-то вымышленный.»
Дерег уехал несколько дней назад, нехотя оставляя сестрёнку на, явно неравнодушного к ней, Гарри. Не то, чтобы Дерег ревновал сестру к мужчине, дело в том, что ещё никогда и никто не был важнее для Джозефины, чем Дерег. Ситуация менялась так быстро, что брат не успевал ловить момент и наслаждаться безусловным вниманием сестры, которая не переставала говорить о малознакомом мужчине, который, к тому же, был настолько старше. Ему, разумеется, хотелось, чтобы сестра познала прелесть любви, чтобы ее маленькие мечты сбывались, но мужчина не подозревал, насколько быстро наступит момент, когда их привычная жизнь перевернётся с ног на голову.
- Ты, и в правду, романтик, - мужчина наклонил голову в бок, любуясь её нежной улыбкой.
- А ты, и в правду, отрицаешь самое главное.
Они проводили так почти каждый день. Чтение книг, прогулки по берегу моря, долгие разговоры по вечерам и страстное желание по ночам, которое они умело прятали за предлогом сна. В отличие от предыдущих спутниц Гарри, ни с одной ему не было так спокойно и хорошо, ни одну мужчина не хотел видеть рядом так долго.
Джозефина же поверить не могла в то, что проживает свою лучшую жизнь, в эти мгновения. Всё, чего она желала, было прямо в руках: отдалённый от цивилизации, домик, множество книг, её ноутбук для создания неповторимых историй и мужчина, который боготворит каждое её движение.
- Когда мы отправимся в город? - спросил Гарри, лежащий на бёдрах Джозефины, пока она дочитывала последнюю главу книги.
- Мы? - покраснела девушка.
- Ты, разве, не собираешься домой?
- Мне так не хочется уезжать, - промурлыкала девушка, перебирая его шоколадные кудри.
- Мне тоже. Никогда не было так спокойно и умиротворённо, - признался мужчина, разглядывая потолок.
- Оказывается, совместная жизнь может быть не такой ужасной?
- А у нас совместная жизнь? - улыбнулся Гарри, немного смутившись такой темы.
«Надеюсь, она не намекает на нас, как на пару? Хотелось бы мне, чтобы она была одержима мной...»
- Ох, нет! - рассмеялась девушка, - я лучше свои черновики покажу всему свету, чем буду жить с кем бы то ни было.
- Я думал, ты этого хочешь. Любовь, совместная жизнь, свадьба и дети.
- Я слишком свободолюбива для создания семьи и рождения детей. Мне категорически нравится одиночество.
- Тогда зачем тебе любимый человек?
- Ну, не обязательно, ведь, устраивать свадьбу, никто не сможет заставить меня рожать и никто не говорит о том, что я хочу съехаться со своим будущим парнем, - размеренно повествовала она.
Образ, который видел Гарри и представлял перед сном, никак не вязался с тем, кто раскрывался перед ним, всё больше, с каждым днём. Девушка была ранима, невинна, великодушна, но она не мечтала об отношениях в общепринятом плане, не мечтала о замках, свадьбе и куче детишек. Если бы убрать из Джозефины тот огонёк и сентиментальность, она вполне могла бы стать бунтаркой...Но кое что, во всём этом, действительно, не давало покоя мужчине. Он понятия не имел какая же настоящая Джозефина.
- Ты не перестаёшь меня удивлять, милая, - завороженно шептал он.
- Это тебя тревожит?
- Думаю, да.
- Почему?
- Я, ведь, могу быть откровенным с тобой? - немного подумав, спросил Гарри, поглаживая её ногу.
- Да, - глаза Джозефины загорелись. Неужели теперь он начнёт делиться с ней своими тайнами?
- Я не самый хороший человек, понимаешь?
- Не совсем, - ответила поражённая Джозефина.
- Вокруг меня всегда было много девушек. Одна краше другой, каждый день новая и ни одной которая, могла бы быть для меня интересной, даже на неделю, - быстро произнёс Гарри, будто был на исповеди, - Одна была слишком надоедливой, постоянно лезла мне в душу, пыталась управлять мной и моей жизнью. Вторая была интересна только в кровати, но с ней было не о чем поговорить, даже за завтраком. Третья давила на меня, лишая свободы, когда наша встреча повторилась, всего лишь, во второй раз. И это все, к кому я начинал испытывать ускользающий интерес. Больше никого, - мужчина оставил кроткий поцелуй на ладони Джозефины, которая, к большому удивлению Гарри, не устроила сцену ревности, не обиделась и не начала переводить всё в шутку, чтобы скрыть своё негодование, - наверное, поэтому я не могу просто взять и переспать с тобой. Мой интерес уходит сразу после секса, а мне так нравится, то, что я чувствую сейчас. Мне никогда не было так хорошо, как с тобой, Джозефина. Ты совершенно другая, ни капли не похожа на других девушек. И я боюсь тебя ранить, боюсь потерять нас, кем бы мы ни были друг для друга.
