Спорт - моя боль...

Тэхён молча сидел на мягком, покрытом кожей стуле, ожидая, когда окончится осмотр, и пытаясь дозвониться до Чимина.
Он уже двадцатый раз набирал номер Пака. Сгорбленная спина уже затекла от неудобного положения, рука немного онемела из-за того, что длительное время приходилось держать смартфон около уха, то есть на весу; а типичная, порядком поднадоевшая мелодия раздражала соматическую нервную систему. Тэхён скрипнул зубами, вновь набирая всё тот же номер. Какого же было его удивление, когда мелодия прервалась и он услышал сонный и уставший голос.

*****
Чимин тихо посапывал в кресле, зарываясь холодным, аккуратным и покрасневшим носиком в пушистый коралловый плед, который был настолько мал, что еле прикрывал озябшие ноги, закинутые на один из подлокотников, в то время, как на втором удобно устроилась розовая макушка. Но счастье его было недолгим. Всего за пару секунд эту идиллию нарушил хлопок входной двери и грохот в коридоре, который раздался эхом по всему дому. Чимин с трудом разлепил глаза, сбросил пледик и потянулся за смартфоном, чтобы воспользоваться им, как источником света на некоторое время. Парень босыми и промёрзшими ногами прошлёпал по голой плитке, от чего ему стало ещё холоднее. Добравшись до коридора, он щёлкнул выключателем и лицезрел на коврике, у двери, умирающую тушку.
-Чонгук! Идиот! Где тебя носило?! Я все нервы из-за тебя истрепал! - Чимин зарычал на своего подопечного, давая тяжёлый подзатыльник. Чонгук замычал, хрипя и прикрывая рот ладонью, одновременно с тем, пытаясь сглотнуть рвотные позывы. Брюнет поднялся с пола, еле держась на ногах и покачиваясь.
- Хватит дышать на меня перегаром, я и так знаю, что ты меня уважаешь. - процедил сквозь зубы розововолосый, подхватил Чона под руку и помог добраться до туалета.
Чуть позже обнаружилось, что плюсом ко всему у Чонгука начали проявляться первые признаки лихорадки: лицо покрылось красными пятнами, лоб просто горел, а сам Чонгук, не удержавшись на ногах и чувствуя слабость и озноб во всём теле, свалился в объятья Чимина, постанывая от боли в голове и сухости в горле.
- Идиот. - прошипел розововолосый отдёргивая руку от горячего, почти как раскалённый утюг, лба. Чимин перекинул руку брюнета через своё плечо и, придерживая того за талию, помог ему добраться до комнаты и лечь на кровать. Дело осталось за малым - снять с Чонгука насквозь сырую одежду и одеть на него чистую, хорошенько укутать его в одеяло, сбить температуру и ещё пару дел. "За малым." - ну как же. Из-за одного мелкого идиота придётся брать отпуск на работе. Чем он вообще думал, когда пил эту дрянь и шатался по улицам под дождём. Здоровье не даётся на блюдечке с голубой каёмочкой.
Чимин вновь смочил полотенце, выжимая, и положил на горячий лоб, а чувство гнева прилило к сердцу и охватило всё его существо. Чонгук уже час лежал на кровати и постанывал от ломки в костях и боли в голове, да и, слишком неожиданно для его холодного и рассудительного характера, нёс какую-то чушь про говорящие кактусы и вишню. Пак уже, мягко говоря, балансировал на грани. Ему одновременно хотелось рвать, метать и начистить морду одному безмозглому ребёнку, а вместе с тем жутко хотелось забить на всё у окунуться в блаженство под названием царство Морфея. Парень встал с края чонгуковой кровати, кинул взгляд на брюнета и бесшумно вышел из комнаты, чуть хлопнув дверью.
Чимин спустился на первый этаж, еле переставляя ноги от усталости, и заметил, как в гуще темноты мелькает маленький огонёк, появляясь и исчезая. Пак подошёл к тумбочке и взял телефон, включая его, перед глазами предстала куча, просто куча, пропущенных от ТэТэ. Как бы это странно не звучало, но смартфон завибрировал, как только рука Чимина потянулась к экрану, чтобы перезвонить. Парень тут же принял вызов.
- Да? - Чимин услышал копошение на том конце провода, после чего и голос Тэ.
- Чимин, твою ж.., ты где был? У меня тут проблемы! - Тэхён нервничает, и это сразу видно, как по дрожащему голосу, так и по несвязным предложениям, сбившейся речи.
