Глава 2
Лена не видела её целую неделю.
О, это казалось намного дольше, но она знала, что прошла всего неделя, потому что было точно семь пропущенных (проигнорированных ею) звонков, которые были не от Кары, а от её сестры.
Впрочем, звонила не только она. В первый день телефон гендиректора разрывался от входящих с неопределяемого номера, пока, в конце концов, заподозрив очередную игру Лекса и желая покончить с ней, Лена не подняла трубку с резким «что?». Её встретило долгое молчание, после которого ответили несколько нервно:
–Мисс Лютор?
— Разумеется.
Это определённо было не таким вежливым или профессиональным, как её обычное приветствие, но и то, что кто-то продолжал названивать человеку, который его явно игнорирует, тоже не говорило о хороших манерах. И, честно говоря, учитывая настроение, в котором пребывала Лена, её абоненту повезло, что он не услышал просто «отвали» перед броском телефона в стену. Мысленное представление выражения лица её матери, если бы та когда-либо стала свидетелем такого поведения, вызвало усмешку на лице главы корпорации.
— Да, я ей дозвонилась… Нет… Да, хорошо, скажи им, чтобы они отступили. — Голос женщины был приглушённым, как будто она прикрывала рукой трубку, но Лена привыкла хорошо расшифровывать едва разборчивые деловые звонки, и этот случай не стал исключением, хотя ситуация и была значительно более запутанной. Как раз в тот момент, когда гендиректор собралась прервать собеседницу довольно резким требованием сказать, какого чёрта ей от неё нужно, голос снова приобрёл нормальную громкость с гораздо большей уверенностью.
— Мисс Лютор, у вас всё в порядке?
Что ж, это было не то, чего ожидала Лена.
— Прошу прощения?
— Это агент Васкез из ФБР, я…
— Вы имеете в виду DEO. — Раздражённая или нет, но Лена поймала себя на том, что сдерживает ухмылку в тот короткий момент мёртвой тишины на другом конце линии, прежде чем Васкез издала удивлённый вздох.
— Ну... да. Прошу прощения, но я не знала, что вы так хорошо осведомлены о… ладно, не берите в голову. Как я уже сказала, я звоню, чтобы убедиться, что с вами всё в порядке.
В дальнейших объяснениях смысла было ещё меньше, чем в большинстве отговорок Кары до того, как Лена поняла, что та Супергёрл. И это о чём-то говорило. Они ожидали, что с ней что-то не в порядке? Её жизни угрожает ещё одна опасность, о которой она даже не догадывается? А если это так, то почему они не послали…
Супергёрл.
Это было странно — внезапное ощущение удара в грудь безо всякой логической причины. Но при одной мысли об этом имени в памяти с высокой чёткостью всплыло изображение лица девушки, когда Лена видела её в последний раз. Весь тот ужас и отвращение, направленные на неё в ответ. Боль, сопровождающая гендиректора всё утро, на некоторое время превратилась в накатывающую тошноту, и только отдалённый звук её имени вывел Лену из этого состояния в достаточной мере, чтобы успокоить женщину на линии, что да, с ней всё в порядке; но Лютор так и не получила ответа на вопрос, почему DEO вдруг так беспокоится о её благополучии, кроме фразы «мы получили некоторую информацию от одного из наших агентов, что вы, возможно, недавно пострадали».
К счастью, это означало окончание непрерывных телефонных звонков и каким-то образом только сделало полное отсутствие связи с Карой более понятным. В самый первый день это было неприятным, но странная ситуация с нелепым секретным правительственным агентством, по крайней мере, частично отвлекла Лену от тягостных мыслей. Однако по мере того, как медленно тянулась неделя, потеря её единственного настоящего друга в Нэшнл-Сити ощущалась всё острее. В кои-то веки глава корпорации обнаружила, что у неё более чем достаточно часов в день: встречи, казалось, растягивались на целую вечность, не будучи прерванными случайными визитами во время обеда или тёплыми сообщениями. Лена бы переживала, не случилось ли чего, если бы новостные ленты и регулярные обновления информации об альтер-эго репортёра и её различных героических поступках не оставили ей только одного жизнеспособного вывода. Осознание того, что длительное отсутствие Кары в её жизни вызвано произошедшим в тот вечер в её офисе, было горькой пилюлей, которую необходимо было проглотить.
