36
Я проснулась и, не успев открыть глаза, тихонько застонала от боли: первый же вдох отдался ужасной болью в боку. Рук я не чувствовала. Ног практически — тоже. Все тело затекло. Я открыла глаза и сразу зажмурилась от яркого света. Облизав сухие губы, я ощутила сильную жажду, но встать не могла: по всему телу были натыканы катетеры, капельницы, трубочки с жидкостями.
Чуть погодя, я осмотрелась вокруг, насколько смогла: большая белая палата, залита солнечным светом. Солнце? Я даже забыла, как оно выглядит. За всю зиму ни разу не видела. А тут солнечные зайчики блуждают по постели, словно в удивительном танце. Я слегка улыбнулась и повернула голову налево.
Вот тут-то моя улыбка вмиг исчезла. На койке напротив лежал Даня. Я подорвалась с кровати, сорвав с себя все иголки и прочую хрень. Какая сейчас разница, что со мной, если рядом без сознания лежит он?
Ох, Боже! Дикая резь пронзила тело, я остановилась, ухватившись за бок.
Когда стало чуть легче я подошла к Дане и присела рядом с ним. Коснулась тыльной стороной ладони его лица.
— Мальчик мой, — прошептала.
Его прохладная кожа обожгла мою, и я, проведя контур его скул, убрала руку. Но тут глаза его открылись, и взгляд медово-золотистых зрачков проник мне в самую душу. Я сглотнула, но не посмела произнести что-либо первой.
— Ты жива, это не сон? — улыбнулся он. — Ты жива, Юля.
Он назвал меня по имени, и я вздрогнула — настолько проникновенно это звучало. Он взял меня за руку, и я затаила дыхание.
— Я боялся за тебя, — сказал он совсем тихо, глядя мне в глаза. — Я бы не смог без тебя. Ты знаешь это?
Я кивнула.
— Там... — начала я, отведя взгляд. — На асфальте, когда я думала, что умру, я сказала тебе, что не буду жалеть, если умру в твоих руках.
Я подняла на него глаза:
— Это было самое правдивое, что я когда-либо говорила в своей жизни.
Он крепче взял мою ладонь и положил себе на грудь. Я чувствовала, как стучит его сердце. Быстро, прерывисто, часто.
— Слышишь? — спросил он.
— Да.
— Так вот, если бы ты умерла, оно бы сейчас тоже не билось.
Я закусила губу, сдерживая крик. Слезы появились в уголках глаз, и я тихо всхлипнула.
— Ну... — он привстал.
— Не нужно плакать.
— Не буду, — пообещала я и смахнула со щеки слезу. — Скажи, а почему ты здесь?
Он замолчал, обдумывая, что ответить. Я ожидала всего: ругани, обиды, злости. Но его ответ меня просто вырвал из реальности в какую-то черную колючую тьму.
— Я болен, Шпуль. Очень болен.
Слезы опять полились из моих глаз.
— Что? Ты же выздоровеешь? — я взяла его руку в свои ладони. — Да что я вообще спрашиваю? Конечно же, ты выздоровеешь! Но его молчание меня пугало. -Правда ведь? Дань?
Он опустил голову.
— Дань...?
Он упрямо молчал. Я заплакала, закрыла руками лицо. В боку проснулась настолько жуткая боль, что я стала судорожно дышать. От того, что было больно даже плакать, я разрыдалась еще больше.
— Прости. Я не должен был этого рассказывать.
— Чем ты болен? — вдруг спросила я. — Оно излечимо?
Парень несколько секунд молчал, уставившись в одну точку в окне, а потом, вгляделся в меня и ответил:
— Эмфизема легких. Не лечится.
— Ч-что?..
Я не верила его словам. Не хотела верить. Не могла!
— Эмфизема легких — болезнь, в процессе которой деформируются легкие. Она развивается у заядлых курильщиков или бывших наркоманов, — констатировал он. — Я вхожу в оба списка.
Тут у меня просто отнялся дар речи и единственное, что я смогла произнести было:
— В оба?..
— Да. Я сейчас, возможно, делаю самую большую глупость в своей жизни, но расскажу тебе всё. На героин меня подсадила Мэрайя Биллз. Два года назад. Подсадила меня и моего друга, который полгода года назад погиб от передозировки. Вот тогда я собрался с силами и бросил эту дрянь. Узнав, что Мэрайя одна из самых крупных в городе поставщиков наркоты, я начал с ними войну. Мы срывали почти все поставки и за полгода этот бизнес почти развалился. Биллз на время залегла на дно, и мне никак не удавалось ее отыскать. Тогда-то у меня и начались задышки, потери сознания и аритмия. Я лечился, правда, лечился. Но запустил все к чертовой матери. И теперь не знаю, как долго еще смогу вести войну с наркобаронами. Вот... теперь ты в курсе всей этой грязи. Я молчала, была в шоке от услышанного.
— Но ведь всё же ещё можно исправить? — выкрикнула я.
— Я не знаю, Юль...
По моим щекам вновь покатились слезы. Я была не в силе их сдерживать. Он подвинулся ко мне поближе и взял мое лицо в свои ладони:
— Посмотри на меня, — попросил он, и я взглянула ему в глаза. — Послушай. Послушай меня. Я не знаю, как долго еще смогу быть рядом с тобой, но я хочу, чтобы ты знала, что я буду рядом до конца. Потому что люблю тебя. Да. И пока я с тобой, ты ничего не бойся.
— Я за тебя боюсь, — произнесла сквозь слезы.
Он обнял меня, и я уткнулась носом в его шею. Аромат его кожи успокаивал меня, но я никак не могла отойти от всего услышанного.
— Ты не бросишь меня. Я знаю. Ты не бросишь, — шептала я, а он молчал и гладил мои волосы. В те минуты я еще больше осознавала, что не хочу его терять. И пускай вся боль, которую мы причинили друг другу, останется в прошлом.
На ночь таких соплей вам 💕