- Чонгук вернулся. Он далеко не трезвый, да и к тому же скорее всего заболел. Я уже час ему температуру сбиваю.
- А я уже час дозвониться пытаюсь. - съязвил Тэ, хоть это сейчас, в такой странной и явно ненормальной ситуации, было неуместно.
- Ну извините, Ваше превосходительство, что я, ваш верный слуга и раб, пытался облегчить мучения одного неудавшегося алкоголика. - приторно-сладким голосом сказал Чим, сощурившись, сложил губы в тонкую линию, а ровные бровки съехали к переносице, придавая, так сказать, милому плюшевому медвежонку вид злой и надутой пельмешки.
- Ладно. Сейчас не об этом. Тут кое-что произошло. Помнишь того официанта из кафе? - обрывками проговорил Тэ, из-за чего атмосфера начала раскаляться, это странно. Чимин немного напрягся, но всё же положительно ответил, вдобавок кивая головой, хоть этого никто и не увидит.
- В общем он...эм...ну как сказать? - голос Тэхёна стал дрожать, а под конец предложения и вовсе сорвался, переходя на еле различимый шёпот. - Он...он попал в небольшое ДТП, разбился на машине из-за того, что мы с Чонгуком крутились посередине проезжей части. - Чимин почувствовал, как его пробила дрожь, а по щекам покатились слёзы, оставляя лишь мокрую дорожку и покраснение под глазами. Эти слова ранили, добавляли некий яд в это, и так непростое, положение. Гремучая смесь из страха, мучительного и неприкрытого, волнения и слабости перед этим жутким миром. Мечты рушатся, надежда исчезает. Переломный момент, хотя бы раз наступает в жизни человека, видимо у "солнечного" мальчика, коим Чимин был в детстве, это произошло сейчас, обрушив гору проблем на его по-детски хрупкие плечи. Когда окончится чёрная полоса предугадать невозможно. Единственное, что можно сейчас сделать, это заново построить мост и идти дальше, не оглядываясь назад. Для этого нужно лишь бросить Тэхёну сообщение о том, чтобы он кинул адрес больницы e-mail-ом, а сам собирался ехать к ним домой, присмотреть за Чонгуком.

*****
Какие-то пару минут на такси, вдохнул прохладный ночной воздух и Чимин уже влетает в больницу, снося всё, что попадает на пути. В приёмной его встречает Тэхён, хватает за руку и усаживает туда же, где недавно сидел сам, успокаивает его, прижимая к себе и поглаживая по спине. У самого-то на глазах слёзы наворачиваются от осознания того, что он в этом виноват, но Ким терпит, лишь бы успокоить такого чувствительного и трогательного человека, как Чимин.
- Эй...ты чего? Всё же хорошо, тем более Чонгук дома, не стоило тебе так волноваться и мчаться сюда через весь город. - Тэхён аккуратно отодвинул Пака от себя, заглядывая в испуганные и взволнованные глаза и убирая всё ту же привычную перламутрово-розовою длинную чёлку.
- Тэ....- парень немного всхлипнул - можешь поехать и присмотреть за Чонгуком? - Чимин с надеждой заглянул в глаза друга. - Я тут останусь.
- Зачем? Не ты же виноват в том, что произошло. - Ким с некой апатией на лице и чувством вины в груди опустил голову светловолосому на плечо.
- Я хочу остаться с Юнги.
- Но почему? - Тэхён удивлённым взглядом бегал по лицу друга, полагая, что здесь есть какой-то подвох. Но ничего, ни единой эмоции, кроме страха?
- Мне это нужно и я не вижу смысла рассказывать обо всём тебе. - Чимин встал с места, уверенно направляясь к высокому мужчине в маске и белом халате, что только что вышел из операционной. Тэхён растерянно глянул в спину розововолосого и направился в сторону друга, лишь для того, чтобы дёрнуть того за плечо, отвлекая от очень важного для Пака разговора, и попросить ключи от дома. Чимин уверенно протянул Тэ связку ключей со словами "Позаботься о нём." Ким мигом их выхватил и с громким звоном бросил в карман, где они ударились о телефон, отдавая эхом в пространство, воздух которого был пропитан запахом медикаментов.
