Глава 58 (часть 2)
Лилиан
Мне нужно что-то выпить, расслабиться, отвлечься. Я вижу, как за одним из столиков официант открывает шампанское, но помню, как Киллиан сказал: «ничего не пить и не есть». Но он открыл бутылку при мне, и я не свожу с него глаз. Подхожу к столику и беру бокал.
Я едва успеваю сделать шаг назад, как по залу раздаётся голос:
— Лилиан! Лилиан!
Господи… И минуты не прошло, как он меня ищет. Сердце на секунду пропускает удар.
— Кого-то потерял? — Смеюсь глядя на него, снова стоя рядом.
— Чёрт! — Он выдыхает, глаза бегают, будто считывают каждую деталь моего лица. — Он был прав. Как? Как ты смогла уйти? И что у тебя в руках! Здесь нельзя пить!
Я чувствую, как бокал теплеет в руке.
— Расслабься, — говорю тихо. — Я видела, как он открывал бутылку, и не сводила с него глаз. Пока не взяла этот бокал.
Сэм качает головой, но в уголках рта появляется улыбка:
— Ладно, пойдём обратно. Уверен, ещё бы пять минут, и ты уже была бы в той комнате.
Я слегка смеюсь.
— Да, планы были.
— Я в этом и не сомневаюсь. Поэтому ты сейчас же берёшь меня под руку. И только попробуй отойти я убью тебя собственными руками, — Сэм произносит это полу-шутя, полу-серьёзно, и в его голосе слышится тревога.
— Ох, боюсь, боюсь… — Шучу я, чтобы заглушить паническое чувство в груди.
— Сэм, но всё же как мы поймём, что всё нормально? Почему его так долго нет? Может, ему действительно нужна помощь?
— Господи, Лилиан, кому? Киллиану? — Сэм смотрит на меня с недоумением.
— Да. — Слова вырываются легко, но внутри меня холод.
— Если отец решит его убить, мы не сможем помочь, — отвечает он спокойно, и это спокойствие режет меня сильнее любой крика.
— И ты так спокойно об этом говоришь? — в голосе щемящая обида.
— Такие реалии нашего мира, — Сэм чуть наклоняется ко мне, понижая голос.
— Послушай, Лилиан, если отец Киллиана выйдет один из той двери — он показывает на дверь.
— Ты встаёшь сзади меня, и ждёшь, пока я вызову подмогу. Он не должен до тебя добраться. Поняла?
Я глотаю, пытаясь унять учащённое дыхание. В голове тысяча возможных вариантов.
— Да, Сэм, я поняла.
Я прижимаюсь к нему чуть ближе, как будто ищу в этом прикосновении обещаную безопасность.
Но теперь не могу оторваться взляда от той двери, на которую он указал. И все же хочется все бросить и бежать туда.
Вскоре вижу как она открывается, сначала выходит какой то мущина, по виду также очень важный, с одним из охаников. Следом за ним его отец. Все такой же злой как и час назад. Но Килиана нет... Нет нет этого не может быть. Он не мог так с ними поступить.
— Сэм, его нет… Что будем делать? — Голос у меня срывается.
Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, горячие, беспомощные. Сердце будто сжимают изнутри, грудь болит так, что трудно дышать. Ещё немного, и я или расплачусь, или просто потеряю сознание. Всё внутри дрожит, и кажется, вот-вот треснет от этой боли.
— Стань за мою спину, как я тебе говорил, — Сэм говорит твёрдо, уже не смотрит на меня, а глазами ищет кого-то в зале.
— И не вздумай куда-то бежать или отходить. Я сейчас же вызову свою охрану. Потом поедем ко мне домой.
Я все еще не могу оторвать взгляда от той чертовой двери. Кажется, весь зал сузился до одного прямоугольника света, и всё моё внимание там. Хочется всё бросить и бежать навстречу, распахнуть двери и найти его, но одновременно в горле комок страха, и я слушаю Сэма: стоять на месте, не двигаться, ждать подмогу.
Сэм вытаскивает телефон, его пальцы слегка дрожат, но голос остаётся суровым и ровным, когда он приказывает охране подойти к нему.
Я прижимаюсь ещё ближе, словно можно стать невидимой так.
Колени дрожат. Я не хочу показывать свою слабость, нет, я сильная.
Но если он действительно это сделал... Я сама его убью. Придумаю как, и сделаю это.
