Вечер в Пензе
После долгой прогулки по Пензе мы с Егором вернулись к его родителям. Было уже темно, фонари мягко подсвечивали улицы, воздух — прохладный, но свежий. Мы держались за руки. Егор шепнул:
— Домой идём. Мама наверняка ждёт.
Я только кивнула.
В квартире пахло пирогом. Марина Петровна, как всегда, встретила нас тепло. Я заметила, как у неё чуть дрогнули глаза, когда она посмотрела на нас. Как будто в ней что-то боролось — радость и что-то ещё, тревожное.
— Проходите, чайник уже кипит, — сказала она.
Мы сели на кухне. Уют, чай в стеклянных стаканах, душевная тишина. Я поймала себя на том, что мне здесь... спокойно. Как будто это не просто гости, а что-то по-настоящему родное. Не Москва, не шумные гастроли — а именно *дом*.
Марина Петровна села напротив и вдруг сказала:
— Машенька, я так рада, что вы вместе. Он с тобой — совсем другой стал. Спокойнее, добрее.
Я улыбнулась. Егор сжал мою руку под столом.
— Он для меня очень важен, — ответила я.
— И ты для него, — кивнула она. — Но, раз вы уже живёте вместе… Егор, ты не хочешь рассказать Маше то, о чём мы говорили?
Он напрягся. Отодвинул чашку, опустил глаза.
— Мам…
— Пора, — твёрдо сказала она.
Я замерла, повернулась к нему.
— Что она имеет в виду?
Он глубоко выдохнул. Смотрел на свои ладони, потом на меня.
— Это не о каких-то девушках, не думай. Это... обо мне.
Я ничего не сказала. Просто слушала.
— Несколько лет назад, задолго до тебя… у меня был жёсткий период. Я вообще потерял себя. Не писал музыку, не выходил в свет, просто… сидел. Один. В темноте. Все говорили, что