Именно этот поток мыслей и мрачных рассуждений о том, как она так долго обходилась без настоящего друга и каково это — вернуться к тому, что было, внезапно нарушился, когда дверь в её кабинет неожиданно распахнулась и в него вошла знакомая фигура с металлическим кейсом; и за ней по пятам следовала Джесс.
— Простите, мисс Лютор, я пыталась сказать ей, что она не может пройти сюда, но она из ФБР, и служба безопасности проверила её удостоверение…
— Всё в порядке, Джесс. Я знаю агента Дэнверс. Ты можешь нас оставить.
— Ладно. Хорошо. — Джесс прищурилась, глядя на незваную гостью, вторгшуюся во владения её босса, но ушла без дальнейших комментариев, бесшумно закрыв за собой дверь.
Только после того как они остались наедине, Лютор повернулась лицом к неожиданной посетительнице и мысленно вздохнула, поскольку никаких немедленных объяснений её присутствия не последовало. Хорошо, что Лена сделала карьеру, справляясь с неловкими и откровенно враждебными ситуациями. Стараясь, чтобы её тон оставался нейтральным, а лицо не выражало смятения, бурлящего под поверхностью её маски, она вышла из-за защитного барьера стола, встречая женщину на полпути.
— Агент Дэнверс. Чем обязана такому удовольствию?
— Можно Алекс. И это не светский визит. Кара хочет, чтобы это было у вас.
То, как старшая Дэнверс выталкивала из себя слова, ясно дало понять, что она не согласна с данным решением. Но, тем не менее, агент протянула Лютор кейс, как будто это бомба, готовая взорваться в её руках, и она не хочет иметь с ней ничего общего. Лена осторожно приняла кейс, однако в основном потому, что у неё возникло смутное ощущение, что Алекс может просто швырнуть предмет в неё, если она немедленно не возьмёт его из её рук, и, собравшись открывать крышку, нахмурилась, так как столкнулась с шестизначным кодовым замком.
— Что за?..
— Код 918601. — Алекс крепко сжала челюсти, встретившись с растерянным взглядом Лены. — Чтобы вы знали, я считаю, что это чертовски ужасная идея. И не только из-за ваших неблагополучных семейных связей.
Лютор ощетинилась и приоткрыла рот, чтобы выдать резкое опровержение, но Алекс оборвала её прежде, чем у неё появилась возможность заговорить.
— Однако Кара была абсолютно непреклонна, и ей каким-то образом удалось убедить Дж’онна. Так что, по-видимому, мои очень серьёзные опасения не играют роли. — Агент сделала шаг ближе, прервав зрительный контакт с Леной, чтобы недовольно взглянуть на кейс в её руках, после чего снова посмотрела в лицо гендиректора. — Но позвольте мне кое-что прояснить, мисс Лютор. Это не ваша собственность. Он взят взаймы у DEO для вашей защиты и только для вашей. Не для ваших научных лабораторий, не для вашей компании и, конечно же, не для вашей семьи. Я настоятельно рекомендую вам помнить об этом.
Лена, в равной степени растерянная и выбитая из колеи, быстро разобралась с кодовой панелью и, поколебавшись лишь мгновение, осторожно подняла крышку кейса негнущимися руками. А затем чуть не выронила его из-за спокойного зелёного свечения, исходящего от обманчиво безобидного на вид кристалла размером с кулак, уютно устроившегося внутри.
Криптонит.
