Часть 5
Дождливым августовским вечером четыре с половиной месяца спустя Арес вышел из роскошного отеля на Елисейских Полях. Охранник держал над его головой зонт, пока Арес шел к ожидавшему его «бентли», вполуха слушая доклад персональной помощницы Дороти из нью-йоркского офиса и одновременно обдумывая план завтрашней деловой встречи в Мумбае.
– Звонила Поппи Спенсер, – добавила Дороти. – Она хотела подтвердить ваше участие в благотворительном вечере в субботу.
– Я буду в Нью-Йорке?
– Да, мистер Куракис. Большинство ваших деловых партнеров в списке приглашенных.
– Хорошо, зарезервируйте мне столик. Это все?
На другом конце провода воцарилось молчание. Казалось, что Дороти хочет еще что-то сказать и не решается. А ведь он давно приучил помощницу ценить его время.
– Дороти?
– Да, сэр. Прямо не знаю, как вам сказать.
– Господи, неужели вы увольняетесь?
Она фыркнула:
– Вы не выживете без меня. – Она поколебалась. – Вам звонила женщина час назад. Ее звонок перенаправили ко мне. Она заявила... Я бы не поверила, но вы действительно в то время находились в Стар-Вэлли.
Арес вцепился в трубку.
– Кто звонил?
– Женщина по имени Руби Прескот, – ответила Дороти.
Арес остановился на тротуаре как вкопанный. Охранник с зонтом едва не столкнулся с ним.
– Что она сказала?
– Она хотела поговорить с вами лично. Я ответила, что вас нет в офисе, и попросила оставить для вас сообщение.
Арес уставился в блестевшую под ногами лужу.
– И?.
Дороти снова помолчала, не решаясь продолжить, что было совсем на нее не похоже.
– Дороти? Говорите же. – Терпение Ареса висело на волоске.
– Она сказала, что беременна. И ребенок ваш.
У Ареса отвисла челюсть.
– Вот такое сообщение, – неловко закончила помощница. – Простите, мистер Куракис, я не имела права вмешиваться. Это очень личное...
– Спасибо, Дороти. Все в порядке. – Арес плюхнулся на заднее сиденье «бентли», пытаясь переварить услышанное. – Дайте мне, пожалуйста, ее номер.
Пока «бентли» катил по улицам Парижа, Арес пытался дозвониться до Руби. Но телефон не отвечал.
Покидая Стар-Вэлли, Арес думал, что сумеет забыть Руби. Но не тут-то было. После той волшебной ночи он словно дал обет воздержания – ни одна женщина не возбуждала в нем желания. Он не мог забыть мягкие изгибы тела Руби, ее шелковую кожу, чувственные губы. Она не захотела его денег, глубоко оскорбившись подобным предложением. Она просила его никогда ей больше не звонить.
И вот теперь она носит его ребенка.
Наконец телефон ответил.
– Алло?
Арес внутренне задрожал при звуке низкого голоса Руби. Но сумел задать вопрос ровным голосом:
– Это правда?
Не спросив, кто это или о чем идет речь, Руби так же коротко ответила:
– Да.
– И ты уверена, что ребенок мой?
– Ты единственный, с кем я спала, – равнодушно бросила она. – Ошибки быть не может.
Он ждал продолжения, но Руби молчала. Почему она не требует денег?
– Чего ты хочешь от меня, Руби? – не выдержал он. – Денег? Если ты надеешься, что я на тебе женюсь, то...
– Ни черта мне от тебя не нужно, – прервала его Руби на полуслове. – Я просто подумала, что ты должен знать. – И она отключилась.
Арес в изумлении уставился на телефон, не веря, что Руби повесила трубку.
Он всегда знал, что не создан для семейной жизни. Ему хватило примера родителей.
Руби тоже должна понять, если уже не поняла, что ей лучше растить ребенка одной.
Но Арес поддержит ее материально. Деньги не проблема. Ни Руби, ни его ребенок не будут ни в чем нуждаться до конца жизни. Он подарит ей шале, которое так и не удосужился продать, парк автомобилей, достойное денежное содержание. Ей не нужно будет больше работать. А для ребенка он создаст трастовый фонд.
Она, конечно, снова попытается отвергнуть его помощь. Но на этот раз он не позволит ей этого.
Арес был полон решимости обеспечить Руби и ребенка. Руби, вероятно, до сих пор работает на трех работах, несмотря на интересное положение, поэтому голос ее был таким безжизненным и усталым.
