27.
Возьми мою руку скорей, чтоб сердце забилось сильней..
_____________________________
Я пришла в себя, чувствуя под щекой мягкую подушку. В руках я сжимала одеяло. Я ничего не понимала, хотя отчетливо все помнила. Приоткрыв глаза, я стала вслушиваться в шум. За дверью были детские голоса и крики. Я тут же подняла голову, поняв, что у себя на старой квартире. Соскочив с постели, я побежала на выход, даже не обращая внимания на головокружения и тошноту. Открыв дверь спальни, я тут же забежала в гостиную, где были двойняшки, мама и папа. Киры я не видела, но я знала, что она здесь. Чувствовала. Я всегда ее чувствовала.
Встретившись взглядом с мамой, а после с папой, я начала плакать. Я сорвалась с места и вцепилась в широкие плечи отца. Он подхватил меня и крепко обнял, тяжело дыша. Мама подошла к нам и обняла нас.
Я тряслась и плакала, в руках родителей. С веселым и детским криком, к нам подлетели двойняшки и обняли нас за ноги. Я рассмеялась сквозь слезы и присела на корточки, обнимая малышей. Они были слишком нежные и с большим удовольствием, хватали меня своими маленькими ручками.
—Саша, почему ты плачешь? – пропела Алисия, поглаживая меня по щеке.
—Я просто очень рада, вас всех видеть. – улыбаюсь я, пытаясь не выдать себя. – Соскучилась по вам безумно.
—Дочь, надо поговорить. – басистый голос папы, заставил посмотреть на него и кивнуть.
—Давайте уйдем на кухню, – предлагает мама и все соглашаются.
Дети отвлеклись на мультики, а мы вышли на кухню, где сидела Кира, с уже остывшей чашкой чая. Я посмотрела на нее и у меня, подкосились ноги. Чтобы не рухнуть на пол, я присела на стул, прикрывая глаза.
—Я, наверно, оставлю вас. – послышался хриплый голос Киры.
—Останься, – отвечаю я. – Ты не чужая.
—Мы хотим знать, что творилось в твоей жизни. – шепчет мама, а голос дрожит. Мне больно от этого.
—Что я могу сказать? – проводя руками по волосам, хмыкаю я. – Стас оказался полным ублюдком. Побои, крики, запугивания. Вот и все. В подробности вдаваться я не хочу и не буду, незачем это. Вы итак догадываетесь, что конкретно происходило.
—Что ты будешь делать дальше? – спрашивает Кира, пытаясь держать себя в руках.
—Я хочу уехать в Питер, – задержав взгляд на руках Киры, отвечаю я. – Не могу оставаться здесь.
—Ты не вернешься, я правильно понимаю? – голос Киры дрожит.
Я молчу, не зная, что ответить. Что сказать. Да и сама я, не знаю. Вернусь ли я в Москву, после всего, что произошло. Или же, захочу остаться с родителями. Это трудно. Выбор очень трудный.
—Саш, доченька моя, не руби с плеча. – нежно говорит мама. – Твоя жизнь здесь. Мы всегда рады тебя видеть, только вот, не будет тебе покоя рядом с нами. Ты будешь тянуться сюда. К родным для тебя людям.
—Он не оставит меня в покое, – отчаянно шепчу я, роняя голову на руки. – Будет преследовать меня.
—Не будет, – фыркает Кира. – Антонов все знает. Твой отец написал на него заявление. Его уже ищут и скоро найдут, будь уверена.
—Это не принесет мне облегчения, – резко говорю я. – Вообщем, я решила и это окончательное решение. Я уезжаю отсюда.
—Так, я пойду посмотрю, что там с козявками. – хлопая в ладоши, говорит папа и тут же ретируется в гостиную.
—Я помогу, – улыбается мама. – Я все понимаю, девочки. Все.
Мама уходит вслед за папой, а мы остаемся с Кирой, погруженные в тяжелую и такую тягучую тишину. Что говорить? Какие слова, могут быть правильными? Как прощаться с тем, кого только что обрела? Новый день будет сменять ночь, а что толку?
Но и остаться здесь, я правда не смогу. Мне нужно сменить обстановку. Пожить в родном городе. С родителями и с шумными братом и сестрой. Привести в порядок свои мысли и чувства, если они еще остались. Сейчас я даже не понимаю, что у меня в голове. То-ли там пусто, то-ли рой мыслей.
—Мне уже не страшно тебя терять, – прерывает Кира, мои внутренние терзания. – У меня будет все так же. Я буду снова забывать, как ты выглядишь и пахнешь.
—Это ложь, – шепчу я. – Ты не можешь быть другой, ведь в твоих мыслях только я. И, скажи, как дальше мне жить? Назови хотя бы одну причину, остаться здесь?!
