21
К вечеру у Шарля уже просто кончилось терпение. Он весь день таскался за мной по Монако: завтрак на террасе, прогулка у моря, потом — внезапный заход в бутик, где я "вспомнила", что мне срочно нужно новое платье. Он сидел на диване, устало глядя, как я выбираю между двумя одинаковыми оттенками, и тихо бормотал себе под нос:
— Вот почему гонки проще, чем шопинг.
К четырём он начал смотреть на часы каждые десять минут. К пяти — уже просто вздыхал, глядя на небо.
— Мишель, — сказал он наконец, когда мы снова сели в машину, — скажи честно. Мы хоть немного приближаемся к финалу этого дня?
— Почти, — ответила я, удерживая улыбку.
— Почти — это час или три?
— Минут двадцать, — спокойно сказала я.
Он тяжело выдохнул, глядя прямо вперёд:
— Это худший день рождения в моей жизни.
— Посмотрим, — ответила я с хитрым видом.
Мы свернули на тихую улочку, вдоль которой тянулись небольшие дома с садами. Воздух пах жасмином и морем. Я посмотрела на экран телефона — сообщение от заводчицы:
"Я уже дома, щенок ждёт вас."
Идеально.
~
Шарль остановил машину у белого забора и посмотрел на меня:
— И где мы?
— Это сюрприз, — сказала я.
— Мишель...
— Шарль. Просто сиди здесь, ладно?
— Почему?
— Потому что я сказала.
— Это звучит подозрительно.
— А ты просто поверь мне.
Он скрестил руки и усмехнулся.
— Знаешь, когда ты так говоришь, я никогда не верю.
— Тогда хотя бы сделай вид, — подмигнула я и вышла из машины.
Возле ворот уже стояла женщина с мягкой улыбкой и... маленьким золотистым комочком в руках. Щенок — длинношерстная такса, с блестящей шерстью, бархатными ушами и огромными глазами.
— Он совсем не боится, — сказала заводчица. — Очень дружелюбный мальчик.
Я осторожно взяла его на руки, и он тут же уткнулся носом в мой локоть, тихо фыркнув.
— Привет, малыш, — прошептала я. — Ну что, пойдём знакомиться с твоим новым хозяином?
Я повернулась к машине. Шарль по-прежнему сидел внутри, прислонившись к руль, с видом человека, который готов ко всему, но не к этому. Я прижала щенка к груди, сделала пару шагов и сказала:
— Ладно, можешь смотреть.
Он открыл дверь, вышел и замер.
— Это... — голос у него осел. — Это щенок?
— Нет, динозавр, — хмыкнула я. —Знакомься — Лео.
Щенок тявкнул и потянулся к нему лапами.
Шарль даже не сразу подошёл — просто стоял, ошарашенный. Потом всё-таки протянул руку, и Лео сразу ткнулся ему в ладонь, виляя хвостом.
— Господи, — прошептал он. — Он... идеальный.
— Я знаю, — улыбнулась я. — Как раз в твоём стиле — маленький, упрямый и с характером.
Он поднял взгляд на меня, улыбаясь шире, чем за весь день.
— Ты серьёзно подарила мне собаку?
— Конечно, — ответила я. — У настоящего чемпиона должен быть напарник и дома.
Он встал, прижимая Лео к груди, и тихо сказал:
— Мишель... это лучший сюрприз в моей жизни.
Я рассмеялась и поцеловала щенка в макушку:
— Ну что, Лео, теперь ты главный конкурент "Феррари".
Шарль обнял нас обоих, и впервые за весь день его голос стал мягким, почти шепотом:
— Спасибо. Правда.
Шарль стоял, всё ещё держа Лео на руках, и на его лице было выражение... не победителя, не гонщика, а человека, который просто растаял. Тот самый спокойный, уверенный Шарль, который обычно держит лицо даже под вспышками камер, сейчас выглядел как ребёнок, получивший своё первое чудо.