- Что ж, - шумно выдохнула Джозефина, отведя глаза в сторону.
Гарри трясло от страха, от неведения. Он был так откровенен, так как никогда раньше. И что она думает о нём теперь?
- Даже если всё, что между нами происходит, однажды пропадёт...Оно того стоило, Гарри.
Улыбнулась девушка и оставила легкий поцелуй на макушке Гарри, который ожидал услышать всё, что угодно, но только не это. Его восхищало то мужество, с которым она шла на встречу тьме. Она ошибалась. Джозефина не мечтала о любви, она сама и была любовью.
- Малышка, я знаю себя, но сейчас, я не понимаю, как смогу жить без тебя.
- Думаю, мы скоро это узнаём.
- То есть? - мужчина выпучил глаза.
- То есть, девственница скоро сама запрыгнет на твой член, если ты так и не возьмёшь себя в руки. Ну а потом всё закончится.
- Джозефина, - рассмеялся Гарри, - я никогда не слышал такие слова от тебя.
- Мне хотелось, донести до тебя всю серьезность моих намерений, и я не придумала ничего лучше, - залилась краской девушка.
Гарри поднялся с бёдер Джозефины, разглядывая её более тщательно, чем обычно. Непостижимая красота бледной кожи и карих глаз завораживали Гарри. Сдерживая себя так долго, он полагал, что начинает привыкать, но стоило ему всматриваться в черты лица и тела Джозефины, больше минуты, внутри снова разгорался пожар, с невиданной силой.
- Лучше и не придумаешь, - прошептал он, заправляя вьющуюся прядь волос девушки за ушко.
- Гарри, - прошептала она так тихо, что сам мужчина понял это только по губам.
- Да, малышка?
- Значит, дело было не в алкоголе и страхе лишить меня девственности будучи пьяными? - она прыснула от смеха, под строгий взгляд Гарри.
- Порой, ты так несносна, - не выдержал Гарри и рассмеялся вместе с девушкой, - но почему ты спросила?
- Я никогда не хотела, чтобы мой первый раз был без алкоголя.
- Что? - Гарри удивился, как никогда, - это...Почему? Все девушки хотят это запомнить и придают столько смысла самому процессу.
- Да брось, я не хочу напиваться до беспамятства, но хочу быть выпившей, потому что не перенесу всё это трезвой.
- Я так ужасен? - не понял мужчина.
- Гарри, - рассмеялась Джозефина, приложив пальцы к ямочкам на его щеках, - ты веришь всему, что я говорю!
- Джозефина, - улыбнулся Гарри, ощущая острую нехватку девушки в это минуту, ему, вдруг, захотелось стать с ней одним целым, чтобы всегда быть рядом.
- На самом деле, я боюсь не тебя и не боли. Мне страшно от того, что я ждала этого момента и придавала ему так много смысла, но всё это окажется чём-то совершенно обыденным.
- Секс и есть обыденность, - улыбнулся Гарри.
Мужчину сковало от страха. Теперь он волновался больше самой девушки. Как она может считать, что может разочароваться в сексе с Гарри? Теперь мужчине определенно хотелось скорее это сделать и сделать всё идеально. Как никогда раньше. Проблема в том, что он никогда не волновался и, уж, тем более, не планировал идеальную ночь, а просто брал своё.
- Этого я и боюсь.
После ужина, Гарри отправился в свой номер, чтобы прийти в себя и понять, чего же он, на самом деле хочет. В конце концов, всё, что он выстраивал годами оказалось сущей глупостью. Он не верил в привязанность, нежность, преданность и моногамию, но почему это то, что он ощущает прямо сейчас? В его голове не укладывались новые истины, которые так быстро перечеркнули старые. Дабы избавиться от чувства всепоглощающего страха перед лицом чего-то великого, мужчина снова позвонил той, что могла помочь ему прийти в себя.
