Уйдём во мрак

— Какого хуя?— врываюсь в кабинет Химика без стука. Он сидит на стуле и курит сигару, напряжённо сжимая её пальцами.— Почему этот пидор жив?!

Гриб громко хмыкнул и, почесав лысину, отвернулся. Мельников вскочил, в два шага преодолел расстояние между нами и схватил мою руку.

— Будь поуважительнее, Соф!— шикнул он, но я скинула его руку.— Не только ты на нервах.

— Оставь,— отмахнулся Химик, смотря на меня.— Дай ей выговориться, она имеет на это полное право.

— Вот именно, блять! Теперь ответьте мне на вопрос: какого хуя он жив?!— я чувствовала это напряжение, парящее в воздухе, вдыхала его и нервничала ещё больше.— Ты говорил, что грохнул его. Что нашим жопам ничего не угрожает. А сейчас оказывается совсем по-другому!— уперевшись руками в стол, я смотрела на дилера прищурившись.— Интересно, потом тот толстосум тоже воскреснет?

— Вышла ошибка, каюсь, она произошла по моей вине.— спокойно чеканил Химик, открывая бутылку виски.— Я оплачу все расходы, не переживай.

— Какие расходы?

— Сниму квартиру в другом городе, еда и покупка всего необходимого будет на мне.— он разлил терпкий алкоголь по бокалам, придвигая их нам.— Гриб вас увезёт, когда всё уляжется — привезёт обратно.

Внутри что-то вспыхнуло, пламя пробежалось по телу, превращаясь в злость. Опустошив бокал, я кинула его в стену и осколки разлетелись по кабинету.

— Я. Никуда. Не поеду.— произнесла я холодно.— Лучше сдохнуть в этом городе, где меня хотя бы смогут похоронить близкие, чем в каком-нибудь обоссаном подвале.

— Хуйню несёшь, Зуева!— выкрикнул Мельников.— Этот хуйлан же реально нас найдёт, думаешь, он будет просто мило беседовать?! Хуй там, он ёбнет нас!

— Мне всё равно.— сухо бросив это, открыла дверь.— Я не хочу терять тех, кто мне дорог. На одни и те же грабли не наступлю.

Выйдя на улицу, прижалась спиной к стене и скатилась вниз. Голова трещала, а тело ломило так, будто я всю ночь разгружала фуры с цементом.

Достала телефон из заднего кармана джинс и, не смотря на время, набрала знакомый номер. Трубку взяли сразу же.

— Не отвлекаю?

— Нет, что-то случилось?— услышав хриплый голос, я задрожала.— Соф? Ау?

— Забери меня, пожалуйста.— просипела в трубку, зажимая рот рукой.— Я у Химика.

— Конечно!— радостно выкрикнул голос, на фоне зазвенели ключи и зашуршала курта.— Скоро буду, только дождись!

Входная дверь хлопнула и я отключилась. Спрятав лицо в ладонях, тяжело выдохнула. Запах дорогих сигар всё ещё щекотал нос, чтобы сбить его, достала пачку дешёвых сигарет и закурила.

На землю упало несколько капель, а после, начался сильный ливень. Покрепче прильнула к стене, пуская серые клубы дыма в воздух, пропитанный озоном и петрикором. Выбросив бычок в одну из луж, зарылась носом в ворот лёгкой ветровки.

Кроссовки промокли, волосы противно липли к лицу. От холода меня начало знобить. Я вглядывалась в пустую дорогу, обнимала себя за плечи и ждала. Хотелось как можно скорее оказаться в тепле, выпить чего-нибудь горячего, нырнуть в сухие вещи и проспать пару дней.

Гром оглушил, яркая молния на секунду озарила тёмное небо. Вдалеке замигали фары и, наплевав на всё, я рванула туда. Бежала по лужам, которые хлюпали под ногами. Капли застилали глаза, перед которыми всё мутнело.

Я чуть ли не впечаталась в капот машины, но та вовремя остановилась. Тормоза по родному заскрипели. Водительская дверь хлопнула и я оказалась прижатая к надежной груди.

— Домой?— негромко спросил Гена, щекоча мое ухо своим дыханием.

— Домой.— шепчу я, пряча нос в его цветастой плюшевой куртке.

И я, спустя столько времени, ощутила себя дома.

По-настоящему.

Если мне осталось недолго, я проведу это время с теми, кто мне действительно дорог.

Наплевать на всё.