— Он такой маленький, — сказал он почти шёпотом, проводя рукой по мягкой золотистой шерсти. — И нос смешной...
— Как у тебя, — не удержалась я.
Он фыркнул, но не обиделся — наоборот, улыбнулся ещё шире.
— Значит, идеальный, — сказал он, не отрывая взгляда от щенка.
Лео смешно зевнул и уткнулся мордочкой в его ладонь. Шарль сразу посмотрел на меня — с тем взглядом, от которого у меня всегда где-то под рёбрами щекотно.
— Я вообще не понимаю, как тебе это удалось, — произнёс он, качая головой. — Ты же не умеешь хранить секреты.
— Ну... ради тебя пришлось научиться, — сказала я, делая вид, что это не так уж сложно.
— Ради меня, — повторил он чуть тише, и в голосе появилось то тепло, от которого я невольно улыбнулась.
Он подошёл ближе, прижал Лео к груди одной рукой, а другой — обнял меня за талию.
— Спасибо, принцесса, — сказал он, касаясь губами моей щеки. — Серьёзно. Это... лучший подарок в моей жизни.
— Даже лучше, чем победа в Монце? — поддела я.
— Намного, — усмехнулся он. — Монцу я не могу взять на руки.
Лео тихо пискнул, словно подтверждая слова.
— Видишь, — рассмеялась я. — Он уже соглашается со мной.
— Опасный союз, — сказал Шарль, глядя на нас двоих. — Вы вдвоём меня точно сгубите.
И впервые за весь день в его голосе не было ни усталости, ни раздражения — только чистое, искреннее счастье. Он аккуратно посадил Лео на переднее сиденье, а сам сел за руль, всё ещё с мягкой улыбкой.
— Ну что, поехали домой, — сказал он. — Пусть Лео осваивается.
— А ты? — спросила я, пристёгиваясь.
— А я попробую не умереть от того, насколько он милый.
Он выехал на дорогу, а я смотрела, как он одной рукой ведёт машину, а другой — удерживает маленький комочек, который уже спал, свернувшись клубочком у него на коленях.
Дома было непривычно шумно — не от разговоров, не от музыки, а от того, как по мраморному полу стучали крошечные лапки.
Лео носился по гостиной, как маленький ураган, с самым довольным видом на свете. Он уже успел уронить подушку, вытащить шнурок из кроссовка Шарля и несколько раз залезть под диван, прежде чем Шарль поймал его на руки.
— Нет, ну ты посмотри на него, — сказал он, смеясь. — Он же вообще не знает, что такое "тише".
— Похоже на тебя, — ответила я, скрестив руки.
— Я хотя бы не грызу обувь, — фыркнул он.
Я улыбнулась, глядя, как он сидит на полу в белой футболке и спортивных штанах, с щенком на коленях. Лео смешно тянулся к его пальцам, а Шарль аккуратно щекотал его за ушами, и лицо у него было... другое.
Без напряжения, без привычной серьёзности — просто спокойное, тёплое.
— Никогда не думал, что скажу это, — сказал он, поднимая взгляд, — но кажется, у меня теперь есть конкурент за твоё внимание.
— Слишком поздно, — сказала я, подходя ближе. — Он уже победил.
Он прищурился, но улыбнулся, притянул меня к себе, всё ещё держа Лео на руках.
— Тогда буду ревновать, — тихо сказал он.
— Попробуй, — прошептала я, касаясь его плеча.
Лео в этот момент громко зевнул и свернулся клубочком у него на коленях.
Шарль тихо засмеялся.
— Вот видишь, даже он устал от тебя, — поддел я его.
— Нет, просто он слишком умен, чтобы спорить, — ответил он, и в голосе звучала та самая мягкая уверенность, от которой у меня внутри всегда что-то дрожало.
Мы вдвоём сидели на полу, внизу у дивана, а между нами спал щенок — маленький, золотистый и совершенно счастливый.
И впервые за долгое время в доме было по-настоящему тихо. Без споров, без раздражения, без усталости.
