Больше нет ограничений

Просторный кабинет, как обычно, был намного опрятнее и организованнее, чем затаившийся в нём хаос. Бумаги и документы были тщательно рассортированы по соответствующим стопкам, а те немногие прототипы, что оказались столь далеко от лаборатории, были аккуратно разложены по ящикам. Также здесь было тихо: шум и суету высшего руководства корпорации удерживали на расстоянии за звуконепроницаемым (и пуленепробиваемым, чёрт бы побрал её некогда любимого брата) матовым стеклом; и тишину нарушали только быстрое царапанье ручки гендиректора и рутинный писк уведомлений на рабочем столе. Однако для Лены Лютор в данный момент даже этого оказалось слишком много, чтобы справиться. У неё болела голова. Нет, постойте, это ещё мягко сказано — она начинала себя убеждать, что это просто головная боль. Всё началось постепенно, позапрошлым утром: напряжение в её шее и плечах переместилось в глаза и виски и быстро превратилось во всепоглощающую пульсацию, которую не могло снять никакое количество воды и обезболивающих.

Или, если уж на то пошло, никакое количество очень дорогого скотча.

Разумеется, нет — Лена прекрасно понимала, что есть только одна вещь, которая сможет остановить этот адский стук в её голове; и, к сожалению, это была та же самая вещь, которая изначально вызвала его появление.

Кара Дэнверс, она же Девушка из стали. Супергёрл. Любимый герой Нэшнл-Сити.

Женщина, в которую она обнаружила, что влюбилась.

Не то чтобы вышеупомянутая женщина была в курсе этого. Глава корпорации стиснула зубы и разочарованно бросила ручку на стол. На самом деле после того, как Лена отвергла воплощение солнечного света в образе человека, бывшего младшим репортёром, блондинка почти наверняка стала считать, что Лютор её ненавидит, и на этот раз не было абсолютно никого, кого можно было бы обвинить в сложившейся ситуации, кроме неё самой. С того момента, как бесконечно оптимистичная девушка ворвалась в её тщательно организованную жизнь (таким образом было гораздо легче скрыть хаос своих личных неудач) с грацией, равноценной элегантности слона на водных лыжах, Лена знала, что у Кары было очень много возможностей причинить ей боль. Потому что Дэнверс была репортёром, а также потому, что она была настоящим другом. Потому что она была тем, кто медленно, но верно пробивался через укрепляемые ею на протяжении всей жизни стены и заглядывал в трещины, чтобы выяснить, что находится за этой бронёй. Впервые в жизни Лене представился шанс получить всё, чего она так отчаянно хотела. И ей даже не пришлось за это бороться — нет, Кара вошла прямо в её владения и предложила своё сердце с искренней улыбкой на лице и открытой честностью в глазах. И на несколько драгоценных прекрасных мгновений это было…

Идеальным.

Всем тем, на что она даже не смела надеяться.

До тех пор, пока Лена, конечно же, всё не испортила. И из-за чего? Испортила из-за ерунды — в конце концов, разве она не подозревала уже несколько месяцев, что её сияющая солнечным светом подруга и одетый в плащ городской крестоносец — это одна и та же личность? И Лютор, осознав данную информацию, выдержала это, как справлялась с большинством кручёных мячей в своей жизни, спокойно и с достоинством, а не с теми резкими обвинениями и тонко завуалированными оскорблениями, которыми она засыпала Кару, когда та неловко оправдывалась в том, в чём на самом деле вовсе не должна была перед ней объясняться. Однако знание секрета и вероятной причины, по которой его держали от неё в тайне, причинило небольшую боль (ладно, очень сильную); и Лена прекрасно осознала, что плохо переносит боль и неуверенность. На самом деле это был инстинкт самосохранения — воспитываясь в семье Люторов, она быстро научилась скрывать любые признаки слабости. И ничто так не способствовало этому, как вынужденное выворачивание её ахиллесовой пяты наружу. «В конце концов, — с горечью подумала она, — никто не сможет тебя бросить, если ты уже сам его прогнал».

— Мисс Лютор?