—Посмотри, как рушиться весь наш мир. – усмехается Кира, с полным разочарованием. – Я могу говорить тебе, о чем угодно, только не о любви. Я о тебе забуду, как о...
—Страшном сне, – выдохнула я, закусывая губу. – Я, возможно, напишу тебе, если увижу в сети.
—Нет, – резко говорит Кира, заставляя меня вздрогнуть. – Уходи. Исчезни умоляю. Не смотри в мои глаза. Не ищи меня в толпе. И, не смей звонить мне, по среди ночи. Ты уже не моя Сашка и, бороться за что-то неизвестное, я не хочу.
—Как же я ненавижу, – срываюсь я. – Тебя, себя, свою жизнь и нас. Хорошо, Кира, я уйду. Только, когда я вернусь, сама не смей напоминать о себе. И, даже если я останусь, забудь ко мне дорогу.
—Я забуду все, что с тобой связано, вот увидишь! – повышает голос Кира. Я вижу, как она злиться. Я не лучше. – Буду без тебя дышать и жить.
—Какого черта, ты устроила этот цирк в машине? – снизив тон, спрашиваю я, сжимая руки в кулаки. – Ты кричала о том, что я тебе нужна. Орала о том, что мы не в порядке друг без друга. Сейчас, что?
—Я тебе не нужна, – отвечает она, тяжело дыша. – Вот ответ. Только, первая любовь особенная, запомни. Она поселиться в сердце и пустит корни.
—Мы все решили? – спрашиваю я, делая шаг к ней. – Все расставили по полочкам? Все обсудили? Нас больше ничего, тревожить не будет? Скажи, только правду.
—А, может, ты хочешь слышать последнюю ложь? – тихо спрашивает Кира, вставая вплотную. – Горькая правда или сладкая ложь?
—Хочу правду, – неуверенно шепчу я. – Пожалуйста, хочу горькую правду.
—Я тебя люблю, – говорит Кира. – Но, увы, моей любви не хватит на нас двоих. Мы не в сопливых фильмах. Это жизнь. Не книга, не фильм. Жизнь.
Я отшатываюсь от нее, словно от хлесткой пощечины. Прикрываю глаза и смиряюсь со всеми словами, сказанными Кирой. Я быстрой и яростно киваю. Она смотрит не отрывая глаз. Проходит минуты две, безмолвного прощания и она уходит. Ничего не говоря. Я ничего не предпринимаю. И, столько лет так просто потерять. Черт, только не ее...
Слышишь ты, мразь лицемерная, ты все у меня забрал! Все забрал, больше уже нечего.
—Доченька, – нежный голос мамы и ее руки на плечах.
—Мам, это просто возраст. – усмехаюсь я, давясь слезами. – Я хочу помолчать, но сначала ответь, вы надолго в Москве?
—Две недели, – отвечает мама, обнимая меня со спины. – Будем рядом с тобой, если это нужно.
—Нужно, – киваю я. – Вы мне нужны. Хочу вернуться в старую жизнь, где все было стабильно и спокойно.
—Все будет хорошо, – доноситься до нас, голос папы. – У тебя есть то, что всего дороже. У тебя есть, любящая семья, которая никогда тебя не бросит.
—Я вам безмерно благодарна, – повернувшись к ним, улыбаюсь я. – Особенно тебе, пап. Ты наша поддержка. Спасибо, что выбрал именно маму и принял меня.
—Саша, – подлетая ко мне и хватая за плечи, возражает папа. – Это вы меня приняли, в свою семью. Не я вас, а вы меня. Ты самая лучшая дочь, другой такой мне не надо. Я люблю всех вас. Тебя, твою мать и двойняшек. Я буду рядом с тобой, до конца своих дней. Поддержу тебя во всем. Стану еще лучше, чем есть сейчас. Только, блять, прекращай скрывать все от нас. Иначе, я не посмотрю, что ты взрослая, как отхожу ремнем!
—Папа, – смеюсь я, утыкаясь в мощную грудь. – Вообще, я очень голодная. Мам, приготовишь что-нибудь вкусненькое?
—Конечно, только отцу надо в магазин сходить, в холодильнике мышь повысилась. – смеется мама, заметно расслабляясь.
Не проходит и пяти минут, как папа убегает в магазин, а я возвращаюсь к детям и посвящаю себя им. Целиком. Они дают мне возможность забыться. Хоть и не понимают ничего.
Когда папа вернулся, мама приготовила пирог и солянку. Я поела с особым аппетитом, хоть и тошнота не давала мне покоя. После плотного ужина, мама напоила меня таблетками и кефиром, а папа уложил меня в постель. Он даже сказку мне рассказал, поглаживая по голове.
И ничего в этом мире, мне больше не нужно. Папу, который гладит по голове, рассказывая сказку, как маленькой. Маму, которая кричит на двойняшек, а они просятся ко мне. Все. Я почти в порядке. Но я все еще, слишком больна...