Лютор на несколько долгих мгновений застыла в оцепенении, после чего оторвала ошеломлённый взгляд от зловеще светящегося минерала.
–Это что, какая-то шутка?
Явно нет, но эта фраза чертовски эффективно скрывала её недоверие и выполняла предназначенную ей задачу по получению ответа от агента.
— Для вас это похоже на шутку? Серьёзно? Таково ваше общее впечатление от всей этой ситуации?
Лена явно что-то упускала, нечто значительное, но её на мгновение захлестнула волна гнева, затмившая всё остальное. В конце концов, не прошло и месяца с тех пор, как на неё нацепила наручники, арестовала и подвергла допросу девушка этой женщины из-за простого подозрения на наличие у неё вещества, которое ей только что передали. Не прошло и месяца с тех пор, как она была посажена в камеру и выставлена на всеобщее обозрение в качестве ещё одного падшего злодея, последнего изгоя своей семьи. Лена позволила негодованию отразиться на своём лице, её тон был резким, когда она выплюнула в воздух, как яд, следующие слова:
— Что я считаю шуткой, агент, так это то, что вы врываетесь в мою компанию, в мой кабинет без предупреждения и вручаете мне нечто, о чём я не просила и за что меня могут арестовать, несмотря на очевидность того, что это сделали вы; а затем ведёте себя так, будто это я «плохой парень» в этом фильме.
Хотя Лена и надеялась на реакцию (желательно с объяснением), она никак не ожидала, что Алекс вздрогнет, будто гендиректор ударила её физически; а затем выражение лица агента сменилось стыдом.
— Вы правы. Извините. Я знаю, что вы не виноваты, правда. — Она тяжело сглотнула, неожиданно выглядя так, словно предпочла бы быть где-нибудь в другом месте. Однако было очевидно, что слова Алекс искренние; и лёгкая дрожь в её голосе заставила Лену в недоумении выгнуть бровь. — Это не так, вовсе не так, и я хотела бы, чтобы… неважно. Если это то, что вам необходимо, тогда ладно. Только, пожалуйста, не злоупотребляйте этим.
Устремив на Алекс испытующий взгляд, Лена тщательно подбирала следующие слова:
— Я принимаю ваши извинения, но это всё равно не объясняет, зачем, по-вашему, мне бы мог понадобиться криптонит.
При этой фразе в глазах Алекс вспыхнуло… нечто (возможно, удивление?.. смущение?), и хотя это выражение быстро исчезло, Лене хватило мгновения, чтобы его уловить; и её поразило ощущение, что именно здесь лежит недостающий центральный фрагмент всей этой головоломки.
— Я не знаю. Но на этом настояла Супергёрл, вот и всё.
Это было ложью. Возможно, не полностью, но, тем не менее, отчасти. И для Лены, как человека, выросшего в паутине обмана, этот сигнал был громким и очевидным там, где другие, безусловно, его бы никогда не уловили. Однако у неё не появилось возможности исследовать это дальше, так как Алекс коротко кивнула ей и ушла тем же путем, что и пришла, оставив после себя ещё больше вопросов. Но одно можно было сказать наверняка: с Лены хватит. Быстро подойдя к столу, она надёжно спрятала кейс с его потенциально смертоносным грузом, после чего взяла телефон, прокрутила до нужного номера и отправила короткое и понятное сообщение: «Кара, нам нужно поговорить. Встретимся у меня в офисе сегодня, в восемь вечера. Не заставляй меня приходить к тебе».
Остаток дня прошёл как в тумане, и Лена была почти уверена, что не смогла бы вспомнить большую его часть, если бы её спросили. Но вот, наконец, пробило восемь часов, и на балконе раздался безошибочно узнаваемый звук приземления сапог.
И вот Кара стояла здесь. Её лицо обрамляли светлые растрёпанные ветром локоны, с сильных плеч свободно свисал плащ. У Лены в голове была, вероятно, сотня вещей, которые она собиралась сказать, но все они внезапно исчезли. Оказалось, что ей не нужно говорить, поскольку Кара быстро её опередила.