А что, если привезти ее в Нью-Йорк? Она наверняка будет сопротивляться, но он ее уломает. Идея пришлась Аресу по душе. До рождения ребенка она останется у него под присмотром. А дальше будет видно.
Арес набрал Дороти.
– Отмените мою поездку в Мумбай, – попросил он.
– Ну что, довольна? Я позвонила, как ты хотела, и сказала ему о ребенке, – обратилась к сестре Руби.
– А мне-то с чего быть довольной? – огрызнулась Айви, доставая из духовки маффины с черникой, хотя все утро терроризировала Руби, чтобы та позвонила Аресу. Айви только сегодня узнала об интересном положении сестры. – Я ничего от этого не выиграла, как и ты. Зачем ты сказала, что тебе ничего от него не нужно?
– Я правильно поступила, – процедила Руби. – Теперь он знает – и точка. Ему на нас наплевать.
– Но он заплатит! – воскликнула Айви.
– Не нужны мне его деньги. – Щеки Руби запылали при воспоминании о том, как он хотел ее купить после той ночи в шале.
– Ты круглая дура! – не унималась Айви.
– Потому что не хочу выуживать из него деньги, как сделали бы некоторые? У меня есть гордость, – ответила Руби.
– Ах, гордость, – язвительно заметила Айви, полыхнув синим взором.
– А как, скажи на милость, ты собираешься растить малыша и чем платить за детский сад? У нас ни копейки сбережений, одни долги.
– Я что-нибудь придумаю, – неуверенно ответила Руби.
– А если ребенок заболеет? – не отступала Айви. Она была на грани истерики. – И еще, ты вспомни наши бесплатные обеды для малоимущих, и как над нами издевались в школе за поношенные платья с чужого плеча. Ты хочешь такой участи для своего ребенка, заранее обрекая его на нищенское существование?
Руби растерянно молчала, не зная, что ответить.
Последние месяцы она изо всех сил пыталась справиться со сложившейся ситуацией. Руби старалась быть сильной. Их небольшие сбережения ушли на оплату лечения матери. Соседи и друзья помогли с организацией похорон. Но даже скромная церемония стоила денег, и Руби понятия не имела, как будет расплачиваться.
В довершение ко всему, через месяц после смерти матери Руби поняла, что беременна.
Единственный раз позволив себе безрассудный поступок, она была жестоко наказана. Мама умерла в больнице, и Руби не успела с ней проститься. Девушка осталась с разбитым сердцем, и, несмотря на внешнюю браваду, ей было очень страшно.
Она никогда не думала, что повторит ошибки матери. И вот пожалуйста – будущая мать-одиночка, с мизерной зарплатой, живущая в арендованном трейлере. Еще один неоплаченный счет, и ей грозит полная катастрофа.
– Я раньше считала тебя умной и сильной, – сказала Айви сестре. – А теперь посмотри на себя.
– Я не могу просить Ареса о помощи. Не могу, и все тут, – с отчаянием ответила Руби.
– С ума сошла. Ты просто обязана это сделать. У мамы не было выбора, а у тебя есть. Он даст тебе миллионы, а может, и женится.
У Руби пересохло во рту. Брак?
– Это ты лишилась разума, – возразила она Айви.
– Алименты на ребенка он, уж точно, будет платить. Ты будешь богатой. Отказываясь от помощи, ты рушишь не только свою жизнь, но и жизнь будущего ребенка.
Неужели сестра права? Руби уставилась на Айви.
– Но если я приму его деньги, то попаду от него в зависимость. Он... – Руби боялась признаться в том, что Арес сможет снова соблазнить ее, сделав своей игрушкой и окончательно разбив ее сердце.
– Я так понимаю, что наш разговор бессмысленен и ты ни о чем его просить не будешь, – холодно сказала Айви.
– Но это моя жизнь, Айви, – упорствовала Руби.
– Твой ребенок пострадает из-за этого! – Вынув из кладовки старенький мамин чемодан, Айви начала бросать в него вещи. – Ну я не собираюсь оставаться и наблюдать за всем этим.
– Что ты делаешь?
– То, что давно должна была сделать, – ответила Айви. – Уезжаю, чтобы жить самостоятельно.
К горлу Руби подкатил комок.
– Пожалуйста, не уезжай. Я не могу и тебя потерять.
Айви обернулась уже от порога.
– Не обрекай своего ребенка на жизнь в нищете, Руби. И гордость здесь ни при чем. – С этими словами Айви покинула сестру.
