Часть 10
Приехав домой, я увидел совсем не изменившуюся картину. Мама с отцом спокойно ужинали, будто ничего не произошло. На несколько минут я так и застыл на пороге кухни, а после с разбега поднялся на второй этаж и влетел в свою комнату, чтобы переодеться.
Одежда полностью промокла и только сейчас я начал чувствовать озноб. Да я только сейчас начал чувствовать физическую сторону проблем: ныла рука, болели костяшки пальцев, меня слегка потряхивало от холода.
Быстро переодевшись, я спустился к родителям. На маму смотреть было больно, впрочем, мне нужно было привыкать, ибо завтра или когда там приедет Вита и на одну болезненную для меня особу станет больше.
— Денис, где ты был? Я волновалась.
Я взглянул на маму, не веря своим ушам. Говорит так, будто ничего не случилось. Ах да, как она там сказала? Ничего страшного? Ну что ж...
— Правда? У тебя было время волноваться за меня?
— Не неси чушь, конечно, я переживала.
— Да ну. А любовничек твой что же, нормально себя чувствует?
Я наблюдал за реакцией отца. Как только я сказал, он замер, поднял взгляд на мать и спросил:
— Он знает?
— О боже, мама, ты что ему не рассказала?
— Я не успела.
— Да ну, правда? А что, так понравилось кувыркаться со своим любовником, что напрочь забыла о семье и о том, что твой сын ему хорошенько врезал?
— Ты его ударил? — в голосе отца мне почему-то послышалось восхищение.
— Да, папа, я его ударил. Подробности у мамы узнаешь.
Я посмотрел на нее, ожидая объяснений, но мама спокойно ела, впрочем, как и папа.
— Мне никто ничего объяснять не будет?
— Что, например?
— Мама, ты привела в дом другого мужика, ты правда думаешь, что рассказывать нечего? Я всё это время считал, что ОН, — ткнул пальцем в отца, — предатель и изменщик. Ты всё время плакала и жаловалась, что он тебе изменяет, как ты устала, как тебе всё надоело. И что же я узнаю? Что это не папа такой, а ты. Вам самим не противна такая жизнь?
— Денис, — рявкнул отец, стукнув кулаком по столу, — прекрати. И вообще, что ты здесь делаешь и почему не привёз Виту? Ты её одну оставил?
— Нет, не прекращу. Мы все живём в обмане. Все. С Витой всё будет в порядке.
— Денис. Я думал, ты останешься с ней. Она мне так сказала, поэтому я не поехал. Почему ты вернулся?
— У нас возникло недопонимание, папа, и Вита меня выставила. Хватит переводить тему. Я жду объяснений.
— Я пойду ей позвоню, — отец встал и вышел, а я посмотрел на мать.
— Рассказывай, мама.
— Что рассказывать, сынок? Мы не счастливы в браке и никогда не были.
— Не ври мне. Лет до десяти у нас всё было хорошо, но потом что-то изменилось. Я хочу знать что, — заметил, что мама мнётся. — Ты или мне сейчас всё рассказываешь или я разворачиваюсь и ухожу отсюда навсегда.
Мама ещё некоторое время подумала, но потом всё-таки начала говорить.
— Твоего отца фактически заставили жениться на мне. Он любил Варю, маму Виты, но его отец был против, потому что они договорились с моим отцом о браке. Тогда я уже была беременна, но скрывала это. Отец узнал на пятом месяце, рвал и метал, но они как-то договорились и мы поженились. Я тоже не хотела замуж, но умело это скрывала, потому что твоему отцу... ребёнок был не нужен, понимаешь? А я хотела, чтобы ты вырос в браке и у тебя был папа. Дима думал, что я сильно люблю его, ведь мы были помолвлены. Ребёнка он принял, но я потом узнала, что причина в матери Виты. Она сказала, что беременна от другого, ну и Дима принял решение жениться на мне. Только спустя десять лет он узнал, что я несчастлива в браке, что всё это мне не нужно было. Тогда он рвал и метал, бесился, потому что десять лет его жизни прошли впустую. Он так и не забыл Варю. Даже сейчас, когда её уже нет, я вижу, что он продолжает любить её. После того у него была своя жизнь, а у меня своя.
Я не мог поверить в то, что мама рассказала. То есть все семнадцать лет они жили просто потому, что им кто-то что-то сказал, один думал так, другой считал по-другому.
— То есть ты вышла замуж, чтобы у меня был отец, да? Это единственная причина?
— Можно сказать и так. Я видела в Диме желание меня защитить. Я знала, что он примет тебя. Ну и я хотела сбежать от отца, потому что он бы ни за что не принял ребёнка, рождённого вне брака.