Очень немногие люди осмелились бы побеспокоить генерального директора в тот день, когда она разослала очень конкретные распоряжения не делать этого; впрочем, было также очень мало тех, кто знал, что они смогут сделать это, не будучи заживо словесно разделанными. Всего двое, если быть точным. И так как благодаря Лене на самом деле не было ни малейшего шанса, что Кара или её альтер-эго заявится за очередной порцией острых насмешек и обвинений, которым подвергла её Лютор, оставалась только…

— Что такое, Джесс?

— Я… э-э… Я только хотела спросить: вам что-нибудь ещё нужно, пока я не ушла? Или вы предпочли бы, чтобы я осталась?

— Что? — Вздрогнув, Лена взглянула на цифровой дисплей в углу монитора, показывающий время. Светящиеся цифры бесстрастно смотрели на неё, оставаясь теми же, даже когда она быстро поморгала, чтобы рассеять туман перед глазами. Очевидно, разгадка её путешествия вперёд во времени заключалась в самообвинении и биржевых отчётах, потому что восемь часов каким-то образом испарились, и она не совсем понимала как. — Нет, Джесс, всё в порядке. Прости, что снова задержала тебя здесь допоздна. Ты можешь идти и, пожалуйста, не приходи в понедельник раньше девяти.

Джесс улыбнулась и в знак признательности слегка наклонила голову.

— Это на самом деле не проблема, мисс Лютор. — Она мгновение поколебалась, затем выпрямилась и смело встретила взгляд Лены. — Вы… я хочу сказать: вы уверены, что вам ничего не нужно, пока я здесь?

Лена молча проклинала себя за то, что ведёт себя настолько очевидно, но, встретившись с серьёзным взглядом секретарши, не смогла найти в себе сил сердиться на неё за вторжение в личное пространство. В конце концов, Джесс за последние несколько лет проявляла себя как безупречный помощник и знала Лютор достаточно хорошо, поэтому можно было понять, что её забота искренняя. Ненужная, но всё же.

— Сегодня я справлюсь сама. Иди домой, Джесс. У тебя кот, наверное, опять уничтожает твои растения.

— Это точно.

С лёгкой улыбкой и кивком ассистентка выскользнула обратно так же тихо, как и вошла, и Лена снова осталась наедине со своими мыслями. Гудение от алкоголя, которому она предавалась вместо обеда, давно исчезло; и теперь, когда всё, что находилось в почтовом ящике, было пересмотрено и разобрано, даже воспоминаний об отвратительном характере отца и её решимости не становиться им было недостаточно, чтобы подавить желание утопить демонов в её голове в более буквальном смысле, раз отвлечься было больше не на что. Мобильный телефон коротко проскрипел на столе, когда Лена подошла к бутылке, соблазнительно поблёскивающей в одном из шкафчиков, обычно предназначенных для исследований и разработок последних проектов, и налила себе более чем умеренную порцию. Однако Лютор проигнорировала сигнал телефона, очень сильно подозревая, что это очередной звонок от печально известного чрезмерно заботливого правительственного агента — старшей сестры Кары, которая весь день пыталась с ней связаться.

Сейчас Лена совершенно не была заинтересована в этом разговоре. По помещению прошёлся лёгкий холодок, вызвав лёгкие мурашки, пробежавшие по рукам, но пульт от кондиционера находился на другом конце кабинета, так что генеральный директор проигнорировала дискомфорт в пользу попытки как можно быстрее напиться. К чёрту достоинство. В конце концов, кто будет свидетелем этого, кроме неё самой? Никто.

Она ведь позаботилась об этом, правда же?

Потерев виски, Лена проглотила остатки янтарной жидкости, наслаждаясь резким жжением в горле, и повернулась, чтобы посмотреть на сверкающие огни города. И тут же обнаружила, что смотрит прямо в тёмные глаза в дюйме от собственных.

— Бу.

Звон хрусталя, разбившегося о гладкий бетон, едва ли можно было расслышать из-за стука сердца и совершенно недостойного визга, сорвавшегося с губ Лены, тогда как каждый мускул в её теле напрягся от страха на невероятно долгие полторы секунды, потребовавшиеся ей, чтобы узнать незваного гостя, стоящего перед ней неподвижной статуей в одежде безошибочно узнаваемых красно-синих цветов.

