Глава 10
Хенг скинул адрес, и я с Пэм поспешили прямиком к машине. Скрывать правду от подруги я не могла и прямо сказала, что направляюсь на помощь к Фрин. Памела ничего не ответила, но в ее глазах виднелся немой укор. Ей не нравилась Сароча. Да и мне тоже, но... Я будто чувствовала, что необходима ей и почему-то считала своим долгом примчаться как можно скорее.
Ехать пришлось около часа. Я считала, бросая косые взгляды на наручные часы. Паника подступала все ближе, мне становилось трудно дышать. Что у них там случилось? Надеюсь Фрин в порядке. И Хенг в порядке.
Нам звонила пару раз, когда мы были в пути, но я не отвечала, боясь, что меня просто не хватит на данный разговор. Нервно закусывая губу, я отправила сообщение Хенгу о том, что мы уже подъезжаем.
На улице было темно, но это не помешало рассмотреть дом, который предстал моему взору. Огромный, светлый, двухэтажный... Смотря на этот дом, появляется лишь одна мысль — в нем кипит жизнь.
Я выскочила из машины, поблагодарив Пэм, и уже было побежала к изгороди, что огораживала дом, но Уайт остановила меня:
— Бекки, постой!
— Что? — обернулась я на Памелу, вопросительно подняв бровь.
— Будь аккуратнее, — просит девушка, — я могу подождать тебя здесь.
Немного раздумываю, но затем качаю головой:
— Думаю, Хенг в состоянии меня отвезти потом.
Пэм молча кивает, и заводит машину. Кидаю еще один взгляд на подругу, а потом спешу к дому.
Стучу в широкую дверь явно из дорогого дерева. Хенг открывает почти сразу же. Он выглядит очень взволнованным, я никогда не видела его таким.
— Спасибо, что приехала. Я знаю, что уже поздно...
— Брось, — нервно отвечаю я, — где она?
Хенг запускает руку в волосы.
— На заднем дворе.
— Что произошло?
— Она... — Хенг делает многозначительную паузу. — Она подавлена, Бекки.
— Так что случилось?! — не выдерживаю я и практически выкрикиваю эту фразу парню в лицо.
— Ее мать выходит замуж,— тяжело вздыхает Хенг. — Выходит замуж за того человека, которого Фрин терпеть не может.
— За кого?
Слышу громкий звук разбитого стекла. Хенг нервно оглядывается, а затем вновь поворачивается ко мне. Внимательно смотрит, а затем на одном дыхании произносит:
— За отца Саманты.
Эта фраза ударяет меня не хуже оплеухи. Удивленно смотрю на парня, растерянно хлопая глазами.
— Но... как это вообще возможно? — с трудом спрашиваю. — Она же уехала.
— Она уехала, но ее отец остался, — объясняет Хенг,— и он тоже без понятия, где она.
— Что же он за отец? — неожиданно на место удивлению приходит возмущение.
— Не очень хороший. Но сейчас главное не это. Послушай, Бекки! — Парень пытается привлечь мое внимание. — Я знаю, что вы не в лучших отношениях, но... Ее мать позвонила ей и сообщила о свадьбе. Она была растеряна, огорчена и очень зла. Приехала сюда, в надежде застать ее, но они с мистером Миллером куда-то ушли. Разочаровавшись еще больше, Фрин выпила половину бару, при том, что ей нельзя! А затем начала названивать мне! Я пытался ее успокоить, правда, но у меня не выходит! Она сломала кучу вещей здесь! — Хенг отчаянно схватился за голову. — Она несла явный бред, иногда повторяла твое имя.
Все, что рассказывал мне парень никак не могло уложиться в моей голове. Пьяная Фрин, ее мать, отец Саманты... Сплошная путаница. Повторяла мое имя...
— Но... Почему она так его не любит? — недоумевала я, пока Хенг вел меня во двор через кухню. На полу лежала битая посуда, поломанная на две части рамка от фото и еще несколько предметов, назначения которых я не могу сказать.
— Это длинная история, — парень открывает дверь во двор, и я могу видеть силуэт Фрин. Она сидит на траве, смотря на небо. — Не мне рассказывать ее.
Я молча кивнула, а затем шепотом добавила:
— Не знаю, чего ты от меня хочешь, но я попытаюсь сделать все возможное.
