Глава 45.
В комнате темно — почти полностью.
Лунный свет ложится полосами на пол, на край кровати, на её плечо. Маленький ночник дышит тёплым янтарём, будто боится нарушить тишину.
Мы почти не говорим.
Слова здесь были бы лишними.
Я чувствую её ближе, чем когда-либо — тепло кожи, напряжение под ладонями, то, как она реагирует на каждое движение, не скрываясь. Она тянет меня к себе, пальцы находят мой затылок, запутываются в волосах — крепко, уверенно, без просьб. Не больно. Настойчиво. Так, что становится ясно: остановок не предусмотрено.
Её дыхание сбивается первым. Моё — следом.
Мы ловим ритм друг друга, будто давно его знали.
Билли тянется ближе, прижимается, и в этом движении нет спешки — только желание быть ещё ближе, стереть расстояние до нуля. Её лоб касается моего, нос — моей щеки. Мы дышим одним воздухом.
Я чувствую, как её пальцы сжимаются сильнее, как будто она держится за меня не только телом — чем-то глубже.
И в этом жесте нет игры. Есть выбор.
В темноте всё обостряется:
шорох простыней,
лёгкое касание кожи,
сердце, которое бьётся слишком громко — или это просто кажется.
Мир сжимается до этой комнаты.
До света луны.
До её дыхания у моего уха.
Я чувствую, как её тело отвечает раньше, чем разум успевает что-то сформулировать.
Тихий стон тонет между нашими губами — не звук, а выдох, признание.
— Быстрей... — шепчет она.
Я подхватываю ритм, не ломая его, а усиливая — как музыку, которую просто делают громче. Её дыхание сбивается, плечи напрягаются, и по ней проходит дрожь — волной, откуда-то изнутри, глубокой и настоящей.
Она тянется ко мне всем телом, будто хочет сократить даже то расстояние, которого уже нет. Пальцы на моём затылке сжимаются сильнее, и я чувствую это не как давление — как якорь. Как «останься».
Мы лежим, почти не двигаясь, лбами соприкасаясь, как будто это самый надёжный способ удержать друг друга здесь и сейчас. Дыхание всё ещё сбитое, но уже постепенно находит общий ритм — её вдохи подстраиваются под мои, мои выдохи успокаиваются вместе с её.
Я провожу большим пальцем по её щеке — медленно, едва касаясь.
— Я люблю тебя, Билли, — говорю тихо.
Она улыбается — не губами, а всем лицом сразу. Лоб чуть сильнее упирается в мой, нос задевает мой.
— Я тоже тебя люблю, Джейд, — отвечает она так же спокойно.
Мы замолкаем.
И в этом молчании нет неловкости.
Только тёплая темнота комнаты, лунный свет, рисующий мягкие линии на её лице, и ощущение покоя — редкого, почти непривычного.
Билли прячет лицо у меня на шее, дышит там, где чувствует мой пульс.
— С тобой... тихо внутри, — шепчет она после паузы.
Я обнимаю её крепче, укрывая собой, словно от всего мира сразу.
— Значит, всё правильно, — отвечаю.
Утро приходит не сразу — оно подкрадывается мягко, почти извиняясь.
Комната ещё полна тени, но сквозь шторы уже пробивается бледный свет, холодный и чистый, как первый вдох после сна.
Билли рядом. Я чувствую это раньше, чем открываю глаза.
Её пальцы медленно перебирают пряди моих волос — бережно, сосредоточенно, будто это не просто жест, а ритуал. Иногда она чуть запутывается в них и тихо выдыхает мне в висок, смеясь почти беззвучно. Её губы оставляют тёплые, чуть влажные поцелуи — на щеке, у линии челюсти, на шее, спускаясь к ключицам. Не торопливо.
На моих ногах наполовину лежит Шарк. Тёплый, тяжёлый, абсолютно уверенный в своём праве занимать это место. Его бок поднимается и опускается в своём собственном, собачьем ритме, хвост иногда едва дёргается во сне. Он сопит, уткнувшись носом куда-то мне в бедро, и этим странным образом делает картину ещё более настоящей, домашней.
Я открываю глаза не сразу. Даю себе секунду побыть внутри этого ощущения — когда ничего не надо, никуда не нужно идти, и мир сжался до трёх существ в одной кровати.
— Доброе утро, — шепчет Билли, заметив, что я проснулась.
Я улыбаюсь и тянусь к ней, касаясь лбом её лба.
— Доброе, — отвечаю хрипло, ещё не совсем вынырнув из сна.
Она улыбается в ответ — той самой утренней улыбкой, без масок, без сцены, без публики. Просто Билли. Моя Билли.
— Он опять выбрал тебя, — кивает она на Шарка.
— Я не сопротивлялась, — тихо усмехаюсь. — Видишь, к чему это привело.
Она смеётся, утыкаясь носом мне в шею.
Ванная залита мягким утренним светом — не ярким, не резким, а таким, который будто специально создан для ленивых движений и полусонных улыбок. Музыка льётся из колонок по всему дому — что-то ритмичное, лёгкое, с басом, который заставляет тело двигаться само, даже если ты ещё не до конца проснулась.
