28.
Целуешь, прощаешь, но все равно меня вспоминаешь...
____________________________
Тогда, три месяца назад, когда я уехала с родителями, я совершила самый верный, но в то же время, самый глупый поступок в своей жизни. Вдали от дома, мне стало хуже. Я не хочу с кем-то видеться, общаться, разговаривать. Конечно, рядом с семьей, я тоже дома, но это не то. Мой дом там, где мои любимые. Я не понимала этого раньше и, такое чувство, что уже поздно. Меня тянет в Москву. В свою квартиру. Кира была права, когда говорила, что мы не справимся друг без друга. Я осталась одна. Под ногами бездна воспоминаний, которые не дают мне покоя. Отец и мать, уже даже и не знают, чем мне помочь. И, именно поэтому, я решила, что пора возвращаться. Так больше не может продолжатся. Три месяца молчания, давят на меня, словно бетонные плиты. Дышать не могу. Задыхаюсь я. Когда я сказала маме, что хочу вернутся, она поддержала, хоть я и видела в ее глазах беспокойство, она поддержала и приняла мое решения.
Сердцу ведь невозможно забыть. У него нет способности, чистить все, не оставляя даже крупиц. Я должна. Я обязана. Я буду снова и снова, наступать на грабли и разбивать сердце, которое залечила не до конца. Я ведь не могу, прожить всю жизнь, боясь любви... я не могу прожить жизнь, боясь любви к человеку, который был моей семьей. Мы причинили друг другу много боли. Настало время, исправлять ошибки и жить дальше. Я буду кричать, плакать и терять надежду. После буду вставать, разговаривать, смеяться, радоваться и просто жить.
Я собираю вещи, уже второй час. Я улетаю в двенадцать ночи. Будет время подумать как следует.
—Саш, – голос мамы, разносил тепло в душе. – Можно?
—Конечно, – улыбнулась я. – Проходи. Я вот, вещи уже почти собрала.
—Это что за куча? – спрашивает мама, указывая на вещи, валявшиеся на полу.
—На помойку, – буркнула я. – Хватит с меня.
—Пытаешься убежать, – грустно шепчет мама. – Только вот, ты сама знаешь, от чего бежишь?
—Мама, выбрасывай старые вещи. – шепчу я. – Мне хватит жизни, хватит трещин. Я устала.
—Милая моя, раз решила - значит делай. – вытирая одинокую слезинку, говорит она. – Я в тебя верю, ты все сможешь. И, я рада, что у младших есть такой пример как ты!
—Спасибо, мам. – нежно произношу я. – Вы будете уже спать, когда я уйду. Поэтому, прощаемся уже сейчас.
—Заканчивай тут и идем пить чай, – улыбается мама, забирая старый хлам. – Сложу в пакет.
Я лишь кивнула и вернулась к сбору вещей. Половину я выкинула. Они таили в себе больше, чем просто купленная шмотка. Если начинать сначала, то начнем с выброса старого хлама. Правда, единственное, что я оставила - это подарки Киры. Я сложила их отдельно. Бережно. С любовью. Хотя я не знаю точно, любовь ли это... надеюсь, что она хоть иногда думала обо мне. Ведь мы прошли через боль и... все, стоп. Хватит. Что будет, то будет.
Вещи собраны, чай с родителями выпит, двойняшки зацелованы. Ну, а я спускаюсь на улицу, тяжело дыша. Такси уже под подъездом, вылет через час. Через три часа, я буду в Москве. Буду дома и я рада. Конечно, я все еще боюсь, что встречу его на улице и мой ад начнется заново. Но, мама передала, что его до сих пор ищут и в России его уже нет. Это приносит облегчение, но еще легче было бы, если бы его посадили надолго. Увезли туда, от куда он бы никогда не вернулся. А еще лучше, чтобы его убили при попытки бегства. Да, я стала жестче. Поделом ему. Я хочу, чтобы он мучился так же, как мучилась я, этот долбанный год. Я ненавижу его, по сей день. И надеюсь лишь на то, что бумеранг все же существует и, жизнь его накажет! Остальное уже не важно.
Долетев до Москвы, я расслабилась. Морозный воздух, щекотал нос и щеки. Здесь даже дышится по-другому. Здесь все другое. Родное. Поймав машину такси, я закинула багаж и села сама. Мы ехали по ночным пробкам и я радовалась этому. Москва никогда не спит, даже ночью здесь есть жизнь. Это придает свой смысл. Я наблюдала за машинами, ехавшими с нами на ровне. Я любовалась огнями высоток. И, я больше чем уверена, мои глаза горели. Горели неподдельным огнем. По телу побежали мурашки от того, что я увидела поворот в свой двор. Стоило автомобилю заехать, я была готова расплакаться. Как же я скучала, боже...