Только мы, и Лео, и этот редкий момент покоя.
Шарль провёл ладонью по моим волосам, чуть наклонился и шепнул:
— Знаешь, кажется, теперь у нас маленькая семья.
Я не ответила — просто улыбнулась и уткнулась ему в плечо.
~
Утро началось не с привычного звука будильника и даже не с голоса Шарля, который вечно что-то бормотал во сне. А с... возни. И тихого, довольного повизгивания.
Я сонно приподнялась на подушке и увидела картину, от которой не смогла сдержать улыбку: Шарль лежал кровати, с растрёпанными волосами, а Лео висел на его локонах, как мини-пиранья, тянув зубами прядь.
— Лео! — простонал Шарль, пытаясь аккуратно отцепить щенка. — Это не завтрак, это мои волосы!
Щенок радостно тявкнул и потянул ещё сильнее.
Я закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.
— Ты знаешь, — сказала я, всё-таки не удержавшись, — ему явно не хватает игрушек.
— Ему хватает всего, — буркнул Шарль, держа в руках шевелящийся комок шерсти. — Он просто садист.
Лео наконец выпустил волосы и, не теряя энтузиазма, полез ему на плечо, лизнув в ухо.
Шарль вздрогнул и поморщился.
— Всё. Мне конец, — сказал он. — Этот маленький демон добьёт меня раньше, чем сезон начнётся.
Я, смеясь, спустилась с кровати, подошла к ним и забрала Лео на руки.
— Ну, ты чего, малыш? — сказала я, прижимая его к себе. — Хозяина решил причесать?
— Он решил меня облысить, — буркнул Шарль, вставая. — Прекрасное утро, не правда ли?
— Очень даже, — улыбнулась я. — Мне кажется, он тебя просто любит.
— Если это любовь, то я не хочу знать, что такое ненависть, — ответил он, проходя мимо и зевая.
Лео потянулся к нему из моих рук, виляя хвостом.
— Видишь, всё равно тебя выбрал, — сказала я. — Даже меня не кусает.
Шарль прищурился:
— Ему просто нравится страдание.
Я рассмеялась, глядя, как он идёт на кухню, босиком, в одной футболке, с торчащими волосами, и бурчит себе под нос:
— Маленький монстр... а я, дурак, думал, собака — это спокойствие.
А потом обернулся, всё-таки улыбнулся и добавил:
— Но знаешь, когда он кусает меня — ты смеёшься. А это, пожалуй, того стоит.
Я улыбнулась, прижимая Лео к груди, а внутри стало тепло — то самое простое, тихое утро, которое хочется запомнить.
На кухне пахло кофе и тёплыми круассанами — Шарль уже успел всё приготовить, хотя выглядел он так, будто спал всего пару часов. Лео носился по полу, поскальзываясь на плитке, а потом запрыгнул к миске с водой и уткнулся в неё мордочкой так глубоко, что половина кухни оказалась в каплях.
— Отлично, теперь у нас бассейн, — вздохнул Шарль, глядя на лужу.
— Он просто помогает тебе прибраться, — сказала я, садясь за стол.
— Очень щедро с его стороны, — пробормотал он, доставая тарелки.
Он поставил передо мной чашку с кофе и сел напротив. Было тихо — только лёгкое урчание кофемашины и цоканье лапок по полу. На улице солнце уже пробивалось сквозь занавески, золотя края стола.
— Знаешь, — сказала я, глядя, как Лео обнюхивает его тапок, — я думала, что с собакой будет больше хаоса.
— Это потому что прошло только два дня, — усмехнулся Шарль. — Подожди, когда он начнёт воровать мои ключи от машины.
— Тогда я буду притворяться, что ничего не знаю, — сказала я.
— Как и с моим днём рождения?
— Именно, — ответила я с самой невинной улыбкой.
Он тихо рассмеялся, взял круассан и протянул мне кусочек.
— На, принцесса, — сказал он. — Заслужила.
— Спасибо, но я могу и сама взять.