— Спасибо. — он стиснул мое плечо в знак благодарности, а затем поспешил удалиться.
На подгибающихся ногах я прошла в двор, и закрыла за собой дверь. Тихо. Дует прохладный ветерок.
— Тебе Хенг позвонил, да? — ледяной голос режет умиротворяющую тишину.
— Да. — Беру всю свою смелость в кулак и сажусь рядом с шатенкой на мягкую траву.
Внешний вид Сарочи меня удивляет. Она вновь в своей серой толстовке, но ее фирменной ухмылки нет. Глаза будто налились кровью, волосы спутаны, чувствуется отчетливый запах алкоголя. В руках девушки подожженная сигарета, но она не подносит ее к губам, лишь наблюдает за тлеющим фитилем.
— Надо бы врезать ему хорошенько. — Все в той же манере произносит девушка, стряхивая пепел.
— Не нужно. Он волновался за тебя.
Шатенка переводит взгляд с сигареты на меня, и грустно усмехается.
— За меня не нужно волноваться. Мне не нужна ваша гребаная жалость, понятно?
— Это просто забота. — Я пожимаю плечами, внимательно глядя на девушку.
— Забота... — тихо повторяет Фрин. — Я не пила раньше. Не нужно на меня так смотреть. — Резко переводит тему девушка.
— Хорошо. Почему ты выпила половину бара именно сейчас?
Карие глаза раздраженно смотрят в мои серые.
— Какая тебе разница? Иди, потусуйся с Райяном.
Никогда не видела, чтобы Фрин была столь эмоциональной.
— Я просто хочу помочь.
Эта фраза была сказана таким жалким голосом, что шатенка рассмеялась.
— Помочь мне? — девушка хватает бутылку алкоголя, что валяется рядом с ней, и делает большой глоток. — Просто уходи, Бекки.
Мое имя в ее, пусть и пьяном, исполнении звучит так нежно, что я не в состоянии бросить ее сейчас. Так странно... Ледяной голос способен говорить невероятно нежным тоном. Фрин Сароча — кладезь противоречий.
— Просто скажи мне, что произошло.
Фрин смотрит на меня снизу вверх, обдумывая что-то, а затем отвечает:
— Моя мать решила сообщить мне о свадьбе только сегодня. Она собирается выйти замуж за Чарли Миллера — отца моей бывшей. — Девушка бросает окурок в траву. — Они женятся через два месяца.
Ее ответ вызывает во мне разные чувства: с одной стороны я приятно удивлена, что она рассказала мне это; с другой — меня ужасно огорчает её состояние и то, что я ничего не могу сделать с этим.
— Думаю, — пожимаю плечами, — у нее была причина не говорить тебе раньше.
— Ты не знаешь ее. — Отчеканивает девушка, смотря на звездное небо. — Она терпеть меня не может с самого рождения. Когда умер мой брат... Она обвинила меня. Уэсли разбился насмерть в дорожной аварии. Не справился с управлением байка. Мать обвинила в этом меня, так как видела, что я игралась с байком брата. Она предполагала, что я сломала там что-то. Но я ничего не делала, клянусь! — Девушка закрывает лицо ладонями. — Она любила его больше, намного больше меня. Он был обаятелен, общителен, вежлив и талантлив во всем. Прекрасно играл на рояле, неплохо рисовал, хорошо играл в футбол. Мать была безумно горда им, а когда его не стало... Будто сошла с ума.
— Ты не можешь винить ее в этом, у нее был шок.
— У меня тоже! — внезапно выкрикивает шатенка. — У меня тоже, Бекки! Мой брат погиб! Единственный, кого я любила на самом деле!
Молча смотрю на расстроенную девушку. Она надевает капюшон на голову и прячет руки в карманы, тяжело дыша.
— Сколько тебе было, когда он попал в аварию? — осторожно спрашиваю я.
— Восемь. — Фрин поворачивается ко мне, но с моими глазами предпочитает не встречаться.
— Мне жаль.
— Да не нужна мне твоя жалость! — вспыхивает девушка.
— Я пытаюсь помочь... — растерянно бормочу я.
— Ты такая ничтожная, Бекки. — Вдруг резко произносит Фрин. — Мы не друзья, если помнишь. Ты всегда потакаешь своей мамочке и учителям, дружишь с ебаным Тайлером. Если ты думаешь, будто один наш поцелуй мог что-то изменить, то ты ошибаешься. Ты жалкая, Армстронг.
