Глава 20
— О чем ты говоришь, Сэм? — гляжу прямо в холодные серые глаза светловолосой. Они пустые, словно девушка мертва. Такие глаза нагоняют ужас. Мертвые глаза.
— Боже, ты правда не догадываешься? — Саманта смеется, а затем достает что-то из своего кармана и кладет в рот, запивая коктейлем.
— Сэм, не стоит... — начинает Нам, но Саманта останавливает ее лишь одним взглядом.
— Фрин слишком заигралась. Пора бы это остановить, — светловолосая усмехается.
— Если ты сейчас не заткнешься, Миллер, я клянусь, я... — рычит Фрин, прожигая взглядом Сэм.
— Нет, о чем она говорит? — требовательным тоном спрашиваю я. Я буквально нахожусь на грани.
Нам аккуратно гладит мое плечо, но в данный момент меня это не успокаивает, а раздражает. Я хочу знать, о чем они говорят.
— Бекки, выйди на улицу, мы поговорим потом, — шатенка почти умоляет меня, но я непреклонна.
— Нет! Скажи мне, о чем она!
Саманта победно улыбается.
— Ты опять под кайфом, Миллер? — брезгливо интересуется Хенг, на что девушка лишь пожимает плечами.
— Отвечай своей девушке, Фрин, — улыбка Сэм превращается в хищный оскал. — Или скажу я.
По моим щекам уже катятся слезы. Я не отрываю взгляда от светловолосой, что так ненавистна мне.
— Сэм, не нужно, — пытается остановить это безумие Хенг, но Райян хлопает его по плечу.
— Расслабься, чувак.
— Не трогай меня, уебок, — Хенг отталкивает Кэмбелла и дарит ему очередной презрительный взгляд.
— Расскажи мне, — прошу я уже у Сэм.
— Ох, ты уверена, Бекки? — с притворным беспокойством спрашивает девушка. Я молча киваю. Миллер вновь ухмыляется, допивая свой коктейль и продолжает: — Думаю, этим все же должна заняться Фрин.
— Я скажу ей наедине, — нервным голосом еле слышно говорит Сароча.
— Нет! — громко возражаю я. — Говори мне сейчас! Ты не сможешь солгать перед ними!
Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я абсолютно не готова к тому, что хочу услышать, но мне нужна правда. Я устала жить в чертовой лжи.
— Прости... — потеряно говорит Фрин. — Прости меня, пожалуйста. Просто помни, что я не знала тебя...
— Скажи мне, Сароча! — мой голос непривычно жесток.
Саманте явно доставляет удовольствие развернувшееся представление, как и Райяну. У Нам на глазах слезы, она испуганно смотрит на меня.
— Той ночью, когда ты... Когда ты напилась на вечеринке, мы играли в разные игры и... — Фрин не может грамотно выразить то, что хочет сказать. Слова ей даются с большим трудом. — Дело дошло до игры «Вызов принят».
Карие глаза внимательно смотрят на меня, ожидая реакции. Смысл ее фразы до меня доходит спустя пару секунд. Я недоверчиво поднимаю брови и просто не верю своим ушам. Этого быть не может. Не она, она бы так не сделала!
— Возникла идея...
— У кого она возникла, Фрин? — Саманта перебивает ее, злобно усмехаясь.
— У меня. — на одном выдохе произносит шатенка. — Это было моей идеей. Это казалось веселым, и мы с Райяном... Мы поспорили.
Обжигающие слезы бегут по моим щекам, но я не обращаю на них никакого внимания. Поверить не могу, что это правда. Пускай это будет сон, ну пожалуйста!
— Мы поспорили на то, кто быстрее начнет с тобой встречаться и в итоге переспит. — продолжает она, смотря на меня безумно грустным взглядом. — Победителю досталась бы тысяча долларов.
— Нет, — шепчу я, поднимаясь с мягкого дивана. — Нет, нет, нет... Этого быть не может.
Дыра, образовавшаяся в моей груди, горела адской болью. Я смотрела на неё, сквозь пелену слез и не понимала, почему именно я.
— Вы знали? — поворачиваюсь к Хенгу и Нам.
— Я пытался предупредить тебя, Бекки. — с досадой говорит Хенг, обнимая плачущую Нам.
Не понимаю, как я все еще стою на ногах. Меня только что морально раздавили.
— Бекки, прости меня. — Фрин поднимается со своего места, приближаясь ко мне.
— Не подходи ко мне! — кричу, не обращая никакого внимания на посетителей.
— Помнишь, как она пригласила тебя к себе на фильм? Или, может, возила в кафе? А когда отдала свою толстовку? — Кэмбелл зло усмехается. — Все для того, чтобы ты была более расположена к ней.
Я еще никогда не чувствовала себя так плохо. Она играла со мной. Все это время было просто глупой игрой. Все было спланировано, и абсолютно все об этом знали. Даже Нам, которой я так верила.
— Фрин рассказывала все: и как ты смеялась над тупыми шутками, и как краснела, когда она практически не старалась, и как стонала во время...
— Заткни свой ебаный рот! — взрывается Хенг и кричит на Саманту. — Достаточно!
— Скажи что-нибудь. — просит Фрин, делая шаг мне навстречу.
Меня всю трясет. Я не могу здраво мыслить. Голова совсем разболелась.
— Я хочу узнать, лишь одно... — медленно проговариваю хриплым голосом. — Почему я?
— Ты просто... была там. И все. Просто попалась под руку. — честно признает она. — Я знаю, что все испортила.