Если он отобрал у меня любовь всей моей жизни. Моего Киллиана.
Внезапно чувствую, как кто-то хватает меня сзади. Я не понимаю, что происходит слишком сосредоточена на происходящем впереди. Только когда слышу его голос, понимаю:
— Лилиан, с тобой всё в порядке?
Я разворачиваюсь.
— Ты? Но как? Сэм сказал, что ты выйдешь с той двери, а если нет, то что-то случилось. Он уже даже вызвал охрану. И нет, со мной не всё в порядке! Я уже продумывала план, как буду убивать твоего отца. Если бы с тобой что-то случилось…
— Малышка, прости. Там есть и другие выходы.
Он притягивает меня к себе и крепко обнимает.
— Прости, что заставил тебя нервничать. Всё в порядке. Больше тебя никто не обидит. Я рядом.
— Киллиан, ты нормальный? Не мог хотя бы позвонить? Я уже полгорода поднял на ноги, думал, с тобой что-то случилось, — рычит Сэм.
— Всё в порядке, всё под контролем — быстро отвечает Киллиан Сэму.
— Как всё прошло? Что сказал отец?— Все ещё озадачено спрашивает Сэм.
— Как я и предполагал. Он выполнит мои требования.
— Лилиан в безопасности?
— Да. Он её не тронет.
— Отличная новость. Поздравляю тебя, брат.— Сэм улыбнулся.
Киллиан всё ещё крепко меня обнимает, я словно приклеена и не могу оторваться. Спустя пару минут ко мне возвращается спокойствие.
— Спасибо. Сэм, а как Лилиан себя вела, пока меня не было? — С прищуром спрашивает Киллиан, будто заранее готовясь услышать что-то язвительное.
— Отвратительно. Даже не знаю, как ты её терпишь. Я бы уже убил.— Отвечает с иронией Сэм, хитро приподнимая бровь.
— Да сам не знаю... Иногда думаю сделать это, — с лукавой улыбкой бросает он в сторону Сэма, явно дразня меня.
— Эй… Вы нормальные? Ничего, что я рядом и всё слышу? — Возмущённо отвечаю им, но в голосе проскальзывает смешок.
— Ах да, ты ещё стоишь? Мы думали, что уже сбежала, — смеётся Сэм, откровенно поддевая меня.
— Я никуда её не отпущу! — Киллиан резко притягивает меня снова ближе к себе, его ладонь крепко ложится на мою талию, пальцы заявляют права на каждый сантиметр моего тела.
— Но в следующий раз, если нужно будет её охранять, я не против наручников, — снова смеётся Сэм, глядя на нас с явным удовольствием.
— Сэм, если я захочу сбежать, поверь, это меня не остановит, — бросаю ему в ответ, с вызовом глядя прямо в глаза.
Мы смеёмся все вместе, напряжение растворяется в лёгкой иронии. В этот момент я замечаю, как к нам приближается Кристи, её каблуки негромко стучат по полу, и в её взгляде читается любопытство.
— О, я смотрю, у вас весело. А что происходит? — Спрашивает она, слегка склонив голову.
— Наконец-то ты вернулась. Могла бы и помочь последить за своей подругой, пока Киллиан отсутствовал, — усмехается Сэм, переводя взгляд на неё.
— Милый, ты что, не мог справиться с Лилиан? — Интересуется Кристи, и в её голосе слышится притворное удивление.
— Эм... Ну как тебе сказать... — Задумчиво отвечает он, чуть наклоняя голову, словно и сам не находит объяснения.
— Всё нормально, Кристи, он приувеличивает, — вставляю я, стараясь выглядеть спокойной.
Мы снова смеёмся, но Киллиан не отпускает меня. Его рука по-прежнему держит меня крепко, а глаза пристальные, жадные не сводятся с моего лица. Кажется, ещё чуть-чуть и я сама забуду, что здесь есть кто-то кроме нас...
Я слышу что на большой сцене в центре зала кто то начинает говорить.
Все смотрят, и вижу его. Сенатор. Отец Изабель. Я вспоминаю его бывшую жену, ее мать. Смотрю на этого бессердечного человека. Монстра... Тысяча мыслей в моей голове. Но Киллиан возвращает меня к реальности
— Лилиан? Лилиан? — Его голос становится ровнее.
— Что?
— Нам нужно идти, ты слышала?
— Прости, я отвлеклась... Куда идти?
— На сцену, к сенатору.