—Спасибо вам, доброй ночи. – с улыбкой сказала я, вылезая с машины.
Забрав чемодан и сумку, я пошла к подъезду, в который тут же зашла. Лифт я игнорировала. Я пошла пешком. Я наслаждалась этим чувством, как ребенок конфетам или новой игрушкой. В груди, словно расцветали цветы. Это давно забытое, но такое нежное чувство.
Перешагивая каждую ступеньку, я понимала, что набираюсь силой. Чем ближе, я к своей квартире, к своей истории жизни, тем больше силы появляется в моем не до конца зажитом сердце. И вот, наконец, я открываю входную дверь и прохожу в квартиру. Я делаю глубокий вдох и, улавливаю запах чистоты и парфюма. На какой-то момент, я даже растерялась. Я включила свет и оценила то, что квартира была чистая, словно, здесь кто-то жил. Словно никто и не уезжал. Конечно, в голове появлялись свои мысли, но я старательно их прятала и отгоняла от себя. Не нужно мне, думать об этом. Ничего хорошего, эти мысли мне не принесут. На данный момент, я просто наслаждалась своим присутствием там, где всегда было хорошо. Раздевшись и отнеся сумки в спальню, где было так же чисто и уютно, я убежала в ванную. Приняла быстрый и легкий душ, чтобы снять усталость после долгой поездки и немного освежиться. Закончив с водными процедурами, я заказала доставку еды, достала из шкафчика на кухне, красное вино, которые стояло здесь достаточно долго. Выпив один бокальчик, я убрала бутылку в холодильник, чтобы оно немного охладилось, а сама ушла в спальню, чтобы разобрать хотя бы половину своих вещей. Но, не успела я даже приступить, как во входную дверь раздался стук. Я напряглась, но вспомнила, что заказывала еду. Взяв карту, я открыла дверь и меня вправду, встретил молодой парень.
—Добрый вечер, ваш заказ. – с легкой улыбкой, говорит он.
—Спасибо, – улыбаюсь я, забирая пакет. – Оплата картой.
—А... – растерялся он, смотря в чек. – Заказ уже оплачен.
—Но, я ничего не оплачивала. – я и сама растерялась. – Я сказала вашему оператору, что оплачу по карте курьеру.
—Мне и оплатили все, – тихо отвечает он, перепроверяя все, снова и снова. – Оплата была дистанционно, но она была и деньги за все поступили.
—Боже, это конечно очень странно, – задумчиво говорила я. – Ладно, черт с ним, главное, все оплачено. Не будем заморачиваться.
—Приятного аппетита, всего доброго. – заметно расслабившись, говорит парень и уходит.
Я киваю с улыбкой на губах и тут же, закрываю дверь, уходя на кухню. Поставив пакет с ароматной едой на стол, я выключила на кухне свет и ринулась к окну. Асфальт был покрыт тонким слоем снега, поэтому, на улице было куда светлее и, можно было, разглядеть хоть что-то.
Вот, парень выходит с подъезда и идет к своей машине. Вот, к нему подходит какой-то человек, в белой толстовке с капюшоном, черной куртке и, вроде бы, черных джинсах. Они пожимают друг другу руки и расходятся. Курьер уезжает, а человек в капюшоне, смотрит мне в окно. И, когда капюшон падает, я наконец узнаю, родное лицо, сквозь ночной мрак. Я тут же, открываю окно и высовываю свое туловище. Да, я даже удивлена, что с такого этажа, смогла узнать ее.
—Ди, – кричу я, чуть ли не плача. – Заходи скорее, иначе я сейчас спрыгну с этого чертового окна.
—Я тебя буду бить сейчас, дорогая моя. – кричит Ди мне в ответ. – И бить, очень больно и долго.
—Плевать, заходи! – смеюсь я, и девушка заходит в подъезд.
Я выбегаю в коридор и открываю дверь, встречая самую близкую подругу. Проходит пару минут и вот, мы уже сидим перед друг другом на коленях и крепко обнимаем. Обнимаем и плачем. Нам не нужно что-то говорить. Мы чувствовали руки друг друга и слезы, которые мочили одежду. В каждом из нас, накопилось слишком много и избавится от этого, можно только через бесконечный поток слез, сидя в коридоре и больше не думая, ни о чем...