— Прежде чем ты что-либо произнесёшь, я должна сказать, что сожалею о том, что сделала, Лена… Очень, очень сожалею… И я не прошу прощения, поверь мне. Я просто хочу, чтобы ты это знала, и… и я обещаю, что теперь буду держаться от тебя подальше.
Ладно, если до этого Лена ощущала растерянность, то это было ничто по сравнению с тем состоянием, в котором она оказалась сейчас. К сожалению, Кара была в ударе, и никакие попытки прочистить горло или вмешаться не смогли её остановить.
— Это был красный криптонит. В прошлую пятницу я с утра сражалась с одним из старых знакомых врагов, и мы думаем, что он на каком-то этапе меня инфицировал, прежде чем я успела его схватить. Я должна была понять, должна была распознать симптомы, но не смогла и попала под его влияние. Я позволила себе потерять контроль.
Красный криптонит? Лена напрягла мозг, вспоминая о незаконных исследованиях своего брата, которые она обнаружила и тут же распорядилась без следа уничтожить (после подачи конкретных, но не потенциально опасных данных соответствующим властям, разумеется. Однако там содержались некоторые детали, которые не должны были стать достоянием общественности, будь то публичные записи или частные), и нахмурилась.
— Красный криптонит. Редкая разновидность обычного криптонита, варьирующаяся от малинового до рубинового оттенка, которая не оказывает никакого вредного физического воздействия на криптонцев, а скорее воздействует… на их разум. Ох.
Кара моргнула и наклонила голову в той манере, которая всегда напоминала Лене щенка, — явно удивлённая, что она это знает. Что бы Дэнверс ни почувствовала при обнаружении этой её неожиданной крупицы знания, это было ничто по сравнению с эмоциями, внезапно нахлынувшими на Лютор и практически угрожающими её утопить своей интенсивностью. Кара говорит, что она не контролировала ситуацию? Что она не знала, что делает? Не намеревалась делать — не хотела и никогда бы так не поступила. Лену захлестнули стыд, унижение и боль, но она подавила их тем фактом, что ладно, да, это выглядит не очень красиво. Но хоть это и объясняло, почему Кара избегала её, как какую-то межвидовую инопланетную чуму, это не объясняло принесённый Алекс криптонит, сейчас спрятанный и прочно запертый в свинцовом сейфе в полу под её столом.
По крайней мере, до тех пор, пока из Кары в порыве самобичевания не выплеснулись следующие слова:
— Это меня не оправдывает, я знаю, что нет. Но Рао, я никогда не думала, что при каких-либо обстоятельствах буду способна на это. Я никогда не думала, что смогу тебя обидеть, Лена.
— Подожди, что? — Осознание поразило Лютор, как удар молнии, и на мгновение всё, что она могла сделать, — это раскрыв рот смотреть на практически съёжившегося героя.
— Нет-нет. — Лена резким взглядом заставила Кару молчать в тот момент, когда та собиралась снова открыть рот. Подняв тонкие пальцы, глава L-Corp ущипнула себя за переносицу. — Ты же на самом деле не думаешь… Чёрт возьми, Кара! Скажи, ты же не думаешь, что то, что произошло в прошлую пятницу, было каким-то образом не по обоюдному согласию?
— Я… — Кара, замерев на месте, несколько раз быстро моргнула. — Это было… не так?
Лена едва сдержала стон, потому что... серьёзно? Неужели Супергёрл провела целую неделю, скрываясь в правительственном учреждении из-за того, что её совесть, очевидно, была сильнее, чем её здравый смысл? Однако по-настоящему потрясённое выражение лица Кары ясно давало понять, что та не согласится ни на что меньшее, чем на чёткую констатацию факта, поэтому Лена предоставила ей это:
– Нет! Разве я в какой-то момент говорила тебе остановиться?