— Зачем? — Не понимаю.
— Пойдём, скоро узнаешь.
Он берёт меня за руку и уверенно ведёт за собой.
Я снова немного в панике, не понимаю, что происходит, но его ладонь крепко держит мою, и это единственное, что сейчас меня успокаивает.
Мы поднимаемся на сцену. Свет софитов бьёт прямо в глаза, я чувствую, как к щекам приливает жар. Все взгляды обращены на нас, и от этого лёгкое смущение пробегает по телу, будто ток. Я стараюсь держаться прямо, сделать вид, что мне привычно быть в центре внимания, хотя внутри всё дрожит.
— Хочу вам представить моего первого заместителя, человека, которому я полностью доверяю и который, надеюсь, в будущем возглавит мою должность Киллиан Моретти! — Произносит Пресли громко, с пафосом, словно объявляет победителя чего-то грандиозного.
Зал взрывается аплодисментами.
Я инстинктивно смотрю на Киллиана, его лицо спокойно, уверенно, даже немного отстранённо. Он чуть кивает, протягивая руку сенатору.
Мои глаза становятся больше ,я не успеваю скрыть удивление. Первый заместитель сенатора?
Я чувствую, как внутри всё сжимается: Киллиан… Политика?
Он ведь должен был возглавить Moretti Energy.
Почему он согласился на это?
Аплодисменты не стихают, но я слышу только собственное дыхание.
В голове проносятся десятки мыслей: Что теперь будет с нами? Что сказал его отец? И почему он молчал обо всём этом?
Киллиан берёт микрофон.
Его голос низкий, уверенный, как раскат грома, от которого утихает зал:
— Спасибо за предложенную должность, — говорит он спокойно, почти без эмоций. — Я буду работать на благо нашего общества.
Он делает короткую паузу, взглядом скользит по залу, и на секунду задерживается на мне.
В этот миг я понимаю за его словами стоит что-то большее, чем просто политическая карьера.
— Но сегодня я хотел бы ещё несколько минут вашего внимания.
В зале становится тише. Я чувствую, как к горлу подступает волнение,словно воздух стал плотнее.
Он поворачивается ко мне, и я понимаю, что сейчас произойдёт что-то важное.
— Как видите, я пришёл не один, — продолжает он. — А с этой очаровательной девушкой по имени Лилиан.
Он смотрит прямо на меня внимательно, как будто вокруг никого больше нет.
Я чувствую, как к щекам приливает жар, в зале кто-то шепчет моё имя, а вспышки камер ослепляют.
Я не двигаюсь, не дышу просто ловлю его взгляд и пытаюсь понять, что он задумал.
— Мы познакомились не так давно, — говорит он уже мягче. — Но иногда мне кажется, что я знаю тебя целую вечность. И дальше свою жизнь я хочу быть рядом с тобой.
Мир будто замирает. Люди вокруг, шум, свет всё отдаляется.
Он делает шаг ко мне, достаёт из внутреннего кармана маленькую коробочку.
Открывает. Кольцо. Тонкое, со сверкающими бриллиантами, почти нереальное в этом свете.
— Лилиан, — его голос становится чуть ниже.— Я люблю тебя.
Ты станешь моей женой? Будущей мисс Моретти?
Я стою, не в силах произнести хоть слово.
Моё сердце бьётся так сильно, что кажется, его слышит весь зал.
Я ещё не успела прийти в себя после первой новости, а теперь… Шок накрывает новой волной.
Никогда, даже в самых смелых мечтах, я не представляла, что он осмелится на такое здесь, перед сотнями людей.
Моё тело словно окаменело. Пальцы дрожат.
Он смотрит на меня, я на него.
Всё, что я могу чувствовать, как по щекам катятся горячие слёзы от щастья.
— Да… — шепчу я.
— Да, я стану твоей женой.
Зал снова взрывается аплодисментами. Люди встают, кто-то снимает на телефон, кто-то просто улыбается.
Киллиан надевает кольцо на мой палец осторожно, как будто боится сломать этот момент.
Потом подносит ладонь к моему лицу, вытирает слёзы большим пальцем и тихо шепчет что-то, чего не слышит никто, кроме меня.
И, не давая мне опомниться, притягивает к себе.
Его объятие крепкое, тёплое, почти спасительное.
Я слышу, как у него бьётся сердце ровно и спокойно, в отличие от моего.
И только сейчас понимаю: всё это не сон.