— Ты понимаешь, что всё это звучит бессмысленно? Ты что-то недоговариваешь, мама.
— Недоговаривает, — в комнату зашёл отец. — Она сказала своему отцу, что ребёнок мой. И я думал также первые десять лет.
Тут я вспомнил о том, что узнал, что неродной папе только в тринадцать, а до этого тема не обсуждалась.
— Это правда, мама?
— Да, — пряча глаза, ответила она.
— Было бы отлично, мама, если бы ты хотя бы сейчас сказала правду, потому что всё, что ты когда-либо говорила мне, я теперь буду воспринимать за ложь. Прости, но ты потеряла моё доверие. Я дал тебе шанс сказать мне правду, но ты опять соврала. Зачем?
— Я не хотела, чтобы ты вообще всё это знал, ты ещё ребёнок...
— Ребёнок? Мама, мне семнадцать, через несколько месяцем будет восемнадцать, я имею право знать, что происходит в нашей семье.
Я обхватил голову руками, поставив локти на стол. Да уж, вот тебе и разрушенные мечты маленького мальчика. Не зря я рос циничным.
— Извините, — я встал, — мне нужно обдумать всё.
— Денис, — обратился ко мне отец. — Ничего не изменится. Мы не будем разводиться.
Я уставился на отца, не желая верить в то, что он действительно это говорит.
— Ты серьезно? Так и будете жить под одной крышей, делая вид, что счастливы? Вам обоимпод сорок, имейте в себе силы разойтись и построить жизнь заново. У вас ещё есть время, — я развернулся и пошёл в свою комнату.
То, что я сегодня узнал, повергло меня в шок. Я всегда воспринимал маму по-другому, считал её доброй и отзывчивой, точно не склонной к вранью и плетению интриг. И что же я узнаю? Она не только врала мне на счёт их отношений, но и сделала из отца монстра. Неужели не видела, что я стал его ненавидеть, относился презрительно? Почему не объяснила всё?
В данную секунду я больше всего ненавидел ложь в любом её проявлении. За один день слишком много потрясений для подростка, слишком много правды вместо лжи. Честно говоря, я бы, наверное, предпочёл ничего не знать, жить в неведении, чем вот так.
Хотя нет...
Сейчас было как нельзя кстати. Сейчас, когда моё сердце начало открываться... полезно было узнать всё и... закрыть его заново. Нахер всё. Нет меня больше доброго. Почему-то именно сейчас я осознал, что сделал громадную ошибку: показал слабость перед той, которая растоптала моё сердце.
Где-то в глубине души метнулся червячок сомненья: а правда ли то, что сказал Стёпа? Почему-то вспомнил родителей: между ними стояла ложь, они никогда не говорили о своих отношениях, не интересовались тем, что чувствуют, чего желают. Сейчас я поступаю так же. Я также поверил другому человеку, обидел Виту. А что если она и вправду ни в чём не виновата, а Стёпа... использовал способ убрать соперника.
Как же хотелось в это верить... до боли в груди, до распирающего сознание импульса хотелось знать правду.
Вылетел из комнаты, намереваясь поехать к Вите, поговорить и обо всём узнать.
— Ты куда? — остановил меня отец перед порогом.
— К Вите.
— Ты никуда не поедешь. Ты совсем обнаглел уже. Ты время видел? Уже полночь, Вита наверняка отдыхает, да и тебе уже не стоит никуда ехать.
— Папа... мне нужно кое-что узнать у неё.
— Вот завтра утром поедем вместе, и узнаешь, а сейчас марш спать.
— Но...
— Никаких «но».
— Я поеду, — решительно сказал я, дёрнув двери и выбежав из дома.
Они оба потеряли возможность управлять мною, как только начали врать. Я должен узнать всё от неё, мне необходимо понять, действительно ли она его любит или же... всё это проделки «друга». Быстро вызвав такси, я сел в машину. Правильно ли я поступаю? Стоит ли мне ехать?
Чем ближе я подъезжал к дому Виты, тем больше сомнений возникало. Я хотел узнать правду, но боялся. Боялся, что не сдержусь... буду унижаться перед ней...
Нет. Не буду. Я задам вопрос, она ответит. Всё.
Приехав, я понял, что дверь заперта. Позвонил, ожидая, пока мне откроют.
***
Я всё так же сидела на кухне, смотря в одну точку и не понимая, за что он так со мной. Сначала целует, обнимает, обжигает своими поцелуями, позволяя познать те чувства, о которых я не подозревала, а потом... топчет, ломает, выворачивает душу наизнанку. Только сейчас, сидя на холодном полу на кухне я осознала, что чувства к Денису – нечто новое для меня.