— К-кара? — Слово вылетело в потоке воздуха, и Лютор быстро заморгала, пытаясь замедлить свой бешеный пульс. — Боже мой, ты меня напугала. Я не слышала, как ты зашла. — Она сделала шаг назад, создавая между ними некоторую дистанцию и слегка повернувшись под предлогом разглядывания крошечных блестящих осколков бокала на полу, чтобы собрать всё свое самообладание при внезапном появлении объекта сегодняшних размышлений. — Полагаю, ты вошла через то, что по-прежнему не является входом на балконе? — Это была слабая попытка пошутить, но Кара не прикусила губу, не замялась и даже нервно не захихикала, что, казалось, было её привычным поведением в присутствии Лены. И именно тогда странность ситуации поразила гендиректора, потому что обычно болтливая Кара до сих пор не произнесла ни слова. И, обернувшись, Лютор поняла, что девушка также ни на дюйм не сдвинулась с места.

–Кара? Ты в порядке? — Лена отругала себя в тот же момент, когда эти слова слетели с её губ. «Конечно же, она не в порядке, тупица. Разве ты не помнишь, что ей наговорила? Начинай извиняться, сейчас же!»

Однако у неё не появилось особого шанса попытаться найти оправдание своим резким словам, поскольку едва она закончила фразу, как Кара со смехом откинула голову назад.

— В порядке? Ну, на самом деле я не думаю, что когда-либо чувствовала себя лучше. Как мило с твоей стороны, что ты беспокоишься. — Слова тягучим, вязким сиропом неискренне падали с тёмных губ (Супергёрл была накрашена?), и Лютор удивлённо моргнула. — Вообще-то я решила испробовать эту новую для себя вещь.

Кара кружила вокруг неё, как акула, постепенно оттесняя на несколько шагов назад, без осознания Леной этого, пока та не почувствовала, как её бёдра ударились о стол.

— О? — Лютор судорожно сглотнула из-за внезапного кома в горле, отчаянно захотев посмотреть куда-то ещё, кроме горящего взгляда Кары, но не желая показывать слабость, нарушив зрительный контакт. Она никогда не видела такого выражения в глазах девушки, как сейчас. Это было откровенно пылающим адом, который практически угрожал поглотить её на месте. Кара шагнула ближе к ней, и на мгновение её взгляд, казалось, вспыхнул алым цветом, но затем с её движением свет переместился и иллюзия исчезла.

— Ммм. Это называется «взять нахрен всё, что я хочу, и к чёрту последствия».

Лена потрясённо моргнула: она никогда не слышала, чтобы милая и невинная Кара Дэнверс ругалась (выражение «ей-богу» на самом деле даже близко к этому не стояло), и была уверена, что Супергёрл следовала тому же самому принципу, даже будучи буквально вбитой в асфальт каким-нибудь чешуйчатым пришельцем.

— Всё, что хочешь?

— Ага. — Кара шагнула ещё ближе, так что Лена почувствовала тепло её тела даже под костюмом и снова сглотнула, когда к её губам поднесли палец. — И знаешь, чего я сейчас хочу больше всего?

— Я… Чего ты хочешь?

Кара усмехнулась, и быстрее, чем Лена успела проследить за зависшей у её губ рукой, которая запуталась в её волосах, притягивая ближе, Лютор услышала хриплый шёпот на ухо:

— Тебя.

Это было предупредительной мерой, после чего Лена обнаружила, что её целуют с таким пылом, какого она никогда раньше не ощущала. Мягкие губы Кары требовательно прижались к её, но быстро уступили место зубам, которые не особенно нежно кусали её нижнюю губу, пока Лена не открыла рот, чувствуя нехватку кислорода, чем предоставила удобную возможность языку девушки переплестись с её собственным. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем атака приостановилась и она, слегка задыхаясь, провела языком по покусанным губам, пока Кара крепко сжимала её, с ухмылкой глядя на её припухший рот и расширенные зрачки.

— Может, нам стоит поговорить об этом… О! — Короткая попытка Лены здраво рассуждать была прервана рычанием, и рука, зарывшаяся в её волосы, резко притянула её голову назад.

