Гоава 44.
Я заезжаю за Билли уже под вечер.
Не идеально вовремя — на пару минут позже, чем планировала, и это почему-то сразу делает всё более настоящим.
Она выходит без спешки. Не «на свидание», а как к человеку, с которым можно быть собой: тёплая куртка, волосы собраны кое-как, в руках телефон, который она даже не проверяет, когда садится в машину.
— Ты сегодня молчаливая, — говорит она, пристёгиваясь.
— Я думаю.
— Это опасно, — усмехается она и кладёт ладонь мне на бедро.
Я завожу машину.
Музыка играет тихо, почти незаметно.
Мы едем без разговоров — и это не неловко. Скорее... спокойно.
— Мы куда? — спрашивает она через пару минут.
— Прокатимся.
— Люблю, когда ты так говоришь, — отвечает она. — Обычно это значит, что ты хочешь поговорить, но не хочешь делать из этого событие.
Я улыбаюсь краем губ.
Она слишком хорошо меня знает.
Я сворачиваю с основной дороги туда, где город заканчивается внезапно — без предупреждений. Пространство, редкие фонари, запах холодного воздуха и земли.
Останавливаюсь.
— Ого... — Билли выходит из машины и оглядывается.
Мы садимся на плед. Ничего романтического «нарочно»: просто термос, две кружки, куртки под боком.
Она прижимается ко мне плечом сразу, будто даже не задумываясь.
— Ты напряжена, — говорит она тихо.
— Немного.
— Из-за меня?
— Из-за того, что ты для меня важна.
Она не отвечает сразу. Только сильнее сжимает кружку.
Мы молчим какое-то время.
И в этой тишине нет ожидания «когда уже начнётся разговор». Он начинается сам — как дыхание.
— Я думаю, — говорю я наконец, глядя не на неё, а вперёд, — что нам стоит один раз всё проговорить. Без драм. Без обвинений. Просто... как взрослые.
— Про нас? — уточняет она.
— Про нас. Еще раз.
Она кивает.
— Хорошо. Я хочу этого.
Я делаю вдох.
— Мне важно знать, что для тебя допустимо.
И где границы.
Не потому что я собираюсь их нарушать.
А потому что не хочу делать тебе больно по незнанию.
Она усмехается — мягко, без защиты.
— Тогда я начну.
Можно быть не в ресурсе.
Можно злиться.
Можно просить пространство.
Но нельзя пропадать и делать вид, что всё нормально.
Я поворачиваюсь к ней.
— Согласна.
И нельзя использовать молчание как наказание.
Она смотрит внимательно.
— А тебе что важно?
— Чтобы мы говорили прямо. Даже если это звучит неловко.
И чтобы мы не соревновались, кому сложнее.
Она выдыхает — длинно.
— Мне иногда страшно, что ты слишком... устойчивая, — признаётся она. — Как будто тебе и без меня нормально.
— А мне страшно, что ты привыкла уходить, когда становится спокойно, — отвечаю я честно.
Она улыбается грустно.
— Видишь, — говорит она, — вот за это я тебя и люблю. Ты не делаешь вид, что всё идеально.
Я смотрю на неё.
— Я не хочу тебя менять.
— Я тоже.
— Я хочу, чтобы мы выбирали друг друга не потому что «так получилось», а потому что каждый раз решаем остаться.
Она тянется ко мне, лбом касается моего плеча.
— Я не умею обещать навсегда, — говорит она тихо.
— И не надо, — отвечаю я. — Мне достаточно честного «сейчас».
Она смеётся носом.
— Тогда сейчас — я с тобой.
— И я с тобой.
Мы не целуемся сразу.
Просто сидим рядом, переплетя пальцы, чувствуя, как холодный воздух щиплет кожу, а внутри — странное, редкое ощущение:
не эйфории,
не страсти,
а уверенности.
Днём город шумит громче, чем обычно.
Или это я просто стала слышать его иначе.
Мы встречаемся ближе к вечеру — нейтральная территория, без камер, без случайных объективов. Старое арт-пространство, где днём выставки, а по вечерам — тихий бар и длинные столы. Здесь все свои. Или, по крайней мере, умеют делать вид.
Я прихожу первой. Привычка.
Эрик и Диего подтягиваются почти сразу — как всегда, с шумом.
— Ты опоздала, — говорит Диего, глядя на часы.
— Ты врёшь, — отвечаю. — Я пришла раньше вас.
— Но выглядишь так, будто спала, — ухмыляется Эрик.
— Потому что спала, — пожимаю плечами.
Они переглядываются.
Этот взгляд я знаю.
— Она, — говорит Диего.
— Она, — подтверждает Эрик.
— Вы неисправимы, — закатываю глаза.
Билли появляется через пару минут. Я замечаю её ещё до того, как она видит меня — по тому, как меняется воздух.
Она не ищет взглядом. Она просто идёт — уверенно, спокойно.
И только потом улыбается, когда наши глаза встречаются.
— Привет, — говорит она, садясь рядом.
Не напротив.
Рядом.
Зои появляется следом, обнимает Билли так, будто проверяет её на реальность, потом смотрит на меня.
— Ты выглядишь... — она замолкает, подбирая слово.
— Осторожно, — предупреждает Диего.
— Спокойной, — заканчивает Зои. — И это странно.
— Это комплимент? — спрашиваю.
— Это диагноз, — улыбается она.
Сабрина смеётся, Финнеас заказывает всем напитки, Клаудин что-то рассказывает Одессе. Разговоры переплетаются, кто-то спорит о музыке, кто-то о фильмах. Всё привычно.
И всё — чуть иначе.
Билли смеётся чаще. Не громче — мягче.
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, не замечая этого.
— Ты улыбаешься, — внезапно говорит Эрик.
— Я всегда улыбаюсь, — вру.
— Нет, — он качает головой. — Раньше ты скалилась. Это другое.
Диего кивает, отпивая из стакана:
— Ты стала... менее вооружённой.
— Спасибо, — сухо отвечаю.
— Это комплимент, — пожимает он плечами. — Опасные люди редко расслабляются просто так.
Билли смотрит на меня — внимательно, почти вопросительно.
Я едва заметно пожимаю плечами: всё нормально.
Позже, когда разговоры распадаются на пары и тройки, Зои подходит ко мне.
— Можно украсть тебя на минуту?
— Если вернёшь, — отвечаю.
Мы выходим чуть в сторону, туда, где тише.
— Я не буду спрашивать, серьёзно ли это, — говорит она сразу. — Ты и так не ответишь.
— Умная девочка.
— Я скажу другое, — Зои смотрит прямо. — Она с тобой не горит.
Я напрягаюсь — рефлекс.
— Она дышит. И это редкость.
Я молчу. Потому что спорить не хочется.
— Береги это, — добавляет она мягко. — И не ломай правила, которые вы уже придумали.
— Мы их ещё не ломали.
— Именно.
Когда я возвращаюсь, Билли поднимает взгляд и улыбается — не спрашивая, о чём был разговор.
Она просто сдвигается ближе, и наши плечи снова соприкасаются.
Позже, уже выходя, она тихо говорит:
— Они смотрят на тебя так, будто ты изменилась.
— Возможно.
— Тебя это пугает?
— Нет, — отвечаю честно. — Меня пугает, если я не меняюсь.
Она берёт меня за руку — не для публики, не демонстративно.
Просто потому что вечер заканчивается, а мы всё ещё здесь.
— Поехали ко мне? — спрашивает она.
— Поехали, — соглашаюсь. — Но завтра ты идёшь со мной.
— Куда?
— Покажу кое-что.
Билли улыбается шире.