Сырость|18+

Егор смотрел на неё, сердце гулко стучало в груди. Он чувствовал, что этот разговор не дал облегчения — ни ему, ни ей. Но он хотя бы сделал шаг. Первый.

Она не отвергла его полностью.

Ева медленно сглотнула, её дыхание было сбивчивым. Он видел, как внутри неё идёт борьба.

Егор потянулся к ней, но остановился.

— Можно?

Её глаза метнулись к нему, затем вниз. Она закусила губу, не отвечая сразу.

Прошла секунда. Две.

И она слегка кивнула.

Он приблизился, коснулся её губами. Осторожно, будто касался чего-то хрупкого. Она не ответила, но и не отстранилась. Просто замерла, позволяя.

Егор не настаивал. Не углублял поцелуй. Только мягко провёл губами по её губам, оставляя тёплое прикосновение.

— Спасибо, — прошептал он, отстраняясь.

Ева опустила взгляд.

— За что?

— За то, что не отвергла.

Она чуть вздохнула, но не сказала больше ничего.

Она молчала.

Губы, которых он только что касался, не дрогнули ни на миллиметр. Ни единого отклика. Ни одной эмоции.

Просто пустота.

— Ева… — начал он, но она уже отвернулась, забирая свою руку из его ладоней.

— Я устала, — коротко сказала она.

Егор сжал зубы.

— Я не давлю, — тихо произнёс он.

— Хорошо, — сухо ответила она.

Он не мог понять, что хуже — злость или вот это. Вот эта отстранённость.

Раньше она могла кричать, злиться, даже толкнуть его, когда была на эмоциях. А сейчас… Сейчас она просто смотрела сквозь него.

Егор провёл рукой по лицу, пытаясь заглушить раздражение.

— Тебе что-то нужно? — спросил он.

— Нет.

— Может, воды?

— Нет.

— Я…

— Я просто хочу лечь, — резко перебила она.

Холодный, безразличный голос.

Будто он здесь вообще не нужен.

Егор сжал кулаки, но взял себя в руки.

После этого Ева будто закрылась.

Она не прогоняла его, не отталкивала, но и не отвечала. Ни на касания, ни на взгляды, ни на осторожные слова.

Егор замечал это.

Она разговаривала с ним ровно настолько, насколько нужно. Коротко, без эмоций. Словно между ними ничего не осталось, кроме пустых диалогов и натянутого равнодушия.

Раньше она хмурилась, если он говорил что-то глупое, закатывала глаза, фыркала. Теперь — просто смотрела в пустоту или пожимала плечами.

Раньше могла к нему прижаться, сама искать его тепло, даже без повода. Теперь — держала дистанцию.

Егор всё понимал.

И всё равно это бесило.

— Ты вообще когда-нибудь со мной нормально заговоришь? — спросил он однажды, когда они сидели за столом.

Она не подняла глаз от тарелки.

— Я говорю.

— Ты изображаешь, что тебе плевать.

— Не изображаю.

— Значит, правда плевать? — он подался вперёд, впиваясь в неё взглядом.

Ева пожала плечами.

— Ты сам виноват.

Он отвел взгляд, смотря в сторону окна.

— Я знаю.

Она подняла глаза.

— Но это не значит, что ты должна меня мучить, — добавил он.

Ева прищурилась.

— Ты называешь это мучением?

Он молчал.

Она усмехнулась.

— Ты думал, что всё будет как раньше?

— Я так не думал.

— Нет, думал, — она отодвинула тарелку, сцепила пальцы на столе. — Ты надеялся, что я тебя прощу. Не сразу, но быстро.

Егор не нашёл, что ответить.

Ева усмехнулась ещё раз — холодно, почти насмешливо.

— Разочарую тебя. Мне правда всё равно.

Она встала из-за стола, не глядя на него, и вышла из кухни.

А Егор остался сидеть, сжимая кулаки.

Он смотрел на неё.

Смотрел и понимал: её боль глубже, чем он мог представить.

— Ты врёшь, — тихо сказал он.

Ева уже собиралась выйти, но замерла.

— Что?

— Тебе не всё равно.

Она склонила голову, бросив на него взгляд через плечо.

— Не начинай.

— Я не начну, если ты признаешь правду, — Егор поднялся из-за стола, убирая стул назад. — Ты злишься, ты не хочешь меня видеть, ты не хочешь слышать мои слова. Это нормально. Но не говори, что тебе плевать.

Ева молчала.

— Если бы тебе было плевать, ты бы ушла.

Она сжала губы.

— Я…

— Ты бы не осталась здесь, не сидела со мной за одним столом, не разговаривала вообще, — он сделал шаг ближе.