Я просыпаюсь от тихого тарахтения, доносящегося где-то неподалёку. Чувствую, как под боком лежит что-то мягкое, тёплое и мурчащее. Мышка. Разлепив веки, поглаживаю её рукой и та, широко зевнув, перебирает лапками. Улыбаюсь, когда вижу, что кошка лениво открывает глаза и подставляет живот под руку, желая получить ещё больше ласки.

Дверь в комнату плотно закрыта, но я отчётливо слышу, как гремит посуда. Потягиваюсь и чуть ли не рву рот в широком зевке. Ныряю в тапки, которые Гена заботливо оставил возле кровати и, накинув тёплую кофту, выхожу в коридор. Оперевшись плечом о дверной косяк, наблюдаю как он копошится в ящиках.

— Что ищешь?— подаю голос и Гена резко оборачивается, хватаясь за сердце.— Теряешь хватку. Уже пугаешься, когда кто-то подкрадывается сзади.

— Я отвык, что дома может быть кто-то кроме меня или Мышки.— казалось бы, обычные слова, которые сказаны беззлобно, но они заставляют меня тяжело сглотнуть. Он это замечает и, быстро моргнув, продолжает более мягко:— Прости, Белка, я не это имел ввиду...

— Всё хорошо.— сипло отзываюсь, делая маленький шаг вперёд.— Ты прав. Мы...— осекаюсь на полу слове, не зная, с чего начать.— Мы можем поговорить? Серьёзно.

Гена кивает, вытирает мокрые руки об полотенце, висящее на плече и, сев на стул, приглашает меня присесть. И я сажусь, устремляя глаза в пол. Мне стыдно и, почему-то, до жути неловко.

— Я долго думала над твоими словами, о той ситуации с матерью и о тебе.— в носу начинает щипать от рвущихся наружу слёз.— В тот день я была просто разбита. Мне было так хуёво и... больно.— снова тяжело сглатываю и вытираю нос рукой, шмыгнув.— Мне жаль, что всё так получилось. Прости, что вела себя так.— слёзы уже хлынули из глаз, катятся по щекам, оставляя влажные, горькие дорожки.— Мы действительно семья и не важно, по крови или в документах. Ты — мой брат.

Делаю вдох-выход, жмурюсь. Во мне столько разных эмоций, они сменяются слишком быстро, настолько, что я не могу подобрать подходящую. Мне разрыдаться белугой? Громко рассмеяться? А, может, вообще лучше замолчать?

— Эй, Зуева,— зовёт Гена. И эта фамилия больше не заставляет меня чувствовать злость, наоборот, я начинаю улыбаться сквозь слёзы.— Ты либо перестаёшь расклеиваться, как хуёвые китайские кроссы, либо я заставлю тебя чистить лоток Мышки. Ну, это так, в наказание.

Я смотрю на него и, не сдержавшись, начинаю громко хохотать. Гена встаёт, сгребает меня в охапку, пока я цепляюсь за его домашнюю растянутую футболку. Жмусь в нему, как брошенный котёнок, промокший под дождём.

Он моя семья.

— Мы всегда ждём тебя здесь.— тихо бурчит он, целуя меня в растрёпанную голову.— Я жду тебя дома.

И моё треснутое сердце штопается.

Два кусочка сливаются в один.

-- Дома...— прошамкала я в ответ, вытирая лицо ладонями.— Это наш дом.

Бегу так быстро, что ноги начинают заплетаться. Лёгкие уже скулят от недостатка кислорода, поэтому замедляюсь. Бок неприятно колит, словно я пробежала пару сотен километров.

Смотрю на цветастую вывеску. Салон красоты, в котором работает мать Кисы. У входа стоит полицейская машина, со знакомыми номерами.

Сквозь панорамное окно видно, что происходит внутри. Лариса Кислова моет голову отцу Хэнка. Мужская рука заботливо придерживает её локоть. И взгляд женщины такой красноречивый, что не спутать.

Взгляд, полный влюблённости.

Мне не сложно сложить дважды два, чтобы понять: между Хенкиным и Кисловой что-то происходит. Что-то, что эти двое скрывают.

Лариса нежно улыбается и переводит взгляд на окно. Увидев меня, она отскакивает от парикмахерской мойки с явным «Ой». В её глазах испуг, смешанный с ошарашенностью. А в глазах Хенкина старшего — непонимание и злость.

Мне становится мерзко, смотря на эту картину. Я дёргаю уголком губ, перехватываю тяжёлый пакет поудобнее и спешу ретироваться. За моей спиной хлопает стеклянная дверь, а затем, слышится гудение мотора и скрип шин по асфальту.