И я хочу спуститься отсюда как можно скорее.
Мне нужно просто уйти, вдохнуть воздух, оказаться дома и убедиться, что всё это действительно происходит.
Для одного дня слишком много новостей, слишком много внимания.
Я чувствую, как мир слегка кружится, будто сцена под ногами покачивается.
Но в этот момент его отец поднимается на сцену.
Гул аплодисментов стихает, люди оборачиваются. Его шаги уверенные, каждое движение выверено.
Киллиан чуть поворачивается ко мне, наклоняется ближе и шепчет на ухо:
— Любимая, всё хорошо, не волнуйся.
От его дыхания по коже пробегает дрожь.
Он отпускает мою руку и делает шаг в сторону, освобождая место для отца.
Тот берёт микрофон, спокойно, как человек, который привык управлять залом одним голосом.
— Киллиан, сынок, — произносит он с лёгкой, едва заметной улыбкой, — Лилиан, поздравляю вас с помолвкой.
Я выдыхаю, кивнув вежливо, но в груди всё ещё тяжело.
И тут он продолжает:
— Но, я знаю, многих интересует вопрос, кто же теперь возглавит компанию. Ведь мой сын идёт в политику и не сможет заниматься бизнесом.
В зале поднимается лёгкий шум, несколько человек переглядываются, кто-то достаёт телефоны, чтобы записать.
Я бросаю короткий взгляд на Киллиана он молчит, лицо его спокойное.
— Компании требуется новый взгляд, — продолжает отец. — Новые решения, новая энергия.
Поэтому, посовещавшись нашим семейным кругом, мы единогласно пришли к выводу, что её возглавит моя будущая невестка Лилиан Авери.
Мир на секунду замирает.
Звук в зале будто уходит куда-то вглубь, я снова слышу только стук собственного сердца.
Слова не доходят сразу, они просто висят в воздухе тяжёлые, громкие, почти нереальные.
Я стою посреди сцены, не в силах поверить, что он только что сказал моё имя.
— Я?.. — Слова едва срываются с губ. Миллиардная компания... Как это вообще возможно...
Чувствую, как дыхание сбивается, будто кто-то выбил из груди воздух.
Мир вокруг замедляется: свет софитов ослепляет, аплодисменты звучат глухо, словно из-под воды.
Я смотрю на Киллиана, его глаза спокойные, но в глубине есть что-то, чего я не успеваю прочитать.
Потом перевожу взгляд на его отца. Он стоит прямо, уверенно, как человек, привыкший решать судьбы.
Киллиан крепко сжимает мою руку. Его пальцы горячие, и это единственное, что удерживает меня в реальности.
Я не знаю, что сказать. Да и нужно ли вообще что-то говорить в этот момент?
Отец продолжает:
— Лилиан, мы все поможем тебе и поддержим. За это можешь не волноваться.
Я киваю автоматически, словно тело само делает этот жест, а разум всё ещё пытается понять, что вообще происходит.
Губы не слушаются, слова застревают в горле.
В голове одна мысль, это не может быть правдой.
Чувствую, как Киллиан чуть наклоняется ко мне и шепчет едва слышно:
— Всё под контролем любимая. Так и должно быть.
Но я всё ещё стою, не двигаясь, не зная, радоваться ли, бояться, или просто проснуться.
Спустя пару минут мы всё же спускаемся со сцены.
Я всё ещё не верю в происходящее. В голове гул, от света, или от аплодисментов, что за каких-то двадцать минут моя жизнь перевернулась полностью.
Люди подходят, улыбаются, поздравляют, жмут руки.
Кто-то представляет меня своим знакомым, кто-то просит фото, журналисты тянут микрофоны.
Вспышки камер бьют в глаза, а я чувствую, как с каждым мгновением всё внутри сжимается сильнее.
Это уже не радость, это перенасыщение, будто мир стал слишком громким, слишком близким.
Мне просто хочется исчезнуть, спрятаться, остаться в тишине.
Киллиан замечает это сразу. Его взгляд находит меня даже сквозь шум и блеск.
Он кладёт руку мне на талию, слегка притягивает к себе и спокойно, но твёрдо говорит:
— Всё, на сегодня достаточно.
Он обнимает меня крепче, проводя сквозь толпу. Люди расступаются, кто-то что-то говорит ему вслед, но он не отвечает.
Его рука надёжно держит меня, и в этом есть странное спокойствие,словно он единственный, кто помнит, что я живая.