Как и ожидалось, женщина приехала, в течение двух часов, прихватив с собой вина и любимые апельсины Гарри. Не церемонясь, она упала на кровать к мужчине, который, казалось, не обратил никакого внимания на её появление.
- Дорогой, я думала, ты встретишь меня внизу, - ласково прощебетала она, приглаживая кудри Гарри своими горячими руками.
- Я не настроен на это, Линда, - устало прошептал Гарри, отстраняясь от цепких рук женщины с вульгарным маникюром.
- Тогда зачем я здесь?
- Я хочу понять, что мне делать, если я начинаю привязываться к девушке, но это для меня не свойственно.
Глаза брюнетки расширились. Разумеется, ближе, чем Линда к Гарри не приближалась ни одна девушка. В этом была безусловная заслуга их дружбы с детства, благодаря которой Линда знала все стороны Гарри, его семьи и характера мужчины. Ей нравилось то, как близко она была к мужчине, к которому никогда и никто не приближался так сильно, как она.
- Ох, поверить не могу, - расхохоталась она, сдерживая горечь, возникшую внутри.
Линда верила в то, что раз Гарри никогда и ни к кому не чувствовал ничего кроме, мимолётного влечения, то, наверняка, мужчина навсегда останется чёрствым одиночкой. И, раз уж, даже Линде не удалось проникнуть глубоко под кожу мужчине, то никакая другая девушка этого не сможет.
- Гарри влюбился, - она захлопала в ладоши.
- Разумеется нет. Никакой речи не может идти о любви.
- Но что тогда?
- Я привязываюсь к ней, не хочу находиться вдали от неё, она совершенно не надоедает мне, не капает на нервы. С ней я близок к чувству, что, наконец, нашёл свое место в этом мире, - Гарри открыл бутылку и сделал глоток.
Линда присела рядом, притрагиваясь к бёдрам Гарри, в надежде на то, что это поможет ему расслабиться и выбросить из головы неизвестную, что посмела посягнуть на «собственность» Линды, коим она считала мужчину.
- Линда, я позвал тебя как друга, - Гарри убрал руку женщины, пожалев о том, что пригласил её. Чем она могла ему помочь, если он и сам не мог помочь себе?
- Да брось. Раз, уж, решил остановиться на одной девушке, ты не можешь не попрощаться со старым другом, - не унималась Линда, настырно приближаясь к промежности мужчины, который без того, был напряжен из-за долгой паузы в половой жизни.
- Я надеялся на то, что ты поможешь мне разобраться, но видимо я ошибся, - резко поднявшись с места, произнёс мужчина.
- Прости, - простонала она, - я совсем забываюсь, когда рядом с тобой. Мы, ведь, так редко с тобой общаемся вот так просто.
- Забудь.
Тем временем Джозефина старательно печатала строчки, которые лились из неё рекой, в последнее время. Кажется эйфория и счастье, что неожиданно навалились на романтичную особу, и были тем самым ключиком для поиска музы.
Девушке удалось маневрировать между строк, создавая, действительно, хорошие работы, которыми Джозефина гордилась. После того, как девушка закончила, её посетило странное желание зажечь свечи, лечь в ванную и курить крепкие сигареты под песни Ланы Дель Рей. Подобное происходило с относительной периодичностью, когда девушка ощущала себя на самой вершине женственности и красоты.
Джозефина распустила свои золотистые кудри и сняла с себя домашний костюм. Плавно покачивая бёдрами, она дошла до ванной откуда доносились чарующие звуки. То, как она ощущала себя в эту самую минуту нельзя было сравнить ни с чем другим. И это ощущение подарил ей Гарри.
Девушка пыталась понять своё состояние, остерегаясь последующей за эйфориеей депрессию, в случае, если всё обернётся крахом. Но сейчас, в эту самую минуту, Джозефина была счастлива так как никогда. И этого счастья ей хватит навсегда.
За окном смеркалось, отчего атмосфера в доме и ванной наполнилась чем-то магическим и необъяснимым. Светодиодные ленты и фонарики дополняли мрак в доме, создавая эстетический идеал помещения для возбуждённой Джозефины.
Она погрузилась в горячую ванную, подпевая мелодичному голосу исполнительницы, обожая каждую строчку сильнее. Как сильно ей хотелось быть такой же притягательной и уверенной, как в этих песнях. Как сильно ей хотелось Гарри.
- Малышка, я больше не могу сдерживать себя. Плевать, что будет потом.