Билли стоит рядом со мной у раковины, в моей футболке, с растрёпанными волосами и зубной щёткой во рту. Она покачивается в такт музыке, сначала едва заметно, потом всё увереннее — плечами, бёдрами, всем телом. Щётка торчит смешно, щека надута, брови двигаются в ритм, и в этом есть что-то абсолютно обезоруживающее.
Шарк крутится рядом, хвост метёт воздух с такой самоотдачей, будто он — главный фанат происходящего. Он то подпрыгивает, то встаёт на задние лапы, явно считая себя частью танца.
И в какой-то момент Билли, не прекращая жевать щётку, наклоняется, берёт Шарка за передние лапы и тянет его вверх.
— Ммф-мф! — что-то радостно мычит она сквозь пену, начиная кружиться с ним, как с самым терпеливым партнёром.
Шарк счастлив. Абсолютно. Он позволяет себя «вести», лапы нелепо болтаются, хвост виляет с удвоенной скоростью. Это выглядит настолько абсурдно и трогательно, что я не выдерживаю — смеюсь тихо, опираясь бедром о тумбу, наблюдая за этой сценой.
— Вы сумасшедшие, — говорю я, но голос тёплый, без тени упрёка.
Билли поворачивает ко мне голову, подмигивает — насколько это возможно с щёткой во рту — и делает ещё один круг, чуть не поскользнувшись. Я автоматически делаю шаг ближе, готовая поймать, но она удерживает равновесие и смеётся, наконец выплёвывая пену в раковину.
— Ты просто завидуешь, — говорит она, тяжело дыша от смеха.
Шарк тут же подбегает ко мне, будто проверяя, не хочу ли я тоже участвовать, тычется носом в колено.
Я смотрю на них — на Билли, на Шарка, на отражение нас всех в зеркале — и ловлю себя на мысли, что хочу запомнить этот момент целиком.
Мы медленно катимся по утренним улицам, окна машины слегка приоткрыты — прохладный воздух касается лиц, а Шарк удобно устроился между нами на заднем сиденье, время от времени подталкивая носом Билли.
— Боже, я так наелась, — вздыхает она, откидываясь на сиденье и слегка закрывая глаза.
— А говорила, что не хочешь есть, — поддразниваю её, бросая взгляд на улыбающееся лицо.
— От твоей еды тяжело отказаться, — говорит Билли с улыбкой, и я ловлю себя на том, что сердце начинает немного быстрее биться.
Мы смеёмся тихо, но атмосфера лёгкая и теплая. Я направляю машину к месту, где обещала ей кое-что забрать. Она смотрит на меня с интересом и нетерпением.
— Мне так интересно, что это? Что мне стоит ожидать? — спрашивает она, играя с краем своей кепки.
— Скоро узнаешь.
Я направляюсь к студии Финнеаса, где Билли ждёт работа над новым альбомом. Шарк лежит, почти засыпая, а Билли всё ещё немного возбуждена, щёлкает пальцами под ритм музыки из колонок, а глаза сияют от предвкушения.
Я паркую машину у обочины, двери скрипят под рукой, и воздух немного прохладный, но бодрящий.
— Я быстро, — говорю, не теряя времени.
Билли кивает, чуть сжимая ремень безопасности, и смотрит на меня с этим своим сияющим, нетерпеливым взглядом.
Я направляюсь к зданию, маленький квест, который кажется волшебным: внутри ждут два экземпляра моей новой книги. Забираю их, держу аккуратно, словно хрупкое сокровище. Каждый лист ощущается весом мысли, силы и времени, которое я вложила.
Возвращаюсь к машине, открываю дверь, и мои пальцы слегка дрожат — это смесь волнения и желания увидеть её реакцию. Протягиваю Билли книгу.
— Вот, я обещала тебе, что ты будешь первой читать мои книги, — говорю тихо, почти шёпотом, чтобы сохранить интимность момента.
Билли берёт книгу, пальцы слегка касаются моих. Её глаза расширяются, губы шепчут:
— Боже, Джейд...
Внутри меня что-то тёплое и мягкое разгорается, слышится тихое биение сердца, которое совпадает с её волнением. Она проводит ладонью по обложке, прижимает к себе, будто это не просто книга, а частичка меня, которую я доверяю ей первой.
— Ты... это так... — её слова застревают, она смотрит на меня с лёгким трепетом. — Спасибо.
Я улыбаюсь, и нам обоим на секунду кажется, что весь мир за окном исчез: есть только мы, Шарк, музыка тихо играющая из динамиков, и книги, которые теперь связали нас ещё крепче.
Билли осторожно переворачивает страницу, глаза блестят:
— Ты знаешь, Джейд... я никогда не видела тебя такой... открытой. Это... невероятно.
Я прикрываю глаза на мгновение, ощущая тепло её прикосновения и её доверие. Этот момент — не просто передача книги. Это доверие, уважение, маленький ритуал нашей близости, тихая магия, которую никто другой не сможет увидеть.