— Ты шутишь?! — вскрикиваю и захлебываюсь в новой порции слез. — Ты издеваешься надо мной?!
— Нет! Боже, прости! Я не знала тогда, что правда влюблюсь в тебя!
— Ты ненормальная! — спешу к выходу, но Фрин хватает меня за руку. Я отталкиваю ее со всей силы, что у меня осталась и выхожу на свежий воздух. Она выбегает за мной. — Ты все разрушила! Ты разрушила мою жизнь! Ты просто взяла и разбила мне сердце, понимаешь, Сароча?! Но ради чего? Ради тысячи долларов? Столько я стою?!
Я кричу, удаляясь как можно быстрее к автобусной остановке. Слезы не прекращают бежать по моим щекам.
— Но я люблю тебя! — в отчаянии кричит Фрин. Я скептически качаю головой. — Я правда люблю, больше, чем кого-либо. Я пыталась уговорить Райяна не рассказывать тебе, пыталась уговорить Сэм, но они не хотели... Я... Я думала это не важно, ведь мы состояли в отношениях...
— Ты отвратительна, Фрин Сароча! Я не хочу слышать эту ложь! Что, блять, с тобой не так? Зачем тебе нужны были деньги?! Твоя семья достаточно обеспеченная! Что ты сделала с ними?
— Я... — ее голос так неуверен, но мне плевать. Я не хочу видеть ее. — Я хотела вложить их на нашу будущую квартиру... Я планировала это...
Резко останавливаюсь и поворачиваюсь к девушке.
— Ты что?.. Ты правда больная. — толкаю ее в плечо и вновь иду по направлению к автобусной остановке.
— Я знаю, мне нет прощения, но пожалуйста! Дай мне шанс! Прости меня, мы справимся с этим.
— Простить тебя? Ты мне противна! — голова раскалывается от боли. Я слишком много плачу. — Отстань от меня!
— Что мне сделать для тебя? — кричит шатенка, и я слышу, как она всхлипывает. — Я сделаю все, что угодно.
— Ты ничего не можешь сделать, а теперь отстань от меня, Фрин!
— Бекки!
— Отъебись! — громко кричу я, ускоряя шаг.
Она правда вскоре останавливается и потеряно смотрит мне вслед. Я ненавижу ее, я так сильно ненавижу ее! Она смогла так жестоко поступить со мной, она обманывала меня, рассказывала все, о наших отношениях! Да это даже не отношения были.
— Бекки, ты в порядке? — стекло незнакомой мне машины опускается и за ним я вижу Сару. Она обеспокоенно смотрит на меня. — Тебя довезти до общежития?
Пытаюсь что-то сказать, но слова не идут, есть лишь горькие соленые слезы. Киваю и она предлагает мне сесть на пассажирское сидение. Я так и делаю.
Какое-то время мы едем молча, но затем синеволосая спрашивает:
— Она рассказала тебе, да?
Удивляюсь. Сара знала тоже? Черт, я ненавижу её еще больше. Со сколькими людьми еще она обсудила это?
Лишь киваю, закусывая губу, а Сара тихо шепчет:
— Мне жаль.
***
Один месяц без нее. Я прожила ровно один месяц без шатенки. Я не могу поверить, что ее нет. Я тоскую по ней, мне так не хватает ее. Я плачу почти каждую ночь, но Нам уверенно говорит мне, что так будет лучше. Так будет всем лучше.
Фрин посылает мне сообщения, но я не отвечаю. Блондинка строго за этим следит.
Я никакая. Просто никакая. На уроках я напоминаю овощ. Постоянно молчу, и даже Тайлер не способен меня разговорить. Мне плохо. Мне нужна Фрин. Она не могла так поступить со мной, а я не могла так жестоко обойтись с ней.
Второй месяц — сущий ад. Я ненавижу Сарочу. Когда случайно встречаю ее в коридорах, то готова просто разорвать ее на куски. Она мне противна. Я не хочу видеть ее. Сообщения девушки я тут же удаляю. Как она могла поспорить на меня? Эта девушка просто отвратительна.
В третий месяц у меня появляется мысль о том, что я могу все исправить. Нам сдерживает меня, и я делаю попытку сбежать к Фрин ночью, но блондинка ловит меня за этим. Теперь каждую ночь она приковывает одну мою руку к кровати наручниками. Даже знать не хочу, откуда они у нее. Я пыталась написать сообщение Фрин, но кажется, она сменила номер. Да и в Университете я ее больше не вижу.
Четвертый месяц дается мне сложнее всего. Я не хочу ни есть, ни спать, ни учиться. Я лишь хочу увидеть родное лицо с пронзительными тёмно-карими глазами. Но ее нет. Она пропала без вести. Ее мать не знает, где она. Саманта тоже уехала. Мне так одиноко, несмотря на поддержку Нам, Пэм, Тайлера и Хенга. Иногда меня посещают мысли о смерти, но я отбрасываю их в дальний угол. Глупость.
На пятый месяц я чувствую... Облегчение? Не знаю, но дышать мне становится легко. Я подтягиваюсь в учебе, активно хожу в читательский клуб, смотрю фильмы с друзьями. И мне радостно. Мое жизнелюбие вернулось. Даже когда я вижу сообщение от незнакомого номера на своем мобильном, я не тоскую.
Неизвестный номер: Прошу, прости меня. Я виновата. Прости. Я все еще люблю тебя.
Со спокойной душой печатаю ответ:
Я: Я прощаю тебя, Фрин. Но больше не люблю.
Я смирилась с этим. Так будет лучше для всех.