Children's 🧸🤍
Утро началось с такой мягкой, почти нереальной теплоты. Я проснулась и ещё лежала несколько минут, слушая, как Егор в соседней комнате собирает список дел — тихо что-то бормочет про «лучший напольный ковёр» и «чтобы колёса у коляски были как у уазика, а не как у игрушки». Усмехнулась и почувствовала, что сегодня наш день: мы наконец займёмся комнатой для Эмилии.
Я встала, подошла к окну и посмотрела на город. В голове — картинки: розовые облачка на стене, маленькая кроватка, пледы, в которых можно тонуть. Любая мысль возвращалась к этому крошечному человечку внутри меня и к тому, что нужно сделать, чтобы его мир был тёплым и красивым. Я надела джинсы и свободную рубашку — должно быть удобно на целый день в магазинах — и постучала в дверь спальни: «Готов? Пойдём выбирать домик для нашей дочки».
Мы ехали в магазин мебели почти молча, держа друг друга за руки, и это молчание было не пустым — оно было наполнено ожиданием. В магазине нас встретил запах свежей древесины и текстиля — даже этот запах казался мне домашним. Первое, что мы сделали, — прошли мимо стенда с кроватками. Я прижала руку к тоненькой берёзовой спинке, гладила дерево, пробуя представить маленькие ладошки, которые будут её трогать. Егор склонился, пробовал на ощупь швы, стукнул по каркасу, как будто проверял прочность, и сказал: «Нам нужна безопасная, с регулировкой по высоте. Чтобы можно было и на ночь, и днём менять положение».
Мы выбрали простую, но элегантную кроватку кремового оттенка с возможностью регулировки, чтобы она «росла» вместе с малышкой. Мне хотелось, чтобы её было легко любить — без лишних деталей, но с чувством. Представляла, как положу туда первый пледик, как буду подбирать ночник.
Дальше — комод и пеленальный столик. Мы долго меряли высоту, открывали ящики, проверяли механизмы доводчиков — чтобы шуршание не пугало ребёнка ночью. Егор на мгновение стал серьёзным и как будто старше: «Лучше взять побольше ящиков. Мама потом скажет спасибо, когда будет три ночные смены в неделю». Я рассмеялась и поцеловала его в щёку.
Кресло качалку мы выбирали почти как мебель для двоих: мягкое, глубокое, с подлокотниками. Я уселась, Егор покачал его, сделал маленький жест — и я уже поймала себя на том, что представляю, как тянусь за бутылочкой, а кто-то нежно гладит меня по руке, пока малыш засыпает. Мы обсудили цвет обивки: светло-пудровый лен, который не маркий, но и не совсем белый, чтобы было уютно, но практично.
Потом — текстиль. Я трогала ткани: муслин, органический хлопок, лёгкие пледы. Выбрала несколько наборов бодиков и крошечных шапочек, Егор неловко улыбался, когда видел размеры — «0–3 месяца» казались мне чем-то чудесно миниатюрным и невероятно настоящим. Он купил пару мягких игрушек — медвежонка и зайку — и положил их в тележку со значением: «Пусть у неё будут охранники».
Я хотела, чтобы комната дышала светом, поэтому мы выбрали жалюзи, которые легко регулировать, и плотные шторы в кремово-розовом оттенке. Стены решили сделать молочно-персиковыми, а акцентную — бежево-розовую с нежным рисунком облаков и золотых звёздочек. «Это будет её небо», — сказал Егор, и я вдруг подумала: у неё действительно будет своё маленькое небо, и мы сможем сделать его таким, чтобы даже будни казались сказкой.
Когда дело дошло до декора, мы обеими руками взялись за детали: рамки для фото, полочки для книг, корзины для игрушек. Я настояла на плетёной корзине для белья — что-то тёплое и ручное — а Егор предложил встроенную систему хранения за шкафом: «Чтобы мама не устала от уборки». Мы спорили, смеялись, выбирали каждую мелочь будто в театре — репетиция будущей семейной жизни.
В какой-то момент мы остановились у стеллажа с постельными наборами. Я провела пальцем по ткани и представила, как укладываю Эмилию в её первую пижамку. Мне хотелось, чтобы всё было нежно и безопасно: гипоаллергенные материалы, натуральные наполнители в пледах, сертифицированные красители. Я рассказала об этом продавцу, и он улыбнулся с пониманием — «всё для малышей должно быть с заботой».
К вечеру наш багаж выглядел так, будто мы уже наполовину переехали: коробка с кроваткой, пара комодов в картонных упаковках, множество тканевых сумочек с детскими вещами. В машине Егор не удержался: он поехал медленно, смотрел на меня и периодически мяукал: «Эмми… Эмилия… как же мило это звучит». Его голос был такой радостный и в то же время напуганный счастливой ответственностью — и я понимала, что мы с ним в одной команде.
Когда поздно вечером мы начали распаковывать коробки, я держала в руках первый купленный нами плед — такой мягкий, что хотелось сразу закутать в него весь мир. Егор собрал инструкцию к кроватке и, заснув на одной из коробок, смотрел на меня с таким видом, что я едва не рассмеялась сквозь слёзы. «Ты собираешься мастерить до полуночи?» — спросила я. Он ответил, не отрывая глаз от листка: «Если это нужно для нашей дочки, то да».
Мы собирали комод вместе, примеряли, как встанет кроватка, ставили образцы обоев у стены. Каждая мелочь — ручка комода, уголок ночника, крошечные пинетки — вдруг обрела для меня невероятное значение. Я поняла, что строить детскую — это не просто купить вещи; это складывать обещания, которые мы друг другу даём: обещание быть рядом, обещание учить, убаюкивать и защищать.
В какой-то момент я остановилась посреди комнаты, посмотрела на Егорa, на коробки, на будущую кроватку, и сказала тихо: «Спасибо, что ты со мной». Он подошёл, обнял меня и положил руку на мой живот так, как будто считывал оттуда ответы. «Спасибо тебе», — прошептал он. «За Эмилию. За то, что дала мне шанс быть папой».
Мы закрыли свет, оставив слабое ночное освещение. В темноте я услышала, как он тихо поёт что-то про луной и сказку — и, несмотря на усталость, я улыбнулась. Комната ещё не готова окончательно, но уже была наполнена ими: нашими разговорами, планами, заботой и любовью. И когда я ложилась спать, я знала одно — эта девочка придёт в идеальный мир, потому что мы делаем его таким для нее.
------------------------–--------------------------------
Прода выйдет на +3 в мой тгк: kreed forevermore🛐