Руби услышала, как отъехала машина. Она осталась одна в старенькой кухне.
Руби почувствовала приступ тошноты. Она взяла сегодня выходной на всех трех работах. Она плохо спала ночью и рано утром ее тошнило. Руби была абсолютно измотана физически, и расставание с сестрой, и разговор с Аресом не добавили ей сил.
Доктор сказал, что утренние недомогания должны пройти. Руби долго стояла под горячим душем, стараясь смыть все свои страхи.
«Я что-нибудь обязательно придумаю», – мысленно убеждала себя Руби, надевая чистую пижаму. Она взяла пачку крекеров, блокнот, ручку, стакан воды и уселась на диван. Ей нужно разработать план...
Несколько часов спустя она проснулась от громкого стука в дверь.
Айви вернулась!
Откинув одеяло, она бросилась к двери и распахнула ее.
На пороге стоял Арес Куракис. За его спиной виднелись черная спортивная машина и такой же черный джип, рядом с которым стоял огромный охранник, сложив на груди руки.
– Привет, Руби.
Уставившись на него широко открытыми глазами, Руби пролепетала:
– Что ты здесь делаешь?
Его чувственные губы скривились в усмешке.
– Ты мне звонила.
– Я никак не ожидала...
– Чего? – процедил он сквозь зубы. – Ты не ожидала, что я захочу позаботиться о своем ребенке?
Он прошел мимо нее в трейлер. Она испуганно последовала за ним.
Арес, такой безупречно красивый и надменный, здесь, в ее тесной кухоньке. Его присутствие подавляло.
– Я думала, ты в Париже, – растерянно произнесла она.
– Думаешь, я мог бы оставаться где-то, после того как ты повесила трубку, отказавшись продолжить разговор? – Он пристально взглянул на Руби. Чувствовалось, что он едва сдерживает кипящий в нем гнев. Под цивилизованной внешностью скрывался варвар, способный на самый неожиданный поступок.
Он таким и был. Дикарь, использующий деньги для получения желаемого любой ценой.
Он приблизился еще на шаг.
– Ты была у врача?
– Естественно! – возмутилась она, а потом чуть тише добавила: – Один раз.
– Только раз?
– Это стоит денег, – запальчиво ответила она. – Но я купила витамины и все такое...
– Ты их принимаешь?
Руби закусила губу.
– Меня тошнит по утрам. Иногда бывает трудно удержать что-либо внутри. Я даже несколько раз отпрашивалась с работы...
– Этому надо положить конец.
– Утренним недомоганиям?
– Работе. Я уже позвонил всем твоим работодателям и предупредил их, что ты увольняешься.
Руби ахнула:
– Что ты наделал!
Он свирепо на нее уставился.
– Неужели ты и правда думала, что я исчезну?
– Ты лишил меня возможности зарабатывать на ребенка, – сердито сказала Руби.
– Отныне это моя забота, – отчеканил он.
– Ты ублюдок! – В глазах Руби заблестели злые слезы. – Как ты мог?
– Легко. Теперь, когда ты носишь моего ребенка, ты не имеешь права отказываться от моей помощи. – Он провел ладонью по ее щеке, вытирая слезы.
Руби помимо воли вздрогнула от унизительного желания, почувствовав его прикосновение. Она так пыталась возненавидеть его после той роковой ночи. Днем ей это почти удавалось. Хладнокровный эгоист, заявивший, что лучше бы ее мать умерла! Разве можно положиться на такого?
Однако по ночам она грезила о нем, слышала его хриплый от страсти голос, шептавший о том, как он ее хочет. А теперь в ней растет его ребенок.
– Ты ничего не понимаешь, – прерывающимся голосом произнесла Руби. – Я едва свожу концы с концами. Счета за лечение мамы съели все мои сбережения. Мне пришлось занять денег на похороны.
– Похороны?
Руби прикрыла глаза.
– Она умерла в ту ночь, когда мы занимались любовью. И я узнала об этом слишком поздно...
– Прими мои соболезнования, – тихо сказал Арес. – Я знаю, как ты ее любила. – Он обнял ее за плечи. Руби позволила себе побыть в его объятиях только мгновение и отстранилась. Она не хотела, чтобы он понял, как действует на нее его близость.
– Айви было еще труднее, чем мне. Она так молода... – Руби вспомнила об отъезде сестры и невольно осеклась.
– Айви хорошо о тебе заботится?
К горлу Руби подкатил комок.