— Ты сказала «постой», и... и ты… Ты возражала, а я не слушала, и…
— Кара. Говорила ли я в какой-то момент «прекрати»? Или даже «нет»? «Отвали», может быть? — Дэнверс несколько раз открыла и закрыла рот так, что Лена была уверена, что в любой другой ситуации она нашла бы это смешным. Однако сейчас Лютор с размахом пыталась донести до девушки свою точку зрения. — И от тебя каким-то образом ускользнуло не только то, что я была к тебе очень готова, но и то, что ты дважды довела меня до оргазма. В течение тридцати минут.
— Ну нет, но… Я к тому, что возбуждение не обязательно равно согласию и, и… — Кара замолчала, затем фыркнула и закрыла лицо ладонями. — И, о боже, какая же я идиотка, верно?
— Не уверена, что назвала бы тебя так, но, похоже, временами у тебя бывает. Какая часть меня, в буквальном смысле умолявшая, сбила тебя с толку?!
Кара пошаркала ногой, покраснела и беспомощно пожала плечами.
— Не знаю. Но в прошлый раз, когда я была заражена красным криптонитом, я делала вещи, на которые, как мне казалось, была не способна. И потом, когда я вышла из-под его влияния на этот раз и увидела тебя там, покрытую укусами и царапинами и выглядящую… напуганной. Ты выглядела напуганной, Лена.
— А… ну, полагаю, что так. Но я всегда трусила, когда дело касалось сердечных дел. А ты… ты всегда пробивалась через любую защиту, которую я пыталась выставить против тебя в этом. — Теперь настала очередь Лены покраснеть, отведя взгляд от проникновенных голубых глаз Кары, напоминавшим ей о сделанном признании, которое могло бы исказить её лицо. О причине, по которой Лютор думала, что её спугнула. Впрочем, ей не удалось надолго уйти от зрительного контакта, так как мягкие кончики пальцев обхватили подбородок и подняли её лицо обратно к до боли нежному взгляду Кары.
— Возможно, я не совсем ясно выразилась в первый раз. И это на моей совести. Я очень нервничала, изливая свою душу, в особенности тебе. И я знаю, что позволила себе отвлечься на то, какая ты красивая и как сильно я хотела тебя поцеловать и обнять, и увлеклась признанием во всём этом сразу. Но я сказала это однажды и стану говорить до тех пор, пока ты будешь готова слушать. — Рука у подбородка Лены слегка коснулась щеки, и Кара одарила её такой нежной и открытой улыбкой, что Лютор могла поклясться, что та проникла ей в самую глубину души. — Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречала, и я люблю тебя, Лена.
— О... — С её губ сорвался едва уловимый вздох, но острый слух Кары услышал его громко и ясно. — Даже после всех тех вещей, что я тебе наговорила?
— Ты действительно имела их в виду?
— Нет!
Кара пожала плечами и нежно провела большим пальцем по подбородку Лены.
— Вот именно. Я поняла это почти сразу, как ушла. Ты просто так реагировала, чтобы защитить своё сердце, и это нормально.
Она сделала шаг ближе, пока они почти не коснулись друг друга. Её дыхание ласкало губы Лены.
— Итааак, теперь, когда мы знаем чувства друг друга и пришли к согласию, что обе были идиотками…
— Да?
— Теперь я тебя поцелую. Я имею в виду, если можно.
Зелёные глаза весело закатились, и Лена схватила Кару за ворот костюма и притянула к себе, чтобы встретиться с её губами.
— Меньше слов, больше дела, Супергёрл.
Она почувствовала, как девушка улыбнулась в поцелуй, и когда нежный язык прошёлся по её нижней губе, Лена осознала, что охватившее её ощущение парения не было полностью в её голове, так как их ноги оторвались от пола. Но в крепких объятиях она не чувствовала страха — только чувство безопасности и покоя.
Наконец-то.
Она нашла свой дом.