Такси уже давно было вызвано, а водитель вёл счёт на каждую секунду, ожидая клиента и постукивая пальцами по рулю. Тэхён вышел из больницы, разглядывая ряд машин и осознавая, что он даже не спросил адрес, по которому собирался ехать. Но он всё же сел в машину, попутно набирая номер Пака, который сбросил вызов и тут же прислал сообщение с неожиданно именно той информацией, которая требовалась для того, чтобы добраться до нужного места и вновь поссориться с Чонгуком, который явно будет против всех этих махинаций. А если тот ещё и будет в состоянии сопротивляться, то Тэхёна просто выставят за дверь, давая понять, что его здесь никогда не примут и ему вообще здесь не место. Отчаяние заставляет опустить руки, особенно когда резко понимаешь, что никому не нужен. И зачем спрашивается так жить? Но сейчас он смог себя пересилить, сжал ладони в кулаки, в одном из них сдавливая ключи, и одтав деньги за проезд, вышел из машины. Тэхён на ватных ногах шёл вперёд, по направлению к дому, медленно и размеренно ступая по земле. Он слышал, как сзади скрипят колёса, и машина, набирая скорость, исчезает в пучине темноты, не оставляя шансов на отступление.
Ким быстро преодолел препятствия в виде калитки с паролем, который Чимин любезно предоставил всё в том же сообщении; и тяжёлой двери из металла и соединений других химических элементов, нет смысла углубляться в это. Тэхён тихо, совсем бесшумно, вошёл в дом, полагая, что Чон всё ещё спит, и прикрыл за собой дверь, отрезая поток влажного и холодного ночного воздуха, который постепенно стал сменяться на более горячий, проникающий под кожу и гоняющий мурашки по всему телу.
Шатен снял обувь и бросил верхнюю одежду на тумбочку, которая удобно располагалась прямо под вешалками и занимала лишь малую часть узкого коридора.
Тэхён прошёл вдоль стены, и пошарил по ней рукой в поисках выключателя. Послышался еле уловимый щелчок, цепь замкнулась, а комнату осветило яркими лампочками, которые расположились вокруг натяжного потолка, образуя круг. ТэТэ прошёл дальше по коридору и немного огляделся, примечая, что здесь довольно-таки комфортно, но в то же время пастельные оттенки выражают некую сдержанность. Ким стал выбирать свой следующий пункт назначения, в целом их было четыре: либо подняться по деревянной двухмаршевой лестнице с винтажными перилами вверх; либо спуститься по похожей, но более прочной лестнице вниз, видимо в подвал, где находился всякий хлам; либо свернуть направо, к двери, от которой веяло прохладой, скорее всего это пристроенный гараж; либо пройти прямо, где через чуть приоткрытые раздвижные двери был виден самый край дивана. Тэхён облизнул высохшие губы, выдохнул, мило надувая щёчки, и направился вглубь дома, раздвинул двери до конца, и ничего не обнаружив, решил-таки подняться на второй этаж.
Ким пытался всё делать как можно бесшумнее, но ступенька, так неудачно скрипнувшая прямо под ногами, заставила вздрогнуть не только самого парня, но и того кто тихо посапывал у себя в комнате, хмурясь и пытаясь нащупать своё тёплое одеяло кремового цвета с кофейными вставками, которое затерялось где-то в ногах.
ТэТэ шумно выдохнул и продолжил подниматься наверх. Он быстро проскользнул по коридору, по дороге приоткрывая все двери, чтобы выяснить, где именно дрыхнет Чон. Где-то, почти в самой дальней комнате послышался кашель, за которым последовал немного приглушённый стон боли. Тэхён пошёл навстречу этому шуму, открыл дверь и прошёл внутрь, чувствуя обонятельными рецепторами резкий и неприятный запах перегара, а на глазах выступила влага, как бывает, когда режешь лук. Шатен сразу же поднёс ладонь к лицу, закрывая ею носик и пытаясь дышать только через рот, лишь бы этот запах вновь не коснулся чувствительных клеток. Ким подошёл к окну для того, чтобы приоткрыть его, повернув ручку на 180 градусов, и установить его в режим проветривания. Сделав глоток свежего воздуха, Тэхён немного успокоился. Шатен подошёл к Чонгуку и чуть склонился над ним, притрагиваясь ко лбу парня. Чон дёрнулся, отталкивая изящную кисть в сторону, и чуть приоткрыл свои тонкие розовые губки, шумно вздыхая. Тэхён всегда слишком много думает, залипая на что-либо с открытым ртом. Вот и сейчас он задумался, натягивая на брюнета одеяло до самого подбородка. Грудь Чонгука тяжело вздымалась, а ослабленная рука вцепились в кисть Тэ, вторая же с силой откинула одеяло с торса, прикрывая лишь ноги.
