13.
Кэт уехала на следующий день. Она ушла еще до рассвета, когда Тео спал. Хотя «сон» — слово условное: вторую половину ночи тело его было неподвижным, но сознание дрейфовало между реальностью и смутными тенями. Он слышал, как звенит будильник, как Кэт шуршит вещами — аккуратно, насколько вообще возможно в её исполнении. Чувствовал, как она передвигается по комнате, где за сутки успела раскидать свои немногочисленные вещи. Но тело не слушалось. Он будто был парализован.
Перед самым уходом Кэт присела на край кровати и невесомо поправила ему волосы.
— Люблю тебя, братишка, — прошептала она. — Звони, пиши, приезжай. У меня всегда найдётся для тебя время.
Как она закрыла за собой дверь, Тео не услышал. Её голос успокоил. И он все же провалился в самозабвенный, но недолгий сон.
Рабочий день выдался тяжелее обычного. Посетителей было больше, чем хотелось. Кофемашина капризничала с самого утра. Сонливость не уходила.
День пролетел в череде однообразных движений — и это было даже к лучшему. Мысли утомились от переживаний и затаились. Он хотел одного: снова оказаться под одеялом.
Дождь временно утих. Но стало холоднее. Солнце и тучи продолжали свою бесконечную игру — то заливая улицы светом, то опуская на них тень. Как будто ребёнок баловался выключателем.
И всё же — что-то было не так.
Пока Тео добирался до дома, его не отпускало странное ощущение. Всё было без изменений. И одновременно — нет. Будто мир чуть сместился. Незаметно. Почти неуловимо.
Он попытался отмахнуться и лёг спать.
Через несколько часов все встало на свои места. Это было предчувствие. Глухое, липкое и недоброе.
...
Светлые коридоры. Запах антисептиков. Привычная картина. Но здесь — другая энергия. В напряжении замерли лица, медсёстры сновали туда-сюда, и воздух казался наэлектризованным.
Тео сидел, пытаясь сохранить хотя бы внешнее спокойствие. Его трясло. Марк, сидящий рядом, заметил это.
— Хэй, — голос прозвучал как сквозь ватную плёнку. — Ты в порядке?
Тео кивнул, не встречаясь взглядом.
— Сэм — боец. Тебе ли не знать, — продолжил Марк. — И, черт возьми, он везучий. Всё будет хорошо.
Наверное, он прав. Но верить в это — тяжело.
Мысли снова и снова рисовали худшие варианты.
Сжав кулаки, Тео с трудом заставил себя спросить:
— Почему вы вернулись?.. — голос дрогнул. — Вы ведь должны быть в сотнях километров отсюда.
Марк горько усмехнулся. Глядел в стену, теребя кудри на лбу.
— Мы договаривались: если Сэм почувствует хоть что-то — сразу разворачиваемся. Я думал, что замечу, если станет хуже. Но он... он хорошо притворяется.
— Похоже на него, — тихо сказал Тео.
— Да. Но я надеялся на его разумность.
— Зря, — выдохнул Тео и прикрыл глаза.
Марк покачал головой:
— Несколько дней назад он сказал, что хочет домой. Что скучает. Что хочет увидеть близких. Для него — нормально. Он чувствительный. Такой... Сэм.
Он замолчал. Потом добавил:
— Поэтому мы и поехали назад. Хотя, по всем расчётам, должны были быть ещё в дороге.
— Почему ехали ночью?
Марк посмотрел на него:
— Веришь в интуицию?
Тео вспомнил ту странную, липкую тревогу, что не отпускала его весь вчерашний день.
— Возможно.
— Мне кажется, у Сэма она сработала. Он спал весь день в дороге, хотя до этого мы переночевали в приличном месте. А потом вдруг захотел сесть за руль — ночью.
Тео провел рукой по лицу.
— Идиот.
— Может, нет, — Марк вздохнул. — Мы подъезжали к какому-то мотелю у чёрта на рогах. Заправка, глушь. Если бы это случилось там — мы бы не успели. Понимаешь?
Он чувствовал, как его затягивает болото «если бы».
Когда из-за угла показался врач, дыхание Тео сбилось. И лишь услышав: «состояние стабильное, не критичное», — он смог вдохнуть по-настоящему. Сэма оставят в больнице на неделю. О дальнейших шагах — позже. Никаких подробностей: они с Марком не родственники. Родители Сэма были в пути.