24
Когда мы въехали во двор, ночь уже полностью накрыла Монако. Огни домов отражались в окнах, воздух пах морем, а в машине стоял смех — мой, Шарля и даже Лео, который с заднего сиденья гавкал каждый раз, когда я пыталась сделать вид, что злюсь.
— Ну всё, хватит, — сказала я, когда Шарль в третий раз специально сделал резкий поворот, отчего я вцепилась в ручку двери. — Ещё чуть-чуть, и я пересяду к Лео!
— Он займёт твоё место, madame Leclerc, — усмехнулся он. — Кажется, он единственный, кто меня понимает.
Лео, словно в подтверждение, громко тявкнул.
Я рассмеялась, обернувшись:
— Видишь? Даже он смеётся с тебя!
— А я думаю, он на твоей стороне, — сказал Шарль, глуша двигатель. — Кстати, вот и наш дворец.
Мы вышли из машины, и Лео сразу понёсся по дорожке, будто у него тысяча дел. Шарль притянул меня за руку, и я, смеясь, оттолкнула его:
— Нет, нет, хватит, не трогай!
— Что, опять боишься щекотки? — он сделал шаг ближе, с хитрой улыбкой.
— Шарль! Я предупреждаю! — я попыталась отойти, но он уже поймал меня.
— Trop tard, — прошептал он, и его пальцы скользнули к моей талии.
Я взвизгнула, и через секунду смех заполнил весь двор. Я пыталась вырваться, но он был сильнее — обнимал, не давая убежать, а я билась в его руках, смеясь до слёз. Лео радостно прыгал рядом, крутя хвостом, будто подзадоривал нас обоих.
— Лео, помоги! — крикнула я, но пес только весело гавкнул и прыгал прямо на Шарля, отчего тот слегка пошатнулся.
— Предатель! — сказал Шарль, смеясь.
— Герой, — поправила я и, воспользовавшись моментом, убежала к дверям.
Но стоило мне войти в дом, как Шарль снова поймал меня, закружил и тихо прошептал:
— Сдалась?
Я тяжело дышала, улыбаясь:
— Возможно... но это не значит, что ты выиграл.
Он прижал меня ближе, глядя прямо в глаза:
— Тогда объявим ничью, princesse.
Лео в этот момент ткнулся носом в наши ноги, требуя внимания. Шарль вздохнул и наклонился, подняв пса на руки.
— Ты, похоже, ревнуешь, да?
Лео гавкнул в ответ.
— Вот видишь, — сказала я, смеясь. — У нас теперь не просто семья, а целая команда.
— Тогда придётся учить его не мешать, когда я целую его маму.
— Шарль! — я слегка ударила его по плечу, но всё равно не удержала улыбку.
Он тихо рассмеялся, поцеловал меня в висок и шепнул:
— Я просто не верю, что ты теперь действительно — моя жена.
Я подняла взгляд, всё ещё улыбаясь:
— Привыкай, Леклер.
~
Утро началось не со звука будильника, а с тихого шёпота прямо у уха:
— Princesse... просыпайся.
Я застонала, уткнувшись лицом в подушку.
— Нет. Не сегодня, Шарль.
— Сегодня именно тот день, когда тебе нужно вставать, — сказал он, наклоняясь ближе.
— Почему ты всегда решаешь, когда я должна просыпаться?
— Потому что иначе ты проспишь всё, включая собственную свадьбу, — засмеялся он.
Я приоткрыла один глаз.
— Только не говори, что уже утро.
— Уже давно. И... тебе нужно на примерку.
Я резко открыла оба глаза.
— Что? Уже?
— Ага. Через сорок минут.
— Нет, нет, нет! — я села на кровати, волосы растрёпаны, простыня запуталась вокруг ног. — Почему ты не сказал раньше?
Он пожал плечами, опираясь на дверной косяк, и с неприкрытой улыбкой смотрел, как я мечусь по комнате.
— Ты такая... — он сделал паузу, — очаровательная, когда паникуешь.
— Заткнись, — пробурчала я, доставая платье и фен. — Ты хоть раз можешь не дразнить меня с утра?
— Нет, — ответил он абсолютно серьёзно.
Лео в это время влез на кровать и уткнулся мордочкой в подушку, будто тоже не хотел, чтобы я уходила. Я вздохнула и погладила его:
— Прости, малыш, мама скоро вернётся.