- Избалованный пафосный ребёнок. - пробормотал Ким себе под нос, обводя парня взглядом. Чонгук выглядел красиво в любом виде. В какую бы глупую, позорную или смущающую ситуацию он ни попал, парень всегда легко выкрутится, уйдёт с высоко поднятой головой и будет продолжать доминировать. Лунный свет проникал сквозь окно, заливая комнату и оглаживая бледную кожу Чонгука, ровные кубики пресса и рельефный живот, который виднелся из-под задранной свободной футболки; сильные накаченные руки с ярко выраженными ниточками вен и прекрасное выразительное лицо с холодным тоном кожи, тёмными подрагивающими ресницами, которые обрамляли закрытые глаза. Тэхён покраснел, понимая, что сейчас ему только сердечек в глазах не хватает и слюнки у рта. Он аккуратно, лишь бы не разбудить, убрал руку Чона со своей. Ким, не замечая того, что делает, сел на пол, поджимая под себя ноги, сложил руки на кровать Чонгука и опустил на них голову, медленно засыпая и расслабляясь.

*****
Тишина утра, такая непривычная для этих мест. Ни единого звука за окнами, лишь тихое дыхание и шуршание кожи о постель.
Чонгук повернул голову и попытался открыть глаза, которые немного отекли, из-за чего образовались синяки. Чон потёр закрытые глаза и зевнул, причмокивая и чувствуя горечь на губах и какой-то едкий вкус, который хуже, чем полынь. Чонгук еле приподнялся, прочищая горло, так как оно сильно першит, и прижал руку к голове, потирая височную область. Брюнет всё-таки встал с постели, не переставая придерживать голову, и наконец-то заметил любезно предоставленный стакан воды и упаковку обезболивающего на прикроватной тумбочке. Парень закинул пару таблеток в рот, проглотил и запил водой, которая была настолько безвкусная, что напоминала дистиллированную, так как эта жидкость в обычном состоянии, растворяя в себе некоторые газы, приобретает хоть какой-то привкус. Чонгук поморщился и вышел из комнаты, ударившись плечом о косяк, так как он всё ещё терялся в пространстве. Чон спустился по лестнице и вдохнул полной грудью воздух, пропитанный потрясающим сочетанием запахов свежезаверенного кофе, чая и свежеиспечённых булочек. Чонгук прошмыгнул в кухню, думая, что это Чимин, но приметив перед собой полноватую фигуру, разозлился без причины. Откуда взялась эта ненависть к полным людям? Когда она начала так стремительно развиваться? Он не знает, да и не пытается узнать.
Он просто ненавидит Тэхёна.
Он не может ничего с собой поделать, но когда он видит перед собой эту пухленькую фигуру ему хочется нагрубить, унизить, довести до слёз, растоптать в пепел, просто уничтожить Кима морально.
- Собирайся и проваливай к чёрту! Сюда тебя никто не звал! Ты меня бесишь! Ты мне противен. - Чонгук, оперевшись о косяк смотрел на напряжённую спину, зло сощурив глаза и ядовито проговаривая каждое слово, вкладывая в эти фразы всю свою ненависть и всё презрение, которое он чувствует к этому парню. Как бы Тэхён хотел сейчас быть не здесь. Как бы он хотел, чтобы сейчас было, как в комедийных фильмах: Тэ вытаскивает наушники из ушей и говорит: "Ты что-то сказал!" А Чонгук, посмеявшись, нежно обнимет со спины, укладывая свои сильные и широкие ладони на талию, прошепчет: "Да так, говорю, что люблю тебя."
Но так не будет.
Никогда.
И не нужна соль в эту яичницу, совсем не нужна, потому что он пересолит, слишком влюблён. Тэхён стёр рукавом рубашки выступившие слёзы, и бросив фартук на столешницу, вышел из кухни, задевая плечом, Чона, на лице которого расползлась циничная, самодовольная и презрительная улыбка. Так отвратительно.
Тэхён схватил свою одежду, на ходу натягивая на ноги свои конверсы, и вылетел на улицу. Ким изо всех сил сдерживал слёзы, которые рвались наружу от боли и обиды, но переступив порог собственной квартиры, отпустил и расслабился, давая волю переполняющим его сердце чувствам. Он упал на пол, сворачиваясь калачиком и сжимая в руках кожу своего живота до белых костяшек и синяков под пальцами, как будто пытаясь вырвать. Нервы, мягко говоря, сдали.
Больно, когда понимаешь, что не можешь себя перебороть, что у тебя нет силы воли и что ты постоянно сдаёшься, надеясь на будущее и откладывая всё на завтра.
