Глава 10
Пришли первые обманчивые дни марта. Солнце светило уже не по-зимнему - ярко, настырно, заставляя щуриться, воздух всё ещё кусался, прятал в себе февральский холод, который не хотел уступать место весне. С крыш частных домов свешивались сосульки, толстые, готовые рухнуть вниз при первом же тёплом дыхании, а под ногами хлюпала каша из снега, заляпывающая штаны.
Я шла в школу, засунув руки в карманы пуховика, и чувствовала, как мартовский ветер треплет волосы, выбивая их из-под капюшона. Дни стали длиннее, что радовало. Вечерами теперь не хотелось зажигать свет сразу после уроков, можно было постоять у окна, глядя, как небо медленно темнеет, переливаясь из сиреневого в тёмно-синий, почти чёрный.
За эту неделю Олег не успокоился. Его провокации стали чаще, наглее, словно он проверял, насколько сильно можно затянуть верёвку на моей шее, прежде чем я начну брыкаться. Он бросал фразы в коридорах, когда я проходила мимо, говорил громко, чтобы слышали все, но небрежно, чтобы потом можно было сделать вид: «А что такого я сказал?». Одноклассники уже перестали обращать внимание. Кто-то привык, кому-то просто было всё равно, только Маша каждый раз дёргалась, сжимала кулаки, и каждый раз я ловила её и останавливала: «Не надо». Олег был как комар над ухом: надоедал, жужжал, а укусить по-настоящему не мог.
Скоро восьмое марта. Ребята из средней школы украшали коридоры и кабинеты, Маша гадала, что же в этом году подарят нам мальчики, придумывала идеи, как нам отметить праздник, предлагала разные варианты. Я обещала подумать, но мысли всё равно возвращались к другому. К нему. К Александру. К тому, что он до сих пор не знает про Олега.
«И не узнает», - твёрдо сказала я себе и толкнула дверь школы.
У кабинета истории мы с Машей встали у стены, дожидаясь, пока предыдущий класс выйдет. Она листала ленту в телефоне, я рассматривала объявления на стенде: какие-то кружки, секции, расписание консультаций; внимание привлекала лишь яркая, вырвиглазная стенгазета, над которой каждую неделю корпели восьмиклашки.
- Полина, - с ехидством пролетело у меня над ухом.
Олег стоял около меня, руки в карманах джинсов, рюкзак на одном плече, взгляд прищуренный, нахальный. За эту неделю я заметила: он вообще перестал улыбаться, даже с друзьями. Только колючая усмешка.
- Чего тебе? - спросила я с долей безразличия в голосе.
Олег посмотрел на меня сверху вниз - он был выше, и это преимущество использовал всегда, когда хотел казаться опаснее.
- Ничего, - сказал он. - Прохожу мимо.
- Проходи, - ответила я, отворачиваясь к двери, ведущей в кабинет истории.
Маша замерла с телефоном в руках, готовая в любой момент влезть и сказать что-то едкое.
- Что-то ты бледная какая-то, - бросил Олег. - Не высыпаешься? Или это он тебя так утомляет?
Он усмехнулся, я же даже не повела пальцем - не заслуживает. Маша дёрнулась.
- Олег, ты...
- Маш, - я мягко сжала её локоть, осаждая её пыл.
Парень усмехнулся и скрылся за дверью класса.
- Как ты это терпишь? - спросила она.
- А что мне делать? - я пожала плечами. - Не буду реагировать - отстанет.
- Ты в этом уверена?
Я не ответила, потому что не была уверена, но признавать этого не хотелось.
Александр
Я вошёл в класс за минуту до звонка: с папкой в одной руке, с кофе в другой, с привычной усталостью от ранних подъёмов.
Взгляд сразу упал на неё. Сидела на своём месте - третья парта у окна. Привычная, почти родная поза: локти на столе, подбородок на ладонях, взгляд в окно, где мартовское солнце резало глаза, но она не отворачивалась, наоборот, грелась на долгожданном солнце, как мартовская кошка. Солнце ярко освещало её лицо, волосы, которые отсвечивали золотом, лучи проникали к её коже сквозь тонкую, полупрозрачную блузу, за которой пыталось скрыться её тело. На задней парте, за Полиной, сидел Олег.
Его взгляд я заметил это сразу - не потому, что искал, а потому, что он был слишком тяжёлым, слишком острым, чтобы его не заметить. Он смотрел на Полину не так, как смотрят на девочку, которая нравится; он смотрел собственнически, с вызовом, будто говорил: «Она моя и ничья больше». Полина спокойно сидела, будто сзади никого нет. Она не реагировала, не оборачивалась, не напрягалась, не поправляла волосы, как делают девочки, когда чувствуют на себе чей-то пристальный взгляд. Просто сидела и смотрела в окно, покачивая ногой под партой. Но на самом деле она понимала, что Олег смотрит на неё и только на неё.
Я перевёл взгляд на доску, открыл конспект урока, даже начал на автомате что-то рассказывать, поглядывая в презентацию, которую наспех приготовил пару минут назад в учительской. Но мысли мои были там, на третьей парте, где Полина откинулась на спинку стула, чуть повернула голову, а Олег наклонился вперёд, приблизился к её уху и шепнул что-то. Слов нельзя было услышать, но реакция Полины была неоднозначной: она медленно повернула голову и молча, с ухмылкой посмотрела на Олега, а после вернулась к уроку, слегка покусывая нижнюю губу.
- Полина, Олег, поговорите на перемене, - выпалил я, пытаясь прикрыть ревность маской строгого учителя.