Шарль, глядя на нас, усмехнулся:
— Знаешь, я бы поехал с тобой.
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что ты не должен видеть платье до свадьбы. Традиция.
Он склонил голову, делая вид, что задумался.
— А если я случайно пройду мимо ателье и случайно посмотрю через окно?
— Тогда я отменю свадьбу, — ответила я, застёгивая серьги.
Он рассмеялся, подошёл и легко коснулся губами моей щеки.
— Хорошо, madame Leclerc, я послушный муж.
— Это редкое явление, — ответила я, улыбнувшись.
— Тогда цени момент, — он подмигнул.
Я вышла в коридор, он шёл за мной, держа чашку кофе.
— Позвони, когда закончишь.
— Конечно, — сказала я, застёгивая сумку.
— И не забудь поесть, а то ты опять будешь жаловаться, что голодная.
— Да-да, папочка.
— Очень смешно — фыркнул он, но улыбка всё равно осталась.
Перед дверью он вдруг потянул меня к себе и прошептал:
— Увидимся вечером. И... не выбирай платье, которое сводит с ума других мужчин.
Я приподняла бровь.
— А как насчёт тебя?
Он усмехнулся:
— Я уже сведен с ума.
Я только покачала головой и вышла, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся быстрее, чем должно.
Ателье пахло свежими тканями, ванилью и чем-то дорогим — как будто само здание знало, что здесь создают сказки. Я стояла перед зеркалом, вокруг суетились портнихи, а мачеха сидела в кресле, скрестив руки, и комментировала всё с видом эксперта по совершенству.
— Это слишком простое, — сказала она, когда мне помогали надеть первое платье. — Принцесса Монако не может выглядеть как невеста из журнала за три евро.
Я сжала губы.
— А может, принцесса Монако просто хочет чувствовать себя собой, а не экспонатом?
Она фыркнула, но промолчала.
Следующие два часа превратились в марафон из блесток, кружев и бесконечных «а теперь попробуем это». И вот — когда я уже почти сдалась, — в комнату вошла портниха с платьем, которое выглядело как сон.
Оно было лёгкое, словно сотканное из воздуха.
Шёлк с едва заметным блеском, открытые плечи, тонкие лямки, мягко спадающие по спине, и длинный шлейф, словно волна. На солнце ткань переливалась оттенками жемчуга.
Я замерла, глядя на отражение.
— Это оно, — выдохнула я.
Портниха улыбнулась:
— Я знала. У вас глаза изменились, когда вы его увидели.
Мачеха на секунду притихла, потом медленно кивнула.
— Да... это действительно достойно.
Я обернулась к зеркалу и не могла отвести взгляд. Это была не просто я — это была та версия меня, которую, кажется, видел Шарль.
Спокойная, уверенная, взрослая.
Потом принесли коробку с украшениями. Бриллианты, жемчуг, золото — глаза разбегались. Но я выбрала простое колье с тонкой цепочкой и маленькими камнями, которые отражали свет, как капли воды.
— Скромно, — заметила мачеха.
— Именно поэтому — идеально, — ответила я.
Когда всё было готово, я снова посмотрела в зеркало. И впервые за долгое время мне стало немного страшно. Не от платьев, не от камер, а от того, что всё это — реально. Я действительно скоро выйду замуж за Шарля Леклера.
Примерка уже почти закончилась, и последние булавки сняли с ткани, я вдруг поймала себя на мысли, что чего-то не хватает. Не для меня — для кого-то другого.
Я оглянулась на портниху, милую женщину лет пятидесяти с тёплой улыбкой, и сказала:
— А можно ещё одну маленькую просьбу?
Она остановилась, прижимая к груди блокнот.
— Конечно, madame. Что именно?
Я улыбнулась и, чуть смущаясь, добавила:
— Можете сшить бабочку? Только... не для человека. Для собаки.
Портниха моргнула, потом рассмеялась, глядя на меня с неподдельным восторгом:
— Для вашего малыша Лео?
— Да, — я тоже засмеялась. — Он же теперь часть семьи. И на свадьбе должен выглядеть достойно.
— Разумеется, — кивнула она с серьёзным видом. — Хотите в цвет вашего платья или классическую чёрную?
Я задумалась, потом уверенно ответила:
— Пусть будет как у Шарля — чёрная, из той же ткани, что и его костюм.
Портниха записала что-то в блокнот и с улыбкой сказала:
— Тогда у вас будет самый стильный пёс в Монако.