— Больше никаких разговоров. Хватит с меня наших бесед. — Настойчивые губы нашли чувствительное место за ухом Лены и бесстыдно воспользовались этим, а затем неумолимые зубы встретились с нежной кожей её челюсти, заработав ещё один вздох. И тогда руки Лютор, взлетев, схватили Кару за плечи. — Всегда вся такая из себя деловая женщина. Тут логические размышления, там небольшие увёртки… С этого момента больше никаких слов. Единственное, что я хочу от тебя слышать, — это твои крики.

Лена не осознавала, что Кара во время очень тщательного исследования её шеи медленно подталкивала её назад; и когда Лютор собралась ответить, то неожиданно обнаружила, что прижата к гладкому стеклу одного из огромных окон, которые она так любила. Сквозь её кожу постепенно просочился холод, и Лена обвинила его в дрожи во всём теле, сотрясавшей её, пока Кара посасывала впадинку на её горле, в это же время подняв руки и смело обхватив её грудь. Лена вопреки собственной воле выгнулась от этого прикосновения и почувствовала, как рот Дэнверс оставляет следы вдоль её ключицы, а затем медленно спускается вниз одновременно с по-собственнически сминающими движениями ладоней.

Кара зарычала, обнаружив, что её продвижению по шелковистой коже мешает наличие ткани; и быстрое движение заставило одну из любимых блузок Лены от Диор моментально стать ещё одной жертвой присутствия супергероя. Тонкая ткань порвалась под её пальцами, как рисовая бумага, после чего упала вниз и легла вокруг ног главы корпорации вместе с остатками кружевного бюстгальтера. Любые оставшиеся возражения Лены, вероятно, упали вместе с одеждой, когда она обнаружила, что пылает под этим взглядом, полном явного грубого голода и не оставляющим шансов для застенчивости или колебаний.

— Потрясающе. — Кара словно прочитала её мысли (могла ли она это сделать? Лена так не думала, но полностью уверена не была), однако ей не представилось особой возможности на это ответить, поскольку Дэнверс, схватив её за плечи, развернула лицом к тёмному ночному небу и сверкающим внизу огням города. Кара прижалась губами к уху Лены. — Я слышу, как бьётся твоё сердце.

Щёки Лютор раскраснелись, но Кара, казалось, не заметила этого, слишком занятая тем, что покрывала влажными поцелуями шею и плечи, в то время как её руки скользнули вверх, чтобы обхватить и исследовать освобождённые мягкие холмики.

— Знаешь, как давно я хотела это сделать? — Лена открыла было рот, чтобы ответить, но лишь взвизгнула, когда руки девушки нашли и сжали её соски; и Кара снова рассмеялась. — Вот именно. А теперь мне нужно переместить руки, оставайся на месте.

— Чёрт!

Если сама ситуация и не была достаточно шокирующей, то внезапное прикосновение ледяного стекла к её чувствительным соскам явно стало шоком. Ладно. По крайней мере теперь Лена могла винить именно холод в их напряжённом состоянии. И тогда Кара подтолкнула её ещё дальше вперёд, пока Лютор не оказалась в ловушке, вплотную прижатая к оконному стеклу.

— Так и было задумано.

Причина, по которой Кара действовала быстро, стала ясна, когда девушка верхней частью тела придавила Лену к стеклу, в то время как её руки скользнули вниз по бокам, вызвав ногтями ещё одну волну дрожи, а затем пробрались к поясу юбки Лютор и спустили её по бёдрам, присоединяя к остальной одежде на полу. Кара на мгновение отстранилась, и Лене не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, что та оценивающе смотрит на её практически обнажённое тело. Её подозрения подтвердило довольное рычание, и она слегка вздрогнула, когда сильные руки смяли её ягодицы, после чего скользнули по поясу из чёрных кружев и остановились как раз около того места, где Лена в них так отчаянно нуждалась. И там Кара выжидала, добавляя на изящных плечах синяки и отпечатки зубов, пока её не подстегнуло нетерпеливое покачивание бёдрами. Длинный палец умело скользнул под ткань с медленным, дразнящим намерением, пока наконец не встретился с короткими шелковистыми завитками, а затем с изысканно нежной плотью. Плотью, которая, как внутренним победным возгласом отметила Кара, была горячей, распухшей на ощупь и скользкой от совершенно другой жидкости, чем пот, который она ощущала на бледной спине, так красиво обнажённой для прикосновений её губ и зубов. Она потёрла медленными движениями, наслаждаясь исследованием и ощущением реакций в теле, запертом в ловушку её собственным, но, очевидно, у её приза были другие мысли.