— Я не оставлю тебя. — Игнорирую боль, возникшую от ее слов. Внутри меня что-то переворачивается, когда она упоминает поцелуй, и я задумчиво поджимаю губы.
— Иди домой.
— Нет.
— Иди, блять, домой. — Холодно произносит она, и вновь берет в руки бутылку. Я резко выхватываю алкоголь из ее ледяной ладони и разбиваю о землю. — Блять, ты хоть знаешь, сколько это стоило?
Фрин раздраженно глядит на меня.
— Нет, и мне наплевать. — Сухо отвечаю девушке и поднимаюсь с травы. Нужно помочь Хенгу.
— Куда ты уходишь? — все тем же холодным голосом спрашивает девушка, но, кажется, я смогла уловить нотки беспокойства.
— Хочу помочь Хенгу убрать все то, что ты натворила. Затем я уйду.
— Зачем ты помогаешь ему?— ее ядовитый голос полон отвращения.
— Потому что, он заслуживает помощи. В отличии от тебя. — Твердо произношу я.
Фрин удивленно поднимает брови, и я, пользуясь ее замешательством, проскальзываю в дом, встречаясь лицом к лицу с Хенгом.
— Где в этом доме швабра или веник?
Он молча подает мне инструменты, и я начинаю собирать многочисленные осколки.
Стало ли девушке обидно из-за моих слов? Сомневаюсь. Я так сильно хочу накричать на нее из-за того, что она не желает принимать моей помощи, но еще больше я хочу просто обнять ее и быть рядом. Помочь справиться со всем. Это плохо? О, это очень плохо, Бекки.
Слышу как открывается дверь, но специально не оглядываюсь. Мне плевать, плевать, плевать.
— Бекки? — ледяной голос заставляет меня поежиться, но я все равно не оборачиваюсь. — Бекки?
Мурашки забегали по моей спине. Будь проклят ее прекрасный акцент.
Кажется, девушка сдалась. Со спокойной душой я вернулась к уборке, как вновь услышала звук чего-то бьющегося.
— Господи!
Шатенка стояла в ванной комнате напротив разбитого зеркала. Кровь бежала с ее руки, и я могла заметить осколки, что остались внутри плоти. Меня начало мутить, но Фрин с улыбкой смотрела на меня.
— Теперь ты обратила на меня внимание?
— Ты... — хватаю ртом воздух. — Ты... Ты ненормальная!
Она усмехается, выдергивая крупные осколки из руки, и недовольно морщится.
— Я лишь хотела поговорить.
— Наши разговоры ничем хорошим не заканчиваются.
— Не заставляй меня ранить вторую руку.
Демонстративно тяжело вздыхаю, глядя на то, как Фрин заворачивает окровавленный кулак в белоснежный бинт. Что-то мне подсказывает, что первая медицинская помощь оказывается не так, но я тактично молчу.
Закончив, девушка протягивает мне здоровую ладонь, но я лишь отмахиваюсь от нее. Закатывая глаза, Фрин просит идти за ней, и тут уж мне приходится слушаться.
Поднявшись на второй этаж, Сароча нервно закусывает губу.
— Это моя старая комната. Я жила здесь с десяти, когда родители развелись. А в двенадцать отец забрал меня обратно в Йорк. В общем... — Дверь скрипнула и с трудом поддалась руке девушки. — Не знаю, почему я решила привести тебя сюда...
Гляжу на нее. Шатенка выглядит такой растерянной. С опаской вхожу в темную комнату. Фрин включает лишь небольшую голубую лампу, что стоит на письменном столе.
— Не обращай внимания не пыль, я тут очень долгое время не была.
Такая светлая и просторная комната. Корешки детских книг виднеются на разноцветных полках — уже тогда она любила читать. Голубое постельное белье аккуратно заправлено на кровати, куча белых мягких подушек. На письменном столе замечаю небольшую книжку пыльно-розового цвета и с интересом беру ее в руки.
— Мой первый личный дневник. — Поясняет девушка, кладя сигарету между опухших губ и поджигает ее.
— Есть второй? — спрашиваю, изучая ее детские игрушки.