В четырнадцать я тоже плакала по Стёпе, но... не было той обжигающей боли в груди, не было еле сдерживаемого желания крушить все вокруг. Тогда мне было, скорее, обидно... за то, что выставил, что не ответил на чувства, не позволил быть рядом. Тогда я тоже страдала, но та боль и эта, которая раздирает меня изнутри на части...
В тот момент, когда за Денисом закрылась дверь, я дико хотела бежать за ним, спросить за что и почему он так поступает со мной. Я бы поняла его ненависть, его нежелание принимать меня в своём доме, но зачем эти поцелуи, зачем объятия? Чтобы ударить больнее? С каждым разом, когда он вначале притягивает, а затем отталкивает, в моё сердце будто кол вгоняют, проворачивают внутри, а затем вытаскивают, зашивают, чтобы всё повторить наново.
Я не знаю, в какой момент стала настолько зависимой от этого парня, но я уже боялась того, что испытывала. Нет, не потому что не хотела, а потому что боялась. Он не был обычным парнем из книг, романтиком, тем, кто будет гулять с девушкой под луной, читать стихи и носить на руках. Он был, скорее, эдаким авторитетом, тем, по которому плачут по ночам в подушку и за которым бегает половина девочек из школы.
Влюбиться за две недели... как глупо...
Только сейчас осознала, что прошло не так много. Всего две недели назад я потеряла маму, приехала в новый дом, встретила ненавистного мне братца.
Чем больше я размышляла, тем больше склонялась к мысли, что я полюбила его сразу, как только увидела его полные ненависти глаза, услышала его презрительный голос, почувствовала его руки на своей коже, губы...
Уже тогда я летела, как бабочка на огонь, не осознавая, что опаляю крылья. Да и откуда мне было знать, что любовь появляется так быстро? Я всегда думала, что нужно знать человека, его привычки, знать о нём всё, начиная с того, что он любит есть и заканчивая увлечениями, хобби, названием любимых книг. Что я знала о Денисе?
Только то, что он самоуверенный, дерзкий, наглый и безжалостный. Я не знала, что он любит есть, название его любимой книги, если он вообще читает. Ни названия любимой группы, песни, ни увлечений. Я ничего о нём не знала, но когда он был рядом, я мгновенно расплавлялась, становилась мягкой, чувствовала его всем телом. Наверное, это и есть любовь. Внезапная... всепоглощающая и... болезненная.
Стёпу я любила, но не так. Он был прав... это привычка. Он был рядом несколько лет, воспринимал и поддерживал меня, как старший брат. Наши мамы дружили, помогали друг другу, да и мы сблизились, он защищал меня от обид, давал советы, а я... думала, что влюбилась. Конечно, взрослый парень возиться с тобой, помогает и поддерживает, друг.
Именно им он и был... другом. Как жаль, что я поняла это только сейчас, влюбившись в другого. Послушай я Стёпу тогда, мы бы продолжили общаться, и я бы не лишилась его поддержки, хотя... кто знает, может это и к лучшему.
В дверь позвонили, а я была не в силах встать. Внезапно осознала, что я так и не закрыла двери. Услышала, как повернулась ручка, и в груди разлилось липкое чувство страха.
— Вита? — я выдохнула.
Чувство страха ушло на второй план. Стёпа.
— Я здесь, заходи, — крикнула из кухни.
— Что ты делаешь на полу? — первое, что спросил Стёпа, появившись в дверном проёме.
— Сижу, — пожала плечами я.
Он подошёл и пристально взглянул на меня.
— Где Денис? Он тебя обидел?
— Нет, — я мотнула головой. — Я из-за бабушки плакала, а Денис... домой поехал, наверное.
— Ну что ты, — Стёпа уселся рядом со мной, обнимая за плечи. — Иди сюда, маленькая, с бабушкой всё будет хорошо.
На глаза снова навернулись слёзы. Я никогда не могла сдержаться, когда меня жалели. Когда кричали не плакала, никогда не плакала, а когда вот так нежно прижимали к себе... ревела.
— Ты ведь не из-за бабушки плачешь, да маленькая? — я согласно кивнула. — Видишь, как оно. Я ведь говорил тебе, что не любишь ты меня, что это привязанность только. А я тебя любил... и сейчас люблю.
Я отстранилась, вставая на ноги.
— Почему ты пришёл?
— Не поверишь, но приревновал. Я видел, как он на тебя смотрел.
— Как? Он меня ненавидит, — горько усмехнулась я.
— Возможно, но ты же помнишь, что я говорил когда-то?
— Помню. Ненависть всегда рядом с любовью. Так?
— Да, так, маленькая.
— Тогда почему? Почему он так поступает? Почему заставляет ненавидеть его?
Стёпа пожал плечами, давая понять, что тоже не знает.
— Откуда у тебя такая машина? — задала я вопрос, который меня волновал.
— Я устроился на работу водителем к одному богатому бизнесмену. Однажды я спас ему жизнь... ну и вот...
— И всё?
— Он был благодарен. Подарил мне часть акций в его компании. У меня и квартира своя есть. Думал, что приеду за тобой, заберу к себе. Не сейчас, конечно. Я хотел твоего восемнадцатилетия дождаться.
— Стёпа, — неуверенно начала я. — Прости, но я...
— Я знаю, Вита. Видел, как ты на Дениса смотрела. На меня так никогда не смотрела. Друг я тебе.
— Друг, — я кивнула. — Давай выпьем чаю.
Мы пили чай и разговаривали обо всём, что произошло в нашей жизни.
— А я и так о тебе всё знаю, Витусь. Я всегда неведомо следил за тобой. Кстати, как так получилось, что Денис твой брат?
— Он не брат. Он приемный сын моего отца.
— Тебя отец к себе забрал? Не знал.
— Всего две недели назад.
— А мама что? Не против?
Я уставилась на Стёпу.
— Нет мамы. Умерла она. Две недели назад.
— Боже, я не знал.
Я посмотрела на Стёпу, не понимая, что за игру он затеял. Говорит, что следил за мной, а о матери не знает. Мама же не две недели назад заболела и даже не месяц. Если следил, знал бы. Возможно, ему не сказали, он же обо мне спрашивал, а не о матери.
В дверь снова позвонили.
— Я открою, — Стёпа поднялся, направившись к двери.
Кто мог прийти? Отец недавно звонил, спрашивал, как дела, всё ли хорошо у меня, сказал, что утром приедет.
— Ну привет, друг, — услышала, как Стёпа поздоровался, и намеревалась выбежать, но остановилась. Я знала, что это ОН пришёл, чувствовала, но не могла найти в себе силы выйти.
Я боялась, что если выйду, снова будет больно, снова буду чувствовать это обжигающее чувство.
— Я к Вите, — сказал, как отрезал.
Я услышала суету и отошла подальше от двери на кухню. Отвернулась, смотря в окно... я не хотела его ни слушать, ни видеть.
— Вита, — я невольно вздрогнула от его хриплого голоса.
Не повернулась, молча стоя у окна.
— Она не хочет с тобой разговаривать, — а вот это уже Стёпа.
Почему-то запротестовала. Не имеет права решать за меня.
— Дай нам поговорить наедине.
— Вита? — Стёпа будто спрашивал моего разрешения.
— Уходи, Стёпа.
— Хорошо, — в его голосе чувствовалось недовольство.
Мы так и стояли, я у окна, а Денис у двери, в ожидании ухода Стёпы. Только когда дверь закрылась, я смогла выдохнуть спокойно.
— Вита. Нам нужно поговорить.
— Говори.
— Ты правда его любила? — я повернулась, не понимая, откуда узнал.
— Правда, — смотря ему прямо в глаза.
— А сейчас?
— Что сейчас?
— Всё ещё любишь?
— А тебе какое дело? — дерзко вскинула голову.
— Вита, — Денис угрожающе двинулся ко мне.
— Не подходи, — протянула руку в останавливающем жесте.
Я не могла позволить, чтобы он подошёл. Если будет слишком близко, я не удержусь, не смогу.
— Ты можешь просто ответить?
— А что тебя это так волнует? Кто я для тебя, а? Молчишь? Дистрофичка я, понял? Никто для тебя. Ты бы не стал даже встречаться с такой, как Я. Так чего спрашиваешь сейчас? Что это тебе так важно? Люблю, не люблю. Тебе плевать должно быть, ясно? — Я сорвалась. Не собиралась ему всё это говорить, но не удержалась.
Дерзко взглянула в его глаза, видя в них злость. Злился на меня? Ну и пусть! Не в первый раз. Не отвечает. Просто смотрит. Отвернулась от него.
Услышала стук входной двери. Ушёл. Ну и пусть! Так лучше будет.
— Я люблю тебя, Вита, — его голос, как раскат грома.
Не ушёл!
Непроизвольно вздрогнула, но не повернулась.
Врёт! Снова больно пришёл сделать. Добить меня окончательно, унизить и растоптать, заставить признаться обоюдно и снова насмехаться надо мной.