– Айви сегодня ушла из дома. Она здорово разозлилась, узнав, что я беременна. А еще больше ее рассердило то, что я не попросила у тебя денег, когда звонила. – Руби горько усмехнулась. – Сестра заявила, что я не только украла ее мечту, но все испортила.
Арес взглянул на Руби:
– А ты и правда украла ее мечту?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты специально забеременела?
Руби ахнула:
– Нет, конечно!
– Как ни странно, но я тебе верю. Ты не в восторге от случившегося.
Руки Руби с любовью накрыли округлившийся живот.
– Я уже люблю этого ребенка. Но...
– Но ты ненавидишь меня в роли отца.
Руби потупилась:
– Я не ненавижу тебя.
– Нет? – мягко спросил он.
Руби вздернула подбородок:
– Но я терпеть не могу твой эгоизм, твое холодное высокомерие, твою попытку заплатить мне за то, чтобы я покинула умирающую мать, чтобы сопровождать тебя по миру в качестве игрушки для сексуальных утех.
Арес сжал челюсти.
– Я не так все себе представлял. А сейчас упакуй самое необходимое. Мы улетаем.
– Куда?
– В Нью-Йорк.
– Я не полечу в Нью-Йорк, – заартачилась Руби.
– Ты не сможешь о себе заботиться надлежащим образом, а денег моих не берешь, вот я и решил, что буду о тебе заботиться сам, пока не родишь.
Руби застыла от напряжения.
– Ты все уже решил за меня, даже не удосужившись спросить, хочу ли этого я.
– Это для твоего же блага.
– Для моего блага? – ошарашенно проговорила Руби.
– Почему ты противишься, Руби? – нетерпеливо спросил он. – Ты правда считаешь, что работать всю беременность до изнеможения, борясь с неоплаченными счетами, оптимальный вариант? Думаешь, что наш ребенок этого заслуживает?
– Я знаю не понаслышке, что происходит, когда богачи устают от своих игрушек, – прошептала она. – Через какое-то время я тебе надоем и окажусь на улице без средств к существованию. И ситуация будет много хуже нынешней.
Его эбеновые глаза горели праведным гневом.
– Не делай из меня чудовища. Я всегда буду содержать вас.
– Я не поеду в Нью-Йорк. Мы едва знакомы. А то, что мы знаем друг о друге, нам не нравится.
Его чувственные губы изогнулись в сардонической ухмылке. Он почти вплотную приблизился к ней.
– Но кое-что нам очень даже понравилось друг в друге.
Ее пронизала дрожь. Он не сводил с нее горящего взгляда, и она снова очутилась в той волшебной ночи, когда был зачат их ребенок, несмотря на все меры предосторожности.
Нет. Она не позволит себе помнить. Не позволит чувствовать. Не позволит хотеть.
– После рождения ребенка ты сможешь вернуться в Стар-Вэлли, если пожелаешь. Будешь жить в шале, иметь приличное содержание и все, что захочешь.
Арес пытается отдать ей шале стоимостью тридцать миллионов долларов? Она едва не лишилась чувств.
– Я... я не стану там жить.
– Почему?
– Потому что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
– Будем честны друг с другом, Руби. Ты правильно заметила, что я холодный эгоист. Я не могу предложить тебе любовь или брак. И мы оба знаем, что вряд ли я буду хорошим отцом.
Руби удивленно на него посмотрела.
– Откуда ты знаешь? У тебя уже есть дети?
Он отрицательно покачал головой.
– Я всегда был осторожен и предохранялся.
– Но мы тоже предохранялись, – возразила Руби.
– Да, но любая другая на твоем месте немедленно потребовала бы платы.
– Значит, я исключение, – обиженно сказала Руби.
– Лучше бы ты была как все, – заметил Арес. – Деньги для меня не проблема. Но я больше не потерплю оскорблений с твоей стороны, если ты еще раз скажешь, что я брошу тебя и ребенка на произвол судьбы, – сурово сказал он. – А теперь одевайся.
Земля закачалась у нее под ногами.
– Я никуда не поеду.
– Твоя мать умерла, сестра уехала. Почему ты так упорно цепляешься за этот трейлер? Боишься остаться со мной наедине?
Он попал в точку. Но Руби не собиралась ему в этом признаваться. Вздернув подбородок, она произнесла:
– Ну вот еще.
– Я могу просто попросить охранника физически перенести тебя в автомобиль. Но надеюсь, что ты пойдешь сама. И не нужно паковаться. У тебя ровно две минуты, чтобы переодеться.