— Мы едем домой. Ты же этого хочешь? — Шепчет он мне на ухо, и его голос почти растворяется в шуме зала.
— Да... — Выдыхаю я без колебаний.
Мы идём к выходу, даже не попрощавшись с Кристи и Сэмом.
Каждый шаг, как спасение, каждый вдох, как попытка вернуть контроль.
Я уже почти у двери, когда за спиной раздаётся чей-то голос:
— Браво! Браво! — Её голос режет воздух, словно нож. — Так вот ты на кого меня променял? На какую-то обычную шлюху из народа? Потянуло на простолюдинок, Киллиан? — Рычит Изабель с ехидной улыбкой, вцепившись взглядом в меня.
Киллиан мгновенно поворачивается к ней. В его лице холод и ярость, которую он почти не скрывает.
— Заткнись, сука, — говорит он ровно. — Ты не стоишь и её мизинца.
Я чувствую, как кровь приливает к лицу. От стыда, от злости, от решимости не позволить никому унизить меня.
— Может, я и простолюдинка, — говорю, выпрямившись и глядя прямо ей в глаза.
— Как ты выразилась.
Но я добилась всего сама.
Закончила институт, построила бизнес без помощи родителей, купила квартиру.
Я делаю шаг ближе, и голос звучит твёрже:
— А чего добилась ты, Изабель?
Спала с шестнадцати лет со своим отчимом?
Где всё остальное? Чего ты стоишь без него?
Она на секунду бледнеет, но быстро выпрямляется, пытаясь вернуть ехидную улыбку.
— Строишь из себя хорошую девочку?
— Нет, Изабель, — отвечаю тихо, но с такой уверенностью, что даже мне становится страшно от собственного голоса. — Мне не нужно строить. Я и есть такая.
Но если ты ещё хоть раз рявкнешь в мою сторону! Ты увидишь меня в гневе. Поняла?
Киллиан ухмыляется, его глаза снова тёплые, но в них пылает гордость.
Он берёт меня крепче за руку и говорит уже спокойно, почти лениво:
— Пойдём, любимая. У нас сегодня ещё много важных дел.
Я безумно соскучился. И, кажется, нам есть что праздновать. Не будем портить вечер этой дрянью.
Он проводит ладонью по моей спине, уверенно, мягко, словно стирая след её слов.
Я глубоко вздыхаю, выпрямляюсь, бросаю последний взгляд на Изабель.
— Да, ты прав, — говорю, чуть улыбаясь. — Не будем тратить время зря.
Я тоже соскучилась.
Наши руки переплетаются, и мы выходим из здания.
Я чувствую на себе взгляд Изабель, цепкий, злой, прожигающий спину, но даже это уже не имеет значения.
Сейчас всё позади. Мы идём рядом, и каждое его прикосновение будто возвращает меня к жизни.
Вечерний воздух холоднее, чем я ожидала, но в груди тепло.
Мы садимся в машину, двери закрываются, и мир за окном гаснет, словно отрезан невидимой стеной.
Только мы.
— Едем в дом или на квартиру? — Спрашивает он, глядя на дорогу.
— Лучше в дом, — отвечаю, устало, но с улыбкой. — Там много еды…Я страшно голодная.
И ещё после такого вечера я требую отдых.
Как минимум три дня, никуда не выезжаем.
Он усмехается, бросая на меня короткий взгляд:
— Ты уверена? Я думал, со свободой теперь тебя не удержу в доме.
Я поворачиваюсь к нему, чуть щурясь от света фонарей, и спокойно отвечаю:
— Ты ошибался, Киллиан.
Моя свобода там, где ты.
И сейчас единственное, чего я действительно хочу, это несколько дней никуда не выходить из постели.
А ещё… Хочу услышать все подробности. О том, что сегодня произошло.
Он усмехается шире, уголок его губ поднимается чуть насмешливо:
— Любимая, будет исполнено. Всё в лучшем виде.
К тому же я купил пару новых игрушек.
Я закатываю глаза, не сдержав улыбку:
— Ох, Киллиан… Можешь ехать быстрее. Мне срочно нужно расслабиться. Кажется, моя голова вот-вот взорвётся от всей этой информации.
Он усмехается снова, чуть нажимает на педаль, и машина плавно ускоряется, унося нас в темноту ночи туда, где больше нет чужих глаз, только он, я и то, что ждёт впереди.