Глава 29
Аня
— У тебя есть кокос? — с порога спросила я Аленку.
— Кокос? — она растерянно хлопала ресницами.
— Да.
— В смысле… орех?
— Нет, блин, белый порошок для втирания в десны! Конечно, орех.
— Нету. А зачем…
Я уже вошла и оглядывалась в поисках Егорки. Нет кокоса — так дайте мне хотя бы потискать любимого мужчину!
Если кто и может залечить мои раны, так только он.
Егорка сидел в манеже, что для него нетипично. И сосредоточенно мял и рвал листы бумаги. Тоже, видимо, чем-то расстроен.
Блин, я же без подарка! Вот растяпа. Надо было заехать в магазин. И кокос купить заодно. Что-то меня на нем заклинило. Видимо, нервное.
Я достала Егорку из манежа, обняла, уткнулась в его макушку… Кайф. Так бы сидела весь вечер с ним в обнимку.
Но Егорка брыкался, хотел обратно в манеж рвать бумагу.
— Что это с ним? — спросила я подоспевшую Аленку.
— Не знаю. Но, надеюсь, это развивает мелкую моторику. Начал с книжек, потом порвал журнал…
— Разозлился?
— Да нет. Просто ему нравится, как рвется бумага.
— Ты слишком толстые листы ему дала. Трудно рвутся.
— Ничего, трудности закаляют, — выдала Аленка.
И протянула мне “Баунти”.
— Пойдет? Вместо кокоса?
— Ты гений!
Я схватила шоколадный батончик, разломила пополам, вдохнула кокосовый запах… м-м-м! Запихала его в рот полностью и с наслаждением прожевала.
Аленка таращилась на меня с каким-то странным выражением. Как будто у меня на лбу рога выросли.
Нет, не выросли! Потому что я рассталась с этим козлищем Демидом.
Если бы я решилась вступить с ним в отношения, тогда да. Ходила бы с развесистыми рогами.
— Я там чайник поставила, — произнесла Аленка.
— Не хочешь запить?
— Можно, — промычала я с набитым ртом.
— А, может, поужинаем? У меня сегодня свинина с базиликом и сыром.
— Пока не хочу.
— Ну, тогда потом, вместе с Мироном.
Позже, когда мы с Аленкой расположились на диване рядом с манежем, она внезапно выдала: — Помнишь, как я ела халву?
— Э-э… когда была беременной? Помню.
— И мел.
— Да, было дело. А Егорка, кстати, на мел не бросается?
— Я не к тому.
— А к чему?
— Знаешь, почему я это вспомнила? Ты сейчас точно так же слопала “Баунти”! С таким же безумным видом.
— Да ладно! — рассмеялась я. — Я не беременна. Точно знаю.
— Прям точно?
— Абсолютно.
— Ну, ладно. А то мне показалось…
— Ерунда. Просто я сегодня не в себе.
— А что случилось?
Вот мы и подошли к неловкому моменту. Аленка не знает о моих отношениях с Демидом. О том, что было в Тайланде. О том, что случилось потом. Догадывается, конечно, но точно не знает.
Мне очень хочется с ней поделиться, но… Все, что я скажу, рано или поздно дойдет до Мирона. А там и до Демида.
Ну и пусть!
Демид
Рабочий день как раз заканчивался, когда я ворвался в кабинет Мирона.
— Пойдем, напьемся, — с порога заявил я.
— Я бы лучше пожрал, — выдал он. — Сегодня пахал без обеда.
— Ну, пошли, пожрем. И напьемся.
— Не пошли, а поехали. Ко мне. Аленка сегодня на ужин замутила что-то с чем-то… Забыл, что. Но главный ингредиент — мясо.
Да мне пофиг. Я хочу выпить. Хоть и догадываюсь, что это не поможет. А напиваться дома у Мирона — не комильфо. Я там и так недавно показал себя во всей красе.