Я засмеялась, глядя на своё отражение в зеркале.
— В этом я не сомневаюсь.
Когда я открыла дверь, первым, кто меня встретил, конечно же, был Лео. Он подскочил ко мне, забавно перебирая короткими лапками, и начал тянуть подол моего пальто, будто спрашивая: где ты была столько времени, предательница?
— Лео, ну я же всего на пару часов, — рассмеялась я, опускаясь на колени и почесывая его за ушком. — Но у меня для тебя будет сюрприз.
Он тихо тявкнул, будто понял, и хвост замахал с такой скоростью, что стал похож на пропеллер.
Из гостиной донёсся голос Шарля:
— Princesse, ты наконец-то дома. Я уже думал, ты сбежала.
Я подняла голову — он стоял в дверном проёме, в простой белой футболке и серых спортивных штанах, облокотившись на косяк, и смотрел с той самой полуулыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени.
— Тебе не кажется, что я слишком предсказуема, чтобы сбежать перед свадьбой? — сказала я, снимая пальто.
— Ну, зная тебя, я бы не был так уверен, — ответил он, подходя ближе. — Ну? Нашла то самое платье?
Я закатила глаза.
— Не скажу.
— Конечно, скажешь. — Он присел на подлокотник дивана, глядя на меня с самым невинным выражением.
— Традиция, Шарль. Ты не должен знать, как оно выглядит.
Он театрально вздохнул:
— Знаешь, эта «традиция» явно придумана кем-то, кто ненавидел мужчин.
Я рассмеялась и подошла ближе.
— А ты держись. Это будет мучительно.
Он прищурился, цепляя пальцами воздух, будто хотел схватить меня за талию:
— Угрожаешь, madame Leclerc?
— Предупреждаю, — ответила я с серьёзным лицом.
Лео, видимо, почувствовал, что атмосфера накаляется, и гавкнул, будто напоминая: «эй, я тут главный». Шарль наклонился, взял его на руки и почесал под подбородком.
— И что, мой соперник, тоже будет на свадьбе в смокинге?
— Почти, — сказала я, улыбнувшись. — Ему шьют бабочку. Чёрную. Из той же ткани, что и твой костюм.
Шарль уставился на меня, потом на Лео.
— Подожди... у собаки будет бабочка в тон моему костюму?
— Угу.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Он ведь тоже часть семьи.
Он пару секунд молчал, потом усмехнулся:
— Великолепно. Меня затмит собственная такса.
— Ну, ты же хотел конкуренцию, — я рассмеялась.
Он подошёл ближе и тихо сказал:
— Если ты продолжишь так улыбаться, я перестану ревновать даже к нему.
Я отвела взгляд, пряча смущение, и вдруг осознала, что это один из тех редких вечеров, когда всё по-настоящему спокойно.
Поздний вечер.
Дом погрузился в тишину, освещённую лишь мягким светом от телевизора. На экране шёл какой-то фильм — кажется, о путешествиях, но ни я, ни Шарль уже не следили за сюжетом.
Я лежала, уткнувшись в подушку, и никак не могла найти удобное положение. То подушка слишком высокая, то плед колется, то Шарль мешает.
— Мишель, ты сейчас весь диван займёшь, — проворчал он с лёгкой усмешкой.
— А может, просто диван слишком маленький, — ответила я, перекатываясь ближе к нему.
Он приподнял бровь:
— Или кто-то не умеет спокойно лежать.
Я фыркнула, зарылась носом в плед и, не найдя другого выхода, просто закинула ногу ему на бедро, сама немного отодвигая его локтем.
— Вот, теперь удобно, — пробормотала я, устраиваясь поудобнее.
— Принцесса, ты меня вытесняешь, — сказал он, но при этом не двигался, наоборот — поправил на мне плед и тихо рассмеялся.
— Ты громче телевизора.
— Это моя суперсила.
Шарль, конечно, не удержался. Я только устроилась поудобнее, и прикрыв глаза, как он тихо, почти незаметно, коснулся пальцами моей ступни.
— Шарль... — протянула я подозрительно, не открывая глаз.
— Что? Я просто поправляю плед, princesse.
— Ты врёшь.
— Я? Никогда.
И вот, через секунду, он снова провёл пальцами — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы я дёрнулась и резко села:
— Шарль! Перестань!
Он уже смеялся, откинувшись на спинку дивана:
— О, так вот где твоя слабость.