Больно, когда осознаёшь, что твои мечты никогда не исполнятся, потому что они почти невозможны. Зачем тогда вообще мечтать?
Больно, когда знаешь, что ты никому не нужен. Никто за тебя не вступится и не поддержит.
Больно, когда каждый раз смотря на отражение в зеркале, начинаешь всё больше и больше себя ненавидеть.
Больно, когда помнишь то время, где тебя вытащили из тусклой жизни, наполненной лишь разочарованием в людях, в себе и мыслями о суициде. Сейчас такая жизнь начала медленно возвращаться и от этого ещё больнее. А ведь Чимин так старался. Теперь всё ещё хуже.
Больно, когда появляется сильное отвращение к самому себе из-за слёз, которые текут ручьём. Да, ты осознаёшь, что у других и похуже бывало, например Юнги. Но он держится, всеми силами хватается за жизнь и ни за что не сдастся. Понимаешь, что ты слабый и не способен на большее, чем просто жалеть себя.
Больно, когда ненавидишь себя всей душой и не можешь найти причины жить.
Тэхён пытается, но не может.

*****
Юнги тяжело дышал, видя перед собой Чимина, который ревел, изредка всхлипывая и вцепившись с бездыханное тело. Смотрел на то, как Чимина хватают за плечи, за руки, за талию, лишь бы оттащить и успокоить, но парень не сдаётся, продолжая вырываться. Юнги видит, как один из врачей берёт шприц и вкалывает что-то его солнечному мальчику. Юнги смотрит на то, как Чимин делает последние попытки вырваться, и стоит сказать, что они оказываются успешными. Пак на ватных ногах доходит до койки и обессиленно падает по пол, розовая макушка опускается на кровать, рядом с рукой Мина, кисти Чима нежно и осторожно обвивают запястье Юнги, и их пальцы переплетаются. Юнги видит это всё. Он кричит, разрывает горло.
- Юнги! - мятноволосый в ужасе распахивает глаза, сразу же закрывая и пряча зрачки от яркого света.
- Ч..Чим...в..оды, - он с трудом выдавил из себя фразу, жмурясь и замечая, что одним глазом он видит более расплывчато, чем другим, а на голове обнаруживаются бинты. Сразу же вспомнились некоторые ужасающие фрагменты, видимо кошмар приснился. - Что..о со..м..ной? - уже более уверенно, но всё ещё заикаясь, сказал Юнги, хотя память постепенно начала возвращается из-за чего вопрос оказался довольно-таки бесполезным. Чимин подошёл к мятноволосому, шмыгая носом, улыбаясь и невинно моргая своими опухшими глазами. Пак бережно приподнял Юнги с постели, помогая устроиться удобней, а затем поднёс к губам парня стакан с тёплой кипячённой водой. Юнги засмеялся, забирая стакан из рук удивлённого Чима.
- Ну что ты так смотришь? Я же не инвалид. Руки-то и ноги у меня работают. - Мин согнул ноги в коленях и свободной рукой помахал перед лицом Чимина.
- А я-то думал смогу тебя с ложечки кормить. - расстроенно пробурчал Чимин, опустил голову и надул губы.
- Боже, какой милый. - прохрипел Юнги и поставил сосуд, наполненный водой, на тумбочку. Мятноволосый обнял Чимина за талию, притягивая к себе, и уткнулся тому в живот, прижимая всё сильнее и сильнее, чуть ли не до треска в костях.
- Ты меня решил сломать? - тихо засмеялся Пак, чтобы не нарушить эту романтическую атмосферу, и обнял в ответ, укладывая руки на плечи и потрепав ментоловые волосы.
- Знаешь, это всё так странно, как любовь с первого взгляда. Я в неё никогда не верил...до вчерашнего дня. Я не знаю о тебе, ровным счётом, ничего, но меня как магнитом притягивает к тебе. Я не знаю как это назвать. - Юнги проговаривал это настолько нежно, что сердце Чимина начало трепетать, ударяясь о грудную клетку и отбивая бешеный темп. Мин ласково улыбнулся, расцеловывая тыльную сторону ладони, которая за секунду до этого покоилась на его щеке, поглаживая большим пальцем уголки губ и скулы.
- Я чувствую тоже самое.
Они счастливы, и это никто не разрушит.

__________
Глава немного скучная, но надо же мне как-то развивать события ххх. И да, Тэхён вообще оборзел, он работу прогуливает! Я тоже так хочу! Ахахх. Ладно~ Если есть ошибки, прошу прощения~