— Я знаю, — улыбнулся он. — Просто люблю тебя кормить.
Я чуть смутилась, но улыбнулась в ответ. Было так спокойно, что даже говорить не хотелось. Лео в это время наконец улёгся у его ног, уткнувшись мордочкой в тапок, и Шарль, глядя на него, чуть тише добавил:
— Вот теперь похоже на дом.
Я кивнула.
— На наш дом.
И всё — ни громких слов, ни споров, ни лишних движений. Просто утро, кофе, солнце, круассаны и мы трое — я, Шарль и маленький золотой комочек, который уже стал частью нашей истории.
— Ну всё, я поехал, — сказал Шарль, ставя чашку в раковину. — Надо заехать к ребятам, обсудить детали перед следующей гонкой.
Я, лениво растянувшись на стуле, подняла на него взгляд.
— Это там, где они три часа обсуждают давление в шинах и угол поворота руля?
— Именно, — усмехнулся он, — поэтому я и зову тебя.
Я приподняла бровь.
— Ты хочешь, чтобы я умерла со скуки рядом с тобой?
— Хочу, чтобы ты умерла со скуки рядом со мной, а не дома, — ответил он с самым невинным видом. — Есть разница.
Я закатила глаза.
— Шарль, я могу предсказать ход разговора заранее. Кто-то скажет: «а если мы поднимем заднее крыло на два миллиметра...» — и всё, конец.
— Зато потом пойдём пить кофе, — подмигнул он.
— Великолепный стимул.
Он подошёл ближе, обнял меня за плечи и шепнул:
— Принцесса, я просто хочу, чтобы ты была рядом.
Я вздохнула.
— Манипулятор.
— Работает же, — усмехнулся он.
Лео в этот момент залаял, будто поддерживая Шарля, и я обречённо посмотрела на щенка:
— Даже ты против меня?
Щенок только вилял хвостом.
— Всё, решено, — сказал Шарль, целуя меня в висок. — Собирайся, едем вместе.
— Но если я засну на стуле, это будет на твоей совести.
— Я возьму на себя этот риск.
Через двадцать минут мы уже сидели в машине. Я — в лёгком бежевом костюме и очках, он — в привычной чёрной футболке, с одной рукой на руле, с другой на моей ноге.
— Видишь, не так уж и страшно, — сказал он.
— Это только потому, что мы ещё не приехали, — ответила я.
Он усмехнулся, не сводя глаз с дороги.
— Если станет совсем скучно, можешь просто смотреть на меня.
— Какой же ты самоуверенный, — хмыкнула я.
— А ты — упрямая, — спокойно сказал он. — Мы идеально подходим друг другу.
Я не удержалась от улыбки.
— Если ты сейчас ещё раз скажешь, что всё это «для моего же блага», я выйду из машины прямо на трассе.
— Тогда пристегнись покрепче, — усмехнулся он. — До Маранелло далеко.
Я закатила глаза, но всё же сдалась, глядя на него через отражение в окне. Да, скучно будет точно. Но, если рядом Шарль — даже скука как-то не кажется катастрофой.
Мы ехали уже три с половиной часа, и я была готова открыть дверь прямо на ходу.
Шарль, конечно, выглядел так, будто всё прекрасно: рука на руле, спокойный профиль, иногда напевал себе под нос.
А я — уже третий раз меняла позу в кресле, пытаясь найти положение, в котором не хочется просто выть от скуки.
— Напомни мне, — пробормотала я, глядя на дорогу, — зачем я согласилась на это?
— Потому что ты любишь меня, — спокойно ответил он.
— Ещё одно слово, и я передумаю.
Он рассмеялся.
— Ну да, дорога длинная, но ты же сама хотела приключений.
— Это не приключение, Шарль. Это пытка на колёсах.
На заднем сиденье тихо повизгивал Лео, пытаясь дотянуться лапами до моего плеча. Я повернулась к нему, погладила по мягким ушкам:
— Ну хотя бы ты рад, да, малыш?