— Нет, нет и ещё раз нет! Даже не думай! — сказала я, натягивая плед до подбородка, а Лео от моего резкого движения недовольно тявкнул.
— Успокойся, я просто хотел проверить, насколько быстро ты способна защищаться, — с самым серьёзным видом сказал он, еле сдерживая смех.
— Проверяй лучше Лео, — буркнула я, снова ложась и демонстративно отворачиваясь.
— Он слишком милый, чтобы мстить. А ты — слишком забавная, когда злишься, — ответил он, сдерживая улыбку.
Я накинула на него подушку.
— Прекрати смеяться, иначе спи сегодня с Лео на полу!
— Главное, не на диване, — сказал он и, всё-таки не удержавшись, засмеялся громко.
Спустя два дня
Утро началось ещё до рассвета. Дом наполнился лёгким гулом голосов, ароматом кофе, духов и свежесрезанных пионов.
В моей комнате стояла целая команда — визажисты, стилисты, портнихи. Все сновали туда-сюда, как маленькие пчёлки, каждая занята своим делом. На туалетном столике лежали кисти, помады, пудры, а на кресле — то самое платье, в которое я влюбилась с первой примерки.
— Мишель, подними голову, чуть выше подбородок, — сказала визажистка, мягко касаясь моей щеки кистью.
— Извините, — улыбнулась я, хотя голос чуть дрожал.
В зеркале я видела себя — и всё равно не верила. Сегодня. Сегодня я действительно стану миссис Леклер. Принцесса Монако и пилот Ferrari — звучало почти как сюжет фильма, но всё это было моей реальностью.
Лео тем временем важно сидел у ног, уже в своей маленькой чёрной бабочке, и внимательно следил, чтобы я никуда не сбежала.
— Он выглядит как самый ответственный из всех, — заметила стилистка, кивая на Лео.
— Он и есть самый ответственный, — ответила я, улыбаясь. — Если что-то пойдёт не так, он спасёт ситуацию.
А в это время, в другом конце Монако — в доме родителей Шарля, кипела своя суета.
Шарль стоял у зеркала, расстёгнутый воротник рубашки, волосы ещё влажные после душа.
Рядом — его братья: Лоренцо поправлял галстук, Артур пытался успеть прогладить рубашку.
— Ты хоть спал сегодня? — спросил Лоренцо, глядя на него в отражении.
— Не особо, — признался Шарль, застёгивая манжету. — Голова полна мыслей.
— Нервничаешь? — Артур ухмыльнулся.
— Скорее... хочу, чтобы она скорее стала моей женой.
Братья переглянулись и рассмеялись.
— Слушай, — сказал Лоренцо, — помни, что это свадьба, а не гонка. Не нужно финишировать раньше времени.
— Очень смешно, — буркнул Шарль, но улыбка всё равно появилась.
Его мама, Паскаль, заглянула в комнату, улыбаясь мягко и тепло:
— Мой мальчик... ты выглядишь как настоящий принц.
Он обернулся, подошёл и обнял её крепко.
— Спасибо, мама.
— Береги её, — сказала Паскаль тихо. — Она твоя принцесса теперь.
В моём доме тем временем визажисты закончили. Я сидела в белом халате, а вокруг стояла невероятная тишина — даже они, словно чувствуя момент, притихли. Платье висело рядом, лёгкое и сияющее, а на стуле — маленькая бархатная коробочка с серьгами.
Я посмотрела на себя в зеркало, потом на Лео.
— Ну что, Лео, мы готовы?
Он гавкнул, будто сказал: готовы, принцесса.
Когда всё было готово — макияж, причёска, украшения, — стилист бережно разложила платье на кровати. Воздух в комнате будто стал плотнее. Я встала, вдохнула поглубже и медленно, шаг за шагом, облачилась в белую ткань, чувствуя, как каждая деталь ложится идеально — будто это платье и было соткано специально под меня.
Платье мягко струилось по полу, свет падал из окна и отражался в зеркале, делая ткань ещё ярче. Всё вокруг — блёклое, размытое. Только я, моё отражение и лёгкий стук сердца.
Лео стоял рядом, гордо, с поднятой мордочкой, в своей чёрной бабочке — смешной, но такой важный. Я не удержалась и присела, чтобы почесать его за ухом:
— Ну как, красивая, да?
Он тихо тявкнул, словно подтверждая: самая красивая в мире.