– Или?
– Или Георгиос отнесет тебя в автомобиль, словно мешок с картошкой. Уверен, что соседи получат удовольствие от подобной сцены. – Он повернулся к двери. – Я жду снаружи.
Ровно через две минуты Руби вышла в сиреневых легинсах и винтажной майке в стиле восьмидесятых, с радугой на груди. Волосы были собраны в конский хвост, на плече холщовая сумка.
Арес сидел за рулем «ламборгини», а охранник в черном джипе.
– Ненавижу тебя, – прошипела она, усаживаясь на пассажирское место.
– Это для твоего же блага.
– Еще раз скажешь это, и я влеплю тебе пощечину, – пообещала она.
Арес лениво взглянул на нее:
– Жду не дождусь.
Арес включил зажигание, и вскоре оба автомобиля уже плавно катили по автобану. Открыв окно, Руби вдохнула прохладный ночной воздух. Луна освещала верхушки гор. На темном безоблачном небе сияли россыпи звезд. В прозрачном воздухе витали ароматы соснового леса и реки.
При мысли о том, что покидает долину, Руби почувствовала ностальгию и немного испугалась. Что ждет ее впереди?
Нью-Йорк. С Аресом Куракисом.
В небольшом местном аэропорту автомобиль подъехал прямо к трапу частного самолета Ареса.
Несколько человек встречали их у трапа. Седовласый мужчина сделал шаг вперед и улыбнулся.
– Это мистер Мартин, управляющий шале, – представил мужчину Арес. – Они с женой присмотрят за трейлером и машиной на время твоего отсутствия, а также оплатят текущие счета. Отдай им, пожалуйста, ключи.
Порывшись в сумке, она достала ключи и передала их управляющему.
– Ни о чем не беспокойтесь, мисс Прескот. Мы обо всем позаботимся.
Мистер Мартин уехал, а Руби снова стала переживать, правильно ли поступает. Она повернулась к Аресу:
– Что, если я совершаю ошибку?
– Слишком поздно.
– Я передумала...
– Нет. – Он приблизился к ней почти вплотную, преградив все пути к отступлению. – Заходи в самолет.
– Мне страшно, – прошептала она, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
– Я знаю. – Он нежно провел большим пальцем по ее нижней губе и, наклонившись к ней, прошептал: – Мы оба знаем, что между нами не все кончено.
От его прикосновения она вся задрожала. На мгновение у нее перехватило дыхание. Где-то вдалеке раздавалось пение ночных птиц.
Арес отвернулся и зашел в самолет. Руби покорно последовала за ним. Господи, и зачем она только позволила ему затащить себя в постель?
Он прав. Она действительно нуждается в его помощи, как ни ужасно ей было признаться себе в этом. Хотя ей очень не хотелось лететь в Нью-Йорк. Арес заставил ее чуть ли не силой.
Что ж, она готова на все ради ребенка. Но больше никаких сексуальных отношений с Аресом. Она это твердо дала ему понять. Вздернув подбородок и расправив плечи, она королевской походкой вплыла в салон и остановилась зачарованная.
Это было совсем не похоже на тот обшарпанный самолет, в котором она летала в первый и последний раз в жизни несколько лет назад.
Салон самолета был просторным и элегантным. Как и в шале, интерьер выполнен в строгой черно-белой гамме. Черные навесные шкафы, белые кожаные диваны.
Улыбающаяся стюардесса приветливо сказала:
– Добро пожаловать на борт, мисс Прескот. Позвольте вашу сумку.
– Нет. – Руби прижала к груди яркую гобеленовую сумку. Арес попросил ее ничего не брать с собой, пообещав купить все необходимое в Нью-Йорке. В сумке Руби лежали кошелек с пятью долларами и двадцатью двумя центами – вся ее наличность на настоящий момент, телефон и зарядка, альбом с семейными фотографиями и толстовка цвета фуксии с логотипом курорта Стар-Вэлли на случай, если она замерзнет в полете. Она не хотела выпускать из рук свое скромное имущество.
– Хорошо, – продолжая улыбаться, ответила стюардесса. – Хотите воды, мисс Прескот?
– Да, спасибо. – Руби взяла с подноса, который протянула ей стюардесса, хрустальный бокал с водой и искоса взглянула на темноволосого верзилу, вошедшего на борт.
– Это Георгиос, мой телохранитель, – представил его Арес.
– Здравствуйте, мисс, – улыбнулся ей охранник, сразу утратив грозный вид.
