37
Когда слезы чуть поутихли, я, наконец, в полной мере осознала всю фатальность ситуации. Отстранилась от парня, вытерла лицо.
— Дань, ну неужели совсем ничего нельзя сделать? — я посмотрела ему в глаза. — Неужели нет даже шанса?
— Шанс всегда есть, — тяжело вздохнул он, а во мне зародилась надежда. — Но не всегда им можно воспользоваться.
— Как это? Что ты имеешь в виду?
Он упрямо глядел сквозь меня в окно:
— Не знаю, насколько эффективен, но есть метод лечения...
— Так вот и выход! А ты говоришь не лечиться. Что же тебя останавливает? — недоумевала я.
— То, что в моем случае все слишком запущено. Юль, этот метод — это метод интенсивной терапии. Проще говоря, ежедневные процедуры, уколы, внутривенные инъекции и пичканье антибиотиками...
— Сколько длиться эта терапия?
— Непрерывный курс составляет два месяца.
— Это же так мало. Несчастные два месяца для твоего выздоровления! — я радовалась.
— Нет никаких гарантий на поправку. Все зависит от организма.
— Ты справишься! — заверила я парня.
— Вряд ли... К тому же нужно бросить курить и отказаться от алкоголя. На два месяца, Юля, на целых два месяца! — он выглядел разочарованным.
— Данечка, я тебя очень прошу! — начала я, взяв его за руки. — Пожалуйста, пройди этот курс! Я хочу, чтобы ты был здоров! Дань....
Он молчал, не зная, что ответить. Я надеялась, что он одумается и согласится.
— Понимаешь, все не так просто.
— Конечно, не просто! — перебила я. — Я знаю, что это очень тяжело, но я буду рядом, я буду с тобой! Мы справимся! Ты слышишь меня?
Он кивнул.
— Хорошо, — издал после минуты молчания. — Я пройду этот чертов курс.
Может быть, мне показалось, но в его глазах заиграл огонек благодарности. Я ликовала!
— Хороший мой, — я обняла его. — Мы все пройдем вместе. Ты и так столько всего пережил.
— Знаешь, — он обнял меня крепче, — я понимаю, что уже ничего не исправить, но я чувствую, что должен попросить у тебя прощения за... всё. За всю боль, которую причинил тебе. За то что тогда в лимузине... И что поднял руку на тебя. За то, что вообще посмел держать тебя взаперти. Прости меня! Если сможешь.
Он зарылся в мои волосы, сильнее прижав меня к себе. Я задрожала в его руках. А потом он вдруг приблизился к моему лицу настолько, что его дыхание обжигало кожу. Его рука обняла меня за шею, и он привлек меня к себе. Наши губы слились в нежном горячем поцелуе. Он мягко блуждал языком у меня во рту, вызывая невероятные ощущения. Вторая рука легла мне на талию, и я придвинулась к нему еще ближе, ощущая исходящее от его тела тепло. Внизу живота сладко потянуло... Но боль в боку дала понять, что больше, чем поцелуй нам ничего не светит.
— Мм... — я из-за боли оторвалась от его пухлых губ.
— Что? Ах да... Прости. Я забыл, — виновато произнес он. — Я с тобой обо всем забываю.
Я смутилась.
— Пойду, прилягу, а то что-то совсем скрутило...
— Зачем же ты вставала? — встревожился он и хотел было мне помочь. Но тут в палату вошел мужчина в белом халате. Увидев меня, стоящую посреди комнаты, без капельниц и катетеров, его глаза полезли на лоб от возмущения:
— Мисс! Вы почему не на койке? Вы же только после операции! Вам нельзя вставать!
— Знаю. Извините... — пробурчала я и улеглась на кровать.
— Мистер, а вы что же это дали ходить девушке, которую лишь несколько часов назад перевезли с операционного стола? — обратился он к Дане.
— извините, виноват, не уследил... — вспомнила я.
— То-то я слышу, что этот скрипучий голос мне знаком. Точно, это тот самый старичок, который два раза мне оказывал помощь...»
— Юленька, как вы себя чувствуете? — спросил меня доктор.
— Нормально вроде.
— Я вижу, вы сняли с себя все приспособления. Это плохо. Я позову медсестру, и она поставит вам снова капельницу.
— Хорошо, — согласилась я.
— Рана дает о себе знать? — уточнил он.
— Болит немножко.
— Ясно. Значит заживает. Нужно будет пару дней потерпеть и дней десять полежать в больнице.
Я нехотя кивнула — не люблю больницы. Он подошел к койке Дани:
— Как твое самочувствие?
— Уже лучше, — улыбнулся парень. — Благодаря вам. Это же вы подоспели вовремя, правда?
— Правда. Но спасали тебя доктора. Им спасибо.
— Мистер Джонсон, когда меня выпишут? — спросил он.
— У тебя, Данил, ситуация не лучше, — вздохнул врач. — Дней семь точно нужно побыть под присмотром.
Парень погрустнел.
— Это очень долго. У меня есть незаконченные дела.
При этом он непроизвольно сжал кулаки, и я это заметила.
— Дань, семь дней это совсем не долго. Курс вообще длиться два месяца. Ты же пообещал, — сказала я, глядя на него.
Доктор был в растерянности и не знал, что сейчас можно говорить, что нет. Даня обратил внимание на смешанные чувства мистера Джонсона
— Она все знает.
Старичок облегченно выдохнул.
— А о каком именно курсе идет речь? — спросил он.
— Интенсивной терапии, — ответила ему я. Он не скрывал своего удивления:
— Вы уговорили Данила пройти реабилитацию? Милочка, я восхищаюсь вами! Я полгода пытался его заставить, но так и не смог, мало того он даже не бросил курить и баловаться алкоголем. Невероятно! Как положительно вы влияете на этого хулигана.
Я немного покраснела, но вопрос о выписке Дани оставался открытым.
— Юль, ты же знаешь, что я не буду здесь лежать неделю, — сказал он.
— Если ты выпишешься раньше положенного срока, я тоже уйду с тобой, — заявила я.
— Я поставлю круглосуточную охрану у палаты, — парировал парень.
— Милохин — я улыбнулась. — Я сбегу. Ты же знаешь меня.
Он глубоко вдохнул и посмотрел на доктора:
— Я буду лежать здесь, сколько нужно. А то она ведь и вправду сбежит.
Я невинно пожала плечами, когда доктор покосился на меня.
— Я рад это слышать, — усмехнулся мистер Джонсон. Было понятно, что разговор окончен, и доктор грамотно решил оставить нас наедине.
— Вы оба отдыхайте, набирайтесь сил, а я пойду, позабочусь о том, чтобы вам, мисс, поставили капельницу и все необходимое. А для мистера договорюсь об организации курса интенсивной терапии...
Он вышел, а мы с Даней каждый нырнули в свои раздумья.