Ева развернулась к нему, упрямо вскинув подбородок.

— А ты правда считаешь, что я не могу остаться здесь просто потому, что мне так удобно?

— Нет, не можешь.

— Почему ты так уверен?

— Потому что знаю тебя.

Она скрестила руки на груди, но не отступила.

— Ты слишком высокого мнения о себе, если думаешь, что знаешь меня лучше, чем я сама.

Егор усмехнулся, но в его взгляде не было ни тени веселья.

— Ты думаешь, что если будешь говорить так, я уйду?

— Думаешь, что если будешь изображать безразличие, я отступлю?

— Почему нет? — бросила она.

— Потому что это не изменит того, что между нами есть.

Ева резко выдохнула, сжав руки в кулаки.

— Ты не понимаешь, Егор.

— Объясни.

Она снова замерла, а потом покачала головой.

— Я не хочу.

— Не хочешь говорить?

— Не хочу разбираться в этом.

Егор пристально посмотрел на неё.

— Боишься?

Ева замерла.

И этого ответа ему хватило.

Девушка закрылась в ванной, заперла дверь и прислонилась к стене.

Грудь сдавило, дыхание сбилось. Она зажала рот ладонью, стараясь не шуметь, но слёзы всё равно полились сами.

Она не могла понять, почему так больно.

Она хотела ненавидеть его. Хотела оттолкнуть, вычеркнуть, выжечь из себя любые эмоции.

Но стоило ему посмотреть на неё так, как только он мог — и всё внутри рушилось.

Она ненавидела его за это.

И себя тоже.

Линник сжалась, чувствуя, как дрожат пальцы.

Глупо. Это всё глупо.

Она хотела вычеркнуть его. Заставить себя не чувствовать. Перестать реагировать.

Но ничего не получалось.

Её колотило от злости — на него, на себя. На то, что даже сейчас, даже после всего, она всё ещё ощущала, как внутри что-то сжимается от одного его взгляда.

Ева закрыла глаза, прижавшись лбом к холодной плитке.

Она не хотела этого. Не хотела чувствовать. Не хотела, чтобы он был в её голове, в её мыслях, в её сердце.

Но он был.

И это бесило больше всего.

Она пыталась дышать ровно, но внутри всё было не так.

Она не знала, что сильнее — злость или боль. Наверное, всё вместе. Перемешалось, срослось, не давало ни вздохнуть, ни оттолкнуть воспоминания.

Перед глазами снова вспыхнула та ночь. Слова, которые он говорил. Тон, в котором звучала ревность, злость, обида. Взгляд, в котором не было того, что раньше заставляло её чувствовать себя защищённой.

И вот теперь он сидел за столом, смотрел на неё так, будто это она жестокая. Будто это она должна была вести себя иначе. Будто всё в её руках.

Хотя всё разрушил он.

Ева стиснула зубы, уткнулась лбом в колени, обхватив себя за плечи.

Почему она всё ещё позволяла ему трогать себя? Почему не отталкивала, не кричала, не выставляла из дома?

Почему не могла сказать: «Всё, я больше не хочу видеть тебя рядом»?

Почему ей было так страшно потерять его окончательно?

Глупо.

Она должна была ненавидеть. Презирать. Закрыться.

Но вместо этого…

Она закрыла глаза, стиснула пальцы в кулаки.

Чёрт, ей было нужно, чтобы он обнял её.

Ненавидела себя за это. Но это не изменяло ничего.

Егор постучал в дверь ванной. Сначала тихо, потом чуть настойчивее.

— Ева, — его голос был глухим, но без раздражения. — Открой.

Она не ответила.

Он вздохнул.

— Я слышу, как ты дышишь там.

Она сжалась сильнее.

— Малыш…

Ева зажмурилась, крепче прижав лоб к коленям.

— Я не заставляю тебя говорить. Но, пожалуйста… Просто открой.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она медленно протянула руку и повернула замок.

Дверь приоткрылась.

Егор вошёл, присел перед ней, опираясь ладонями о кафельный пол.

— Зачем? — тихо спросила она, не поднимая головы.

— Потому что ты плачешь.

Она усмехнулась сквозь слёзы.

— Тебе не должно быть до этого дела.

Егор провёл ладонью по лицу.

— Почему ты не хочешь попробовать заново? — спросил он после паузы.

Ева подняла голову. Её глаза были покрасневшими, в уголках застыли капли слёз.

Она рассмеялась — коротко, горько.

— Потому что я тебя боюсь.

Эти слова ударили сильнее, чем если бы она закричала на него.