— Да. Помогает... разобраться со всем дерьмом в моей жизни.
Подхожу к большому плюшевому медведю. Вместо левого глаза пришита пуговица, лапа наполовину оторвана.
— Фальшивка, — хмыкает Фрин, — как и все в этой комнате.
Вспоминаю, что девушка бросала в мой адрес это слово и невольно хмурюсь.
— О чем ты хотела поговорить со мной? — неожиданно резко спрашиваю я.
Шатенка молча смотрит на меня, делает затяжку, а затем произносит:
— Прости.
Недовольно поджимаю губы. Одно извинение не стоит той боли, что она мне обеспечила.
— Ты слышишь?
— Да.
— С тобой сложно говорить, когда ты не отвечаешь.
— Ты издеваешься, Фрин?! — внезапно начинаю кричать на девушку. Точка кипения давно достигнута. — Я прихожу, чтобы помочь тебе, а ты нос воротишь! Грубишь, оскорбляешь, а потом еще и претензии предъявляешь!
— Я не грубила тебе, просто...
— Что просто, Сароча?! Что?!— чувствую, как горячие слезы начинают катиться по моим щекам. Я опять рыдаю из-за нее. Это неправильно, неправильно!
— Почему тогда ты все еще здесь? — холодно интересуется она.
— Я... Я не знаю. Но будь уверенна, я больше никогда не заговорю с тобой. Я хотела сделать как лучше, а ты лишь ранишь меня!
— Я извинилась.
— Ты смеешься? — нервный смешок слетает с моих губ. — Это было извинение ради факта извинения. Искренности не было.
— Блять, знала бы ты, Армстронг, как ты достала меня. — Фрин прикрывает глаза, а мои брови буквально улетают вверх. Это я еще достала ее?
— Ты ужасный человек! Просто отвратительный!
Отворачиваюсь, и спешу покинуть комнату, но голос шатенки останавливает меня:
— Не уходи!
— Почему, Фрин? — смахиваю слезы с щек. — Хочешь сказать какая я ничтожная? Упрекнуть в излишней вежливости? Посмеяться над моей мамой или друзьями? Что ты хочешь от меня?!
— Будь со мной! — Голос Фрин срывается на крик.
— Для чего? Мне вообще не стоило приезжать. Я здесь, только потому что Хенг попросил! — мои руки трясутся, когда я убираю прилипшие от пота и слез волосы со лба. — Да, я ничтожна, потому что несмотря на все твое отвратительное отношение ко мне, я сейчас здесь, в твоей чертовой детской, смотрю на то место, где умерла твоя душа. Да, я идиотка, потому что...
Договорить мне не дали. Холодные губы Фрин прильнули к моим. Я чувствовала запах сигарет и алкоголя, пытаясь оттолкнуть ее, но она была настойчива. Внутри меня что-то екнуло, и я поняла, что хочу ответить на поцелуй, но не могу. Я не могу поддаться ей.
— Поцелуй меня, Бекки, — шепчет Фрин, проводя пальцами по моим разгоряченным щекам.
Отрицательно качаю головой, смотря в ее умоляющие глаза.
— Прошу, поцелуй. Мне нужна ты.
Эта пьяная, отвратительная, черствая грубиянка только что призналась в том, что я нужна ей. Мое сердце забилось в несколько раз чаще.
Ее губы вновь накрыли мои, и я уже не сопротивлялась. Это игра, это какая-то игра, правил которой я не понимаю... Меня загнали в угол, и я стала добычей для хищника. Она победила.
— Мы не можем так продолжать. — твердо говорю я, оторвавшись от ее ледяных красных губ.
— Можем.
— Нет. Я ненавижу тебя, а ты меня. Я не хочу быть той, с кем играются. Я живой человек, у которого есть чувства.
— Я знаю, ты считаешь меня ужасным человеком, — кивает Фрин,— но ты... Не знаю...
— Что я? — нетерпеливо спрашиваю я.
Девушка мнется, затягиваясь очередной сигаретой. Ее глаза вновь встречаются с моими, а затем она говорит то, от чего все мои опасения подтверждаются:
— Ничего. Если ты думаешь, что этот поцелуй что-то изменил, то это не так. А теперь уходи.
Еще пару секунд недоуменно пялюсь на девушку и молча покидаю ее комнату.