Перед тем, как завернуть за угол, оборачиваюсь, но больше не вижу машину, только растерянную Ларису. Она стоит на крыльце, обнимает себя за дрожащие плечи и, кажется, плачет.

Мне её не жаль.

Совсем.

Вижу нужную пятиэтажку и прибавляю шаг. Останавливаюсь возле подъезда, рыща в карманах, в поисках телефона. Дверь, на мою радость, открывает и, шмыгнув внутрь, поднимаюсь по лестнице.

Стучу костяшками по двери, прислушиваюсь к тому, что происходит внутри. Тихо. Странно, он должен быть дома. Стучу ещё раз, снова прислушиваюсь — по другую сторону слышно шорканье, через секунду лязг замков.

На пороге стоит Киса. На нём одни спортивки. Скольжу взглядом по лицу, шее, плечам, прессу. Смотрю на дорожку волос, уходящую под резинку трусов и тяжело сглатываю, внизу живота образовывается узел.

— Ириска?— его брови удивлённо приподнимаются.— Чё стоишь-то? Заходи.— он пропускает меня в квартиру и скрывается в своей комнате.— А чё не написала, что придёшь?

— А что, нужно было?— отзываюсь из коридора, снимая кроссовки.— Пришла к тебе сюрпризом, вдруг ты тут не один.

— Ага, ебать, а с кем мне быть?— он хрипло смеётся и этот звук пронзает моё сердце.— С ментёнышем? Пиздострадающим лысым или, может, со старым пердуном?

Я останавливаюсь в дверях его комнаты, смотрю на то, как Киса развалился на диване, закинув ногу на ногу. Он выглядит таким домашним — мне это нравится.

— Девушек в счёт ты не берёшь?— ехидно прищуриваюсь, пытаясь не смотреть на его оголённый торс.— Например, ту же Миронову?

— Хуйню несёшь, Ириска.— беззлобно огрызается Кислов, хмыкнув.— Мы с тобой уже разговаривали на эту тему. Хочешь снова разосраться? Лично я — нет.— он ерошит волосы и переводит тему:— Ну так что случилось?

Достаю из пакета бутылку вина, на которую угробила чуть меньше половины заработанных бабок, и ставлю её на стол.

— Принеси бокалы, пожалуйста.— прошу я, распечатывая бутылку.— И штопор.

— О как.— Киса встаёт с дивана, щекочет мой бок и уходит на кухню.— Тут только бокалы для коньяка, нормас?

— Ага!— кричу в ответ, закрывая шторы.

В комнате царить полумрак, её освещает лишь красная неоновая подсветка, которую, кажется, он никогда не выключает. Кислов возвращается, суёт штопор в пробку, прокручивает и та вылетает с громким чпокающим звуком.

Забираю свой бокал и осушаю его, не дожидаясь. По языку растекается приятный терпко-ванильный вкус. Киса повторяет за мной и одна капля стекает по его подбородку. Снова тяжело сглатываю.

Я хуже мартовской кошки.

Подхожу к нему, цепляюсь руками за шею и притягиваю к себе, целуя в губы. Его шершавые руки сжимают талию, припечатывая меня поближе. Этот поцелуй слишком нежный, поэтому я, по-хозяйски, проталкиваю язык в рот Кисе. Он отвечает мне тем же жестом.

— Ты что, укуренная?— спрашивает парень, отстранившись.— Или наклюкалась по дороге?

— Заткнись и смотри.— прошу я, параллельно снимая с себя одежду, под которой скрыто кружевное чёрное белье, купленное совсем недавно.

Глаза Вани загораются, когда видят моё обнажённое тело. Его кадык дёргается, давая понять, что я всё делаю правильно.

Возможно, совсем скоро я сдохну.

И хочу, чтобы он запомнил меня такой.
______________________________________________

НЕ СКУПИТЕСЬ, ОСТАВЬТЕ ПАРУ ПРИЯТНЫХ СЛОВ, И НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ПРО ГОЛОСА!❤️

Рекомендую к прочтению:

«Мы встретились слишком рано»

«Сердце твоё- камень»

«Спецвыпуски по фанфику «Сердце твоё- камень»

«Сквозь бурю| Адель и Киса| Чёрная весна»

«Одно солнце на двоих» - фф с Борей Хенкиным.

Тгк с моментами из книг, спойлерами к новым главам, эдитами, видео и многим другим:

|•ctk_sb•|

Тик ток: mbcr_ctk