–Чёрт! Кара, пожалуйста! — Ещё один невесомый круг с лёгким изгибом пальцев. — Боже, пожалуйста!

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — усмехнулась Кара. — Кто же знал, что могущественная Лена Лютор может так мило просить? — Она с ухмылкой уткнулась в истерзанное плечо девушки, а затем приблизила губы к уху. — Сделай это ещё раз.

Лена вызывающе зарычала, но все её мысли о колком ответе или возражениях улетучились, когда Кара наконец прекратила бесконечное кружение и быстро и плавно вошла в неё. Звук, сорвавшийся с губ Лены, не был мольбой; он даже не был близок к словам, но, казалось, удовлетворил Кару, судя по её тихому смешку.

— Скажи, дело ведь во мне, правда? Сколько раз ты думала об этом? Все эти долгие вечера в одиночестве в своём кабинете…

Лена застонала, уронив голову вперёд, прислонившись к стеклу, пытаясь отдышаться и не желая отвечать на это правдой (так много вечеров, так много раз), и вместо этого нашла в себе силы для крупицы своего фирменного сарказма.

— Тебя сегодня прямо распирает от самоуверенности, да же?

— Ну, кого-то сейчас будет распирать от меня. — Третий палец оказал настойчивое давление, пока ему не удалось присоединиться к двум другим внутри, и Лена потрясённо ахнула. Её голова откинулась назад, а глаза зажмурились от обжигающего ощущения, которое было умеренно, но достаточно сильным, стирающим грань между удовольствием и болью, пока Кара неожиданно не начала рисовать большим пальцем маленькие сводящие с ума круги в нужном месте; и боль отступила, а тело расслабилось вокруг вторжения.

— Ты не ответила на мой вопрос. Ты прикасалась к себе, думая обо мне?

— Нет! (да, да, да)

— Нет. Почему же я тебе не верю? — Свободная рука Кары поднялась и сжала челюсть Лены, прежде чем медленно скользнуть вниз и обхватить её шею спереди. Глаза Лютор на мгновение распахнулись, а затем снова закрылись, когда хватка осталась твёрдой, но неподвижной. — Правду, Лена. Сколько раз ты уже кончала с мыслями обо мне до сегодняшнего дня?

— Ах! П-п-почти каждый вечер на этой неделе. Пожалуйста, Кара!

Дэнверс улыбнулась в тёмные волосы, после чего втянула мочку уха в рот, слегка покусала и отпустила её.

— Хорошая девочка. Давай сделаем это ещё раз.

Это всё, что требовалось. Наконец (наконец!) с плотно обхватившей её шею рукой и губами Кары рядом с её ухом Лена приблизилась к кульминации, извиваясь на скользком от пота стекле, когда, казалось, каждый дюйм её тела напрягся, а затем расслабился, отдавшись на волю восхитительных волн, которые вызывали головокружение и заставляли подкоситься колени; и вес Лютор поддерживался лишь благодаря девушке с Криптона, стоящей за ней. Девушке, которая торжествующе замурлыкала, отпуская её шею. Голова Лены наклонилась вперёд, с её распухших губ сорвался непрошеный всхлип. Кара ослабила захват, и лёгкое смещение заставило эти искусные пальцы ударить по особенно чувствительному месту внутри Лены под новым углом. И Лютор была слишком беспомощна, чтобы сдержать бессвязный скулящий звук. Её бедра дёрнулись, а руки взлетели назад, чтобы обхватить сильное тело, прижатое к её собственному.

Кара в ответ усмехнулась.

— Там, хм? — Она крепко удерживала руку в том же положении, продолжая поступательные движения, снова и снова ударяя в это место. Лена наградила Дэнверс высоким стоном, и её ноги безо всякой сознательной мысли раздвинулись ещё больше.