Щенок радостно гавкнул, что явно подбодрило только его одного.
— Видишь, — усмехнулся Шарль. — Ему нравится дорога.
— Он просто не понимает, что мы едем в место, где три часа будут обсуждать шины.
Шарль приподнял бровь.
— Не три, а два.
— О, ну тогда, конечно! — саркастично протянула я. — Всего два часа адского монотонного разговора.
— Ты драматизируешь.
— Я реалистка.
Он фыркнул, переключая передачу, а я снова посмотрела в окно. Мимо тянулись поля, маленькие итальянские деревни, и всё это уже просто сливалось в одно серое пятно.
Лео, уставший от поездки, наконец улёгся у меня на коленях. Я накрыла его рукой и пробормотала:
— Если я когда-нибудь соглашусь на такое ещё раз, просто напомни мне этот момент.
— Напомню, — сказал Шарль, бросая на меня взгляд. — С удовольствием.
— Только попробуй, — буркнула я.
— Уже жду, когда смогу.
Я повернулась к нему, прищурившись.
— Ты невозможен.
— Но любим, — ответил он с самой самодовольной улыбкой.
Я закатила глаза, но всё же усмехнулась.
— Иногда мне кажется, что я тебя ненавижу.
— Это и есть любовь, — подмигнул он.
Лео тихо тявкнул, будто соглашаясь.
Я посмотрела на щенка и сказала с улыбкой:
— Видишь, Лео, твой папа невыносимый.
Шарль притворно вздохнул:
— А твоя мама — святая женщина, что терпит меня.
И пока я делала вид, что злюсь, он наклонился, поцеловал меня в щеку и тихо сказал:
— Потерпи, принцесса. Обещаю, на обратном пути будет пицца и море.
Я попыталась не улыбнуться. Безуспешно.
Когда мы наконец доехали до Маранелло, я была на грани. Серьёзно, если бы Шарль сказал ещё хоть одно слово про «удовольствие от дороги», я бы выпрыгнула из машины прямо у шлагбаума.
Мы проехали мимо огромного логотипа Ferrari, свернули к административному зданию, где всё сверкало, пахло бензином, кофе и дорогим металлом. Шарль припарковался, выключил двигатель, повернулся ко мне и с абсолютно невозмутимым видом сказал:
— Ну что, три с половиной часа пролетели незаметно, да?
Я медленно повернула к нему голову.
— Хочешь, чтобы я бросила в тебя Лео?
— Он маленький, промажешь, — усмехнулся он.
Лео, между прочим, тявкнул, будто поддерживая меня.
— Видишь, даже собака на моей стороне, — сказала я.
— Нет, он просто хочет есть, — ответил Шарль, беря поводок. — Как и я.
Он вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь, словно джентльмен.
— Прошу, принцесса. Добро пожаловать в храм скорости и скучных разговоров.
Я закатила глаза, но всё-таки вышла.
Здание гудело — сотрудники куда-то спешили, механики катили тележки с инструментами, кто-то громко спорил о настройках подвески. И вот сюда он меня привёз.
— Ты ведь в восторге, правда? — спросил Шарль, явно наслаждаясь моим выражением лица.
— Я в экстазе, — мрачно ответила я. — Мечтала провести день именно здесь.
Он только усмехнулся и повёл меня по коридору.
— Терпи. После собрания покажу тебе кое-что интересное.
Я не поверила ни на секунду.
Через пятнадцать минут я сидела в большом зале с панорамными окнами, где собрались инженеры, механики и два пилота. На экране мелькали графики, цифры, углы, схемы, а кто-то с серьёзным видом произносил:
— Если сместить аэродинамический баланс на 1,2 процента вперёд, то...
Я честно пыталась слушать. Минут пять. Потом десять. Но к двадцатой я уже откровенно зевала, подперев щёку рукой.
Шарль, сидящий через стол, заметил это и бросил на меня короткий взгляд — и, конечно, его губы дрогнули в сдержанной улыбке. Я прищурилась в ответ, молча говоря взглядом: Ты меня сюда притащил — вот и страдай со мной.