Егор медленно выдохнул, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается.

— Малыш... Я понимаю...

Ева вскинула на него взгляд.

— Ты не понимаешь.

— Понимаю, — упрямо повторил он.

— Тогда объясни мне, — её голос сорвался. — Объясни, как можно забыть то, что ты сделал? Как можно снова довериться?

Егор молчал.

— Ты ведь знаешь меня, — она облизнула губы, подбирая слова. — Ты знал, где мне больно. Где страшно. И всё равно… Всё равно сделал это.

Егор сглотнул.

— Я не хочу оправдываться.

— И не надо, — отрезала она.

Он провёл рукой по затылку, сел на пол, вытянув ноги.

— Но я хочу исправить это.

— Как? — в её голосе была боль, гнев, отчаяние. — Как ты собираешься это исправлять?

Егор посмотрел на неё внимательно.

— Буду рядом. Без ожиданий, без требований. Просто буду.

Ева закрыла глаза.

— Это ничего не изменит.

— Может быть. Но я не уйду.

Она тяжело вздохнула.

— Я не знаю, чего хочу.

— Тогда просто скажи мне, когда узнаешь.

Ева замерла, вглядываясь в его лицо.

И в этот момент он понял, насколько глубока её боль. И что его желания ничего не значат, если она не сможет снова почувствовать себя в безопасности.

Егор медленно опустился на колени перед ней.

Не из-за вины — хотя вина разрывала его изнутри.

Не из-за страха — хотя страх потерять её окончательно душил сильнее, чем он когда-либо чувствовал.

А потому что по-другому он просто не мог.

— Прости меня, — его голос был тихим, но твёрдым. — Я знаю, что это ничего не изменит. Что никакие слова не сотрут то, что я сделал.

Ева смотрела на него сверху вниз, но в её взгляде не было ни триумфа, ни злости. Только опустошённость.

— Ты ведь понимаешь, что я не могу просто взять и забыть? — её голос сорвался.

— Да, — он чуть подался вперёд, упираясь ладонями в её колени. — Я и не прошу.

Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Я только хочу, чтобы ты знала, — он глубоко вдохнул. — Что если бы я мог повернуть время назад… я бы разорвал себе руки, но не позволил бы этому случиться.

Ева стиснула губы, её пальцы вцепились в ткань пижамы.

— Я отдал бы всё, чтобы не видеть этот страх в твоих глазах, малыш.

Он чувствовал, как дыхание срывается, но не отвёл взгляда.

— Я больше никогда не причиню тебе боль. Ни словом, ни действием. Я не прикоснусь к алкоголю. Я не сделаю ничего, что может снова разрушить тебя.

Ева молчала.

— Я люблю тебя, — его голос стал хриплым. — Но не требую, чтобы ты отвечала мне тем же. Просто дай мне шанс доказать, что я могу быть другим.

Она сжала губы, потом отвернулась.

— Егор…

— Я здесь. Всегда.

Она закрыла глаза, сжавшись в себя.

— Я не знаю, смогу ли поверить тебе снова.

— Я буду ждать, сколько нужно.

Прошло несколько секунд. Долгих, глухих.

Ева посмотрела на него снова.

— Встань.

— Это что-то изменит?

Она сглотнула.

— Просто встань.

Егор медленно поднялся, но не отступил.

Они стояли так, глядя друг другу в глаза.

И он понял: её стены ещё не рухнули. Но в них появилась первая трещина.

Они смотрели друг на друга — молча, выжидающе.

Ева не знала, что творится у неё в голове.

Егор всё ещё стоял слишком близко. Всё ещё смотрел так, будто готов на коленях вымаливать прощение бесконечно.

И что-то внутри неё дрогнуло.

Ева не думала. Просто шагнула к нему и потянулась вперёд.

Егор едва успел моргнуть, прежде чем её губы коснулись его губ.

Осторожно. Несмело.

Словно пробуя, словно проверяя.

Егор замер, не веря. Но не посмел ответить первым, не посмел углубить поцелуй.

Это было её решение. Её шаг.

Ева задержалась на секунду. Две.

А потом медленно отстранилась.

Егор тяжело выдохнул, его руки чуть дрогнули, но он не двинулся.

— Это… значит что-то? — его голос звучал осторожно.

Ева посмотрела на него долго, вглядываясь в лицо, которое знала до последней черты.

А потом покачала головой.

— Не знаю, — честно сказала она.

Егор кивнул, чмокнув ее в макушку.

Она снова отвела взгляд, стиснув пальцы в кулак.

Она не знала, зачем поцеловала его.

Но отчаянно хотела понять.