— Постой, я не знаю, смогу ли я. Ах!

— Я знаю. Сможешь. — Кара снова развернула её, и Лена быстро заморгала, оказавшись лицом к лицу со всё ещё полностью одетым героем. Глаза Кары снова горели, когда она прошлась взглядом по раскрасневшейся фигуре Лены, а затем запустила свободную руку в её волосы. — Видишь? Уже очень близко.

В ответ Кара услышала в основном бессвязную тарабарщину, но это не имело значения. Не тогда, когда дыхание Лены стало таким частым, мышцы всего тела напряглись, пальцы ног сжимались, а сердцебиение в ухе Дэнверс грохотало, как товарный поезд.

— Дааа. — Глаза Кары теперь были почти чёрными, и она зачарованно наблюдала, как выражение лица Лены исказилось, а голова откинулась назад, и с последним толчком Лютор снова чуть не упала.

«Это восхитительно, — размышляла Кара, — видеть её такой обмякшей и содрогающейся. Всего этого огня, ярости и бравады как не бывало».

Прикрыв глаза, она медленно поднесла пальцы к своему лицу, изучая вязкую влагу на них, после чего обхватила один из них губами, чтобы попробовать. Лена наблюдала за ней, казалось, загипнотизированная этим движением, и Кара подавила ещё один смешок.

— Для человека ты божественна на вкус.

Лена тяжело сглотнула и послушно приоткрыла губы, когда Кара поднесла только что тщательно облизанные пальцы к её рту и провела по ним влажную дорожку. Когда кончик языка Лютор показался, чтобы попробовать, Кара снова улыбнулась, глядя на девушку тем же самым взглядом, который не сводила с неё весь вечер, но перед Леной всё было как в тумане. У неё кружилась голова, и она больше не хотела играть в эту игру, не испытывала желания препираться или притворяться, или же делать что-либо ещё, кроме как упасть в объятия Девушки из стали и просить прощения за свои ошибки. Она выпрямилась, набираясь сил, и поймала запястье Кары, когда та собиралась убрать руку от её лица.

Не обратив внимания на вспышку алого цвета в глазах блондинки от этого жеста, Лена зажмурилась, погрузившись глубоко в свои мысли, чтобы собраться с духом, затем достаточно долго сосредоточивалась, чтобы произнести слова, и наконец встретила по-прежнему нечитаемый взгляд Кары своим открытым взглядом.

— Кара… Я люблю тебя.

За последнюю неделю или около того, когда Лена пришла к осознанию своих чувств, она представляла себе множество обстоятельств, при которых она могла бы это сказать, и всевозможные вероятные реакции, начиная от радостного восторга до замешательства или откровенного сожаления. Однако Лютор никогда не думала о том, что увидела в итоге. Всё тело Кары содрогнулось, как будто её ударили током, вены под её кожей на мгновение вспыхнули красным цветом, после чего она застыла на месте; а постоянная ухмылка, которая была запечатлена на лице девушки с момента её появления, сменилась полным замешательством.

— Л-лена?

Лоб Лютор нахмурился, сердце бешено колотилось в груди так сильно, что она была совершенно уверена, что не нужно быть уроженцем Криптона, чтобы его услышать. Можно было забыть о Кадмусе, о том, каково стоять перед кровожадными членами совета директоров или даже о многочисленных покушениях Лекса на её жизнь. Забыть обо всех взлётах и ​​падениях. Выражение лица Кары — борьба, медленно переходящая в ужас, — напугало Лену больше всего, с чем она когда-либо сталкивалась за свою жизнь.

— Кара, что?..

— Нет.

Это был едва слышный шёпот, но для Лены он с таким же успехом мог быть и выстрелом. Кара протянула дрожащую руку и коснулась кончиками пальцев одного из многочисленных ярких отпечатков своих зубов, оставленных на бледной шее и тянувшихся вниз по телу, как звёздные вспышки: синяки, которые уже образовывали весёлое разноцветное созвездие на обнажённых плечах и груди Лютор.

–Нет, Лена, о Рао… Нет!

И в мгновение ока, быстрее, чем выпущенная пуля.…

Кара исчезла.