Наши глаза сразу же встретились, я нервно сглотнул. Мозг разрывался. Нужно продолжать урок, рассказывать про прошлое, но к чему это, если я сейчас хочу быть в настоящем? В голову лезла лишь она, а язык и губы рассказывали урок. В голову лезли мысли о её губах, накрашенных липким блеском, а мне нужно было отвечать на вопросы учеников. В голову лезла лишь картина нашего поцелуя. Каждую минуту я ловил себя на том, что смотрю на неё слишком часто, слишком долго. Некоторые одноклассники начали шептаться, смотря в сторону Полины. Мне пришлось собраться с мыслями, чтобы закончить урок, не привлекая внимания к ней, иначе, пошли бы новые слухи.
Я не знал, что именно происходит между Полиной и Олегом, не знал, потому что она не говорила, не знал, сколько это продолжается. Но знал одно: если Олег хотя бы пальцем её тронет - я не останусь в стороне.
Прозвенел звонок, класс сразу же зашумел, засобирался. Я сел за стол, делая вид, что проверяю домашнее задание, а сам краем глаза наблюдал за выходом. Олег загородил проход, скрестив руки на груди, глядя на Полину сверху вниз.
- Ты меня слышала? - спросил он, и в его голосе не было вопроса, была угроза, требование, почти приказ.
Тяжёлая и горячая злость рвалась наружу, пальцы сжимали ручку так, что она вот-вот и треснула бы. Олег начал переходить черту, а мне нужно сидеть в стороне и наблюдать за этим? Этот мальчишка смотрел на неё так, будто имел на неё право, будто она ему что-то задолжала, будто несколько лет дружбы давали ему возможность вести себя так, словно она его собственность. Я хотел подойти к ним, оттащить его от неё и сказать, чтобы он никогда больше не приближался. Хотел обнять её и сказать, что она больше не обязана терпеть эту ерунду, но тогда слухи подтвердятся.
Полина подняла голову, посмотрела на него в упор так, будто он был самым пустым местом. Она просто ждала, пока Олег наиграется и пропустит её. Он продержался три секунды, потом посторонился, пропуская её. Полина прошла мимо - не ускоряя шага, не опуская глаз, не оборачиваясь. Маша прошмыгнула за ней, бросив на Олега короткий, полный презрения взгляд.
Дождавшись, когда все ученики покинут кабинет, я медленно и громко выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает хватку, но не уходит совсем.
«Что ты творишь? Ты ревнуешь её к мальчишке, который младше тебя на семь лет».
Я знал, что должен держать дистанцию, должен помнить, кто я и кто она. Остаток дня прошёл как в тумане. Я вёл уроки, отвечал на вопросы, ставил оценки, но мыслями постоянно возвращался к тому моменту, когда они стояли в дверях кабинета. К тому, как Полина смотрела на Олега - устало, почти брезгливо. И к тому, как сильно мне хотелось, чтобы она так никогда больше ни на кого не смотрела.
Полина
- Ты говорила Саше про Олега? - спросила Маша, когда мы вышли в коридор.
- Нет, - ответила я. - А что?
- В смысле «А что»? - Маша начала закипать, но сдерживалась, оглядываясь на проходящих мимо учеников. - Ты видела, как он на тебя смотрит? Он тебя взглядом раздевает, будто ты его собственность!
- Он всегда так смотрит, - пожала плечами я. - Привыкнуть можно ко всему.
- Это ненормально!
- Маш, - я остановилась, развернувшись к подруге. - Я знаю, что это не нормально. Но что мне делать?
- Скажи Саше.
- Нет.
- Тогда скажу я! - практически кричала Мария, собираясь вернуться в кабинет истории, но моя рука, вцепившаяся в её запястье, остановила подругу.
- Ты никому ничего не скажешь. Я сама разберусь.
Маша хотела продолжить спор, но я уже ушла. Ей оставалось стоять в коридоре, глядя мне вслед, и не понимать, о чём думать, и что делать. Пойти к Александру - предать меня, не пойти к Александру - оставить Олегу возможность издеваться надо мной. И это пугало Марию больше, чем Олег.
Мартовский ветер трепал волосы, пахло чем-то неуловимо весенним -прелой землёй, первой капелью, тем особенным воздухом, который бывает только в начале марта, когда зима ещё не ушла, а весна приносит свои изменения в мир. Уже заходившее солнце старательно тянулось к лицу, чтобы согреть его.
Я шла на репетицию, засунув руки в карманы, и думала о том, что сегодняшний день прошёл неплохо. Олег доставал, но не больше обычного. Я не сорвалась, не ответила, не дала ему того удовольствия, ради которого он всё это затевал. Маша переживает, но это пройдёт. Из мыслей вытянул звонок от Александра. «Видимо уроки закончились», - подумала я и ответила на звонок.
- Не хочешь ничего рассказать?
- Ты о чём?
- Об Олеге. Что он тебе сказал на уроке? - голос по ту сторону трубки срывался, не слушался Александра.
На секунду я задумалась. Может, и правда всё рассказать и слёзно кинуться в объятия, которые защитят от всего мира? Нет, не могу. Если он узнает, что Олег меня тряс и угрожал, то полезет к нему. «Сама разберусь.»
- Ничего страшного.
- Полин, я видел, как он на тебя смотрел. Так не смотрят на подруг. Скажи, пожалуйста мне.
- Ничего не произошло, просто немного поссорились. Ты хочешь, чтобы слухи вновь всплыли?
- Нет, - грубо ответил Александр и бросил трубку, хотя я собиралась что-то сказать.