– Привет, – ответила Руби. – Зачем тебе охранник? – спросила она Ареса.
Он пожал плечами:
– Это облегчает мне жизнь.
– Я помогаю мистеру Куракису по многим вопросам. Если вам что-то понадобится, дайте мне знать, – сказал Георгиос. – А сейчас прошу прощения, мне нужно позвонить жене. – Слегка поклонившись, он удалился в отдельный отсек в головной части самолета.
– А я здесь для того, чтобы сделать ваш полет как можно более приятным, – прощебетала белокурая стюардесса. – Только скажите, чего вам хочется, и ваше желание будет немедленно исполнено.
Руби фыркнула:
– В таком случае я бы съела лобстера и свежей голубики со взбитыми сливками.
– Прекрасно! – просияла стюардесса. – Приготовить прямо сейчас?
У Руби отвисла челюсть. Она назвала первое, что пришло ей в голову.
– Я пошутила.
– Впредь никогда не шути с персоналом, – назидательно сказал Арес. – Спасибо, Мишель. Ты свободна.
– Да, сэр, – ответила стюардесса и моментально исчезла.
– Она правда приготовит лобстера?
Арес посмотрел на нее долгим взглядом и сказал:
– Думаю, что ты еще не осознала в полной мере, насколько изменилась твоя жизнь.
Отвернувшись, чтобы он не заметил ее смятения, Руби отпила глоток воды и спросила:
– Почему? Из-за того, что ты богат?
– Потому что ты носишь моего ребенка. Ты будешь жить в роскоши и достатке. Больше никакой низкооплачиваемой работы. Никакого подчинения приказам боссов. Теперь никто тебе не указ. – Арес выдержал паузу. – Кроме меня.
Руби смерила его снисходительным взглядом.
– Да, я беременна от тебя. Да, между нами возникла определенная... химия. Но давай внесем ясность. Я не твоя собственность, Арес. Я позволила тебе поддержать меня, потому что у меня нет другого выхода. Но это не означает, что ты меня купил. И я не буду с тобой спать.
Руби гордилась, что произнесла свою речь четко и голос ее не дрогнул.
Арес сардонически улыбнулся:
– Кажется, я это уже слышал.
Щеки Руби предательски запылали при воспоминании об их первой встрече в «Атлас клаб» и ее неудачной попытке дать ему отпор.
Потупив взгляд, она пробормотала:
– Я извлекла хороший урок из своего опрометчивого поступка.
Арес поднялся и, подойдя к ней, вынул ее из кресла, заключив в объятия.
– Ты всю жизнь заботилась о матери и сестре, Руби. Теперь я позабочусь о тебе и о нашем ребенке. Вы оба в безопасности. Расслабься и отдыхай.
От этих слов на глаза Руби навернулись слезы. Она всю жизнь мечтала услышать подобные слова.
Арес приехал за ней, обещает ей помощь, уже этим он отличается от ее отца, отца Айви и от Брэндона.
Однако Руби не обманывалась на тот счет, что Арес однолюб. Он и сам сказал, что любовь и брак не для него. У него нет желания попытаться стать настоящим отцом. Деньги – это все, что он может предложить.
Ладно, она позволит ему сделать это.
Но как только малыш появится на свет, а может, и раньше, она уедет обратно в Стар-Вэлли.
Руби так настрадалась от одиночества, что сейчас ей, как никогда, хотелось человеческого участия и сочувствия. Она не спешила выскользнуть из крепких объятий Ареса.
– Ш-ш, все хорошо, – шептал Арес, а Руби вдруг почувствовала, что плачет. – Я позабочусь о тебе и нашем ребенке.
От Ареса исходило такое спокойствие, пока он гладил ее по спине, что Руби немедленно успокоилась.
Наконец она подняла на него взгляд и увидела в нем не сочувствие, а вожделение. Он смотрел на ее губы, и их обоих словно пронзило электрическим током.
– Мистер Куракис, мы готовы к взлету, – раздался голос пилота. – Займите, пожалуйста, свои места в креслах.
С пылающими щеками Руби оторвалась от него и бросилась к своему креслу. Вцепившись в подлокотники, она молила Бога, чтобы он не сел рядом.
Арес сел в кресло в другом конце просторного салона.
Взревели двигатели, и самолет покатил по взлетной полосе. Набрав скорость, лайнер взмыл в синее небо Айдахо, взяв курс на Нью-Йорк и оставив позади все горести и печали Руби.