— Mademoiselle, — позвала портниха. — Ваш отец уже ждёт вас внизу.
Я глубоко вдохнула, приподняла шлейф и вышла из комнаты. Шаги по лестнице звучали громко, хотя вокруг стояла полная тишина. Когда я спустилась, отец стоял у камина — в строгом костюме, собранный, но в глазах... в глазах было что-то, чего я давно не видела.
Он обернулся, увидел меня — и просто замер.
Несколько секунд он молчал, потом выдохнул, чуть хрипло:
— Моя маленькая Мишель...
Я улыбнулась, хотя чувствовала, как внутри всё дрожит.
— Папа...
Он подошёл ближе, медленно, словно боялся разрушить момент.
— Ты выглядишь... как твоя мама в тот день, — сказал он тихо, и в его голосе впервые за столько лет прозвучало нечто мягкое, почти детское.
Лео, чувствуя перемену в атмосфере, подошёл к нему и лёг прямо у ног. Папа посмотрел вниз и вдруг рассмеялся — искренне, тепло, по-настоящему.
— Вот кто настоящий джентльмен, — сказал он, наклоняясь, чтобы погладить Лео по голове. — Он явно лучше всех нас знает, как ухаживать за дамами.
— Он тебя тоже любит, — сказала я, и в этот момент увидела своего отца таким, каким помнила в детстве: спокойным, сильным, добрым. Не холодного правителя, не сдержанного мужчину — а просто папу, который смеётся, гладя собаку, и смотрит на меня глазами, полными гордости.
Он выпрямился, взял мою руку и чуть крепче сжал её.
— Готова, принцесса?
— Готова, — ответила я, с улыбкой, хотя сердце билось, как безумное.
Мы ехали по набережной, и сердце стучало так громко, что казалось — его слышно даже сквозь шум мотора. Машина плавно остановилась у мраморных ворот, ведущих к залу церемонии. Снаружи всё выглядело как из сказки: белые колонны, дорожка, усыпанная лепестками, пионы в стеклянных вазах и лёгкие золотые акценты на каждом столике.
Мачеха уже была там — в элегантном платье, идеально собранная, как всегда. Она, заметив меня, улыбнулась — сдержанно, но на этот раз без привычной холодности.
— Ты выглядишь великолепно, — сказала она, чуть поправляя мою вуаль.
— Спасибо, — ответила я тихо.
Лео, гордо шагая рядом, выглядел не менее нарядно — его бабочка слегка поблёскивала на солнце, и он ловил на себе восхищённые взгляды гостей, будто прекрасно знал, что сегодня — одна из главных фигур.
Мы прошли внутрь, где играла живая музыка, и я наконец почувствовала, как лёгкий запах моря смешивается с ароматом пионов.
Это было... идеально. Каждая мелочь. Каждая деталь.
Отец стоял чуть поодаль, разговаривая с организаторами. Когда он увидел меня, его лицо смягчилось, и он кивнул, приглашая подойти.
— Иди сюда, — сказал он негромко.
Я подошла, поправляя шлейф. Он на секунду замолчал, будто подбирал слова, потом достал из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку.
— Это... кольцо твоей матери, — произнёс он, открывая её.
На бархатной подушечке лежало кольцо — тонкое, из белого золота, с одним единственным бриллиантом. Я узнала его сразу.
— Она носила его каждый день, — сказал отец. — И я думаю... она хотела бы, чтобы теперь его носила ты.
Я почувствовала, как глаза защипало, и еле удержалась, чтобы не расплакаться.
— Спасибо, папа, — прошептала я. — Это... это значит для меня очень много.
Он кивнул и аккуратно надел кольцо мне на палец.
— Я знаю, что иногда был слишком строг. И, возможно, не всегда говорил тебе, как горжусь тобой. Но сегодня... я вижу перед собой не просто дочь, а женщину, которая заслуживает счастья.
Я не смогла сдержаться — шагнула вперёд и обняла его. И впервые за много лет он обнял меня в ответ — не формально, не осторожно, а по-настоящему, крепко, как в детстве.
Лео тихо гавкнул, будто поддерживая момент, и отец засмеялся:
— Даже он согласен.
Мы оба улыбнулись. И в тот миг всё, что было тяжёлым между нами — недосказанность, холод, ожидания — будто растворилось.
— Ну что, — сказал он, отстраняясь и вытирая уголок глаза, — принцесса готова к своему принцу?
Я кивнула.
— Более чем.