Он отвернулся, но плечи предательски вздрагивали — смеётся, гад.
Спустя ещё полчаса я уже едва не клевала носом. Лео лежал на моих коленях, свернувшись клубочком, и тихо посапывал.
И я поняла, что завидую собственной собаке.
Когда наконец всё закончилось, я встала, зевая, и посмотрела на Шарля:
— Если ты ещё хоть раз пригласишь меня на "интересное совещание", я клянусь, что сбегу из страны.
Он подошёл ближе, слегка улыбнулся и прошептал у самого уха:
— Тогда мне придётся лично тебя вернуть.
Мы выехали из Маранелло под вечер — небо уже начинало темнеть, и, казалось, всё вокруг выдохло вместе со мной.
— Никогда больше, — сказала я, глядя в окно. — Никогда больше я не поеду с тобой на эти совещания.
— А я ведь предупреждал, — спокойно ответил Шарль, ведя машину. — Но ты не веришь, пока не проверишь сама.
— Проверила, убедилась, возненавидела, — сказала я. — Всё, миссия выполнена.
Он усмехнулся, не отрываясь от дороги.
— Принцесса, ты ужасно ворчишь.
— Потому что я голодная, — заявила я. — Мы там сидели три часа, и даже кофе мне никто не предложил!
— Ты могла сказать, что хочешь поесть.
— А ты бы что сделал? Достал круассан из кармана?
— Возможно, — хмыкнул он.
Я посмотрела на него, потом на дорогу впереди — и вдалеке заметила знакомый знак.
— Подожди, — сказала я. — Это... Макдональдс?
Он чуть сбавил скорость.
— Похоже на то.
— Поехали туда.
Он повернул ко мне голову, будто я предложила ограбить банк.
— Куда?
— В Макдональдс, — повторила я. — Я голодная.
— Мишель, я гонщик Ferrari и принц Монако, — сказал он серьёзно. — Я не могу заехать в Макдональдс.
— Можешь, — ответила я спокойно. — У тебя же есть колёса, руль и желудок. Всё, что нужно.
Он покачал головой, но уголок губ дрогнул.
— Ты же понимаешь, что если нас кто-то узнает — это конец моей репутации?
— Тогда надень капюшон. Или просто скажи, что ты двойник Шарля Леклера.
— Великолепный план, — пробормотал он, всё-таки включая поворотник.
Через пять минут мы уже стояли у окна выдачи. Я не могла сдержать смех, глядя, как он, владелец одной из самых дорогих машин в мире, сидит за рулём с серьёзным лицом и спрашивает:
— Эм... два Биг Мака, фри и два колы. Спасибо.
— И мороженое, — добавила я.
— Конечно, ваше высочество, — сказал он, закатывая глаза.
Когда мы получили заказ, я буквально сияла.
— Вот видишь, — сказала я, открывая коробку с бургерами. — Не так страшно.
— Страшно то, что мне даже это нравится, — ответил он, делая первый укус.
Я засмеялась.
— Принц Монако и пилот Ferrari в Макдональдсе — звучит как заголовок в новостях.
— "Шарль Леклер был замечен с принцессой за поеданием картошки фри", — процитировал он, и мы оба расхохотались.
Лео на заднем сиденье тихо поскуливал, явно требуя свою порцию внимания.
— Даже он хочет фри, — сказала я, протягивая маленький кусочек.
— Он пёс, он должен есть корм, — сказал Шарль.
— А ты пилот Ferrari, но ешь бургер, — ответила я с улыбкой.
Он откинулся на сиденье, глядя на меня, и сдался:
— Ладно, ты победила.
— Как всегда, — сказала я, забирая у него картошку.
На автобане гудели машины, в салоне пахло фастфудом и кожей, и я поймала себя на мысли, что даже в самых нелепых ситуациях рядом с ним всё кажется по-своему правильным.