У Мирона зазвонил телефон. Он ответил, начал с кем-то спорить о какой-то поставке… Я упал в кресло. Обхватил голову руками. Она до сих пор стянута железным обручем. Гонка не помогла. Мне ни капли не полегчало.
Но когда-нибудь это удушье меня отпустит. Должно отпустить.
— Что случилось-то?
Мирон сел напротив, внимательно смотрит в глаза.
Я не могу выдавить ни слова. Не могу контролировать свою рожу. Никак не получается изобразить нормальное состояние.
— Она в тебя влюблена по уши, — внезапно выдал Мирон.
— Кто? — опешил я.
— Анька, кто же еще.
Что это сдавливает мне горло? Слезы, что ли? Охренеть. Я не ревел с пятого класса! С того случая, когда у меня умер кролик.
И сейчас, естественно, не буду.
— Пошли, — вскочил я. — Надо срочно промочить горло.
Мы завалились в ближайший бар. Я заказал виски, Мирон — яблочный сок.
— Ты, блин… предатель! — накинулся я на него.
— Я за рулем. А завтра с утра важная встреча. Так что извини.
— Да пошел ты.
Я сделал пару глотков. Потом еще пару. С трудом допил стакан. Заказал второй. Но чувствовал — не лезет. Как будто закодировался! Что за хрень?!
Я что, и напиться теперь не могу? Должен же быть какой-то способ избавить меня от этого удушья и штыря в грудине!
— Так что там у вас с Анькой? — спросил Мирон.
— А, — я махнул рукой. — Ничего.
— Такое ничего, что у тебя всю рожу перекосило.
Наблюдательный, зараза.
— Я ее обидел, — вырвалось у меня. — Очень сильно обидел.
— Ой, да ладно. Разберетесь. Все будет пучком. - Не будет.
— Поверь дяде Мирону. Я тоже был таким, как ты…
— Ты таким не был! — внезапно заорал я. Сорвался. Нервы не выдержали.
— Ладно, ладно, — успокаивающе произнес Мирон.
Он смотрел на меня как на психа. — Ладно, поехали ко мне, — сказал Мирон, встал, и чуть не за шкирку поволок меня к выходу.
— Да не хочу я к тебе!
— А я хочу. У меня там вкусная еда. И жена. И ребенок.
Мне почему-то очень сильно захотелось заехать в глаз этому самодовольному отцу семейства.
— Бутылку пива я с тобой, так и быть, выпью, — продолжил он. — Дома.
— Да пошел ты, — вяло отмахнулся я.
Одолжение он мне делает, видите ли…
Но я все же поплелся за Мироном и сел в его машину. Виски не пошло, может, хоть пиво пойдет.
А еще — мне страшно не хочется ехать домой. Меня там никто не ждет. И жрать там абсолютно нечего. Дорога показалась очень долгой. Потому что я был не за рулем и ничто не отвлекало от мыслей. И мысли эти вгоняли меня в тяжелую депрессию.
Мирон опять завел речь о Снежной королеве.
— Ты в нее втрескался, она к тебе неровно дышит… в чем проблема-то?
Есть проблема. Есть.
— Не хочу портить ей жизнь, — глухо произнес я. — Я не должен был вообще все это начинать… Кажется, этот стакан виски только усилил головную боль. Обруч, сжимающий голову, скоро ее совсем расплющит.
— Я тоже думал, что никогда не женюсь, — снова начал Мирон.
Опять он за свое.
— А я не думаю! Я знаю. Я не должен. Потому что я дефектный.
— Слушай, ну что ты гонишь? — Мирон опять посмотрел на меня, как психа. — Какой у тебя дефект? Ты парень хоть куда.
Есть у меня дефект. Я никогда и никому не говорил об этом. Но сейчас… сейчас скажу.
— Я бесплоден, ясно? — почти заорал я. — Я не могу иметь детей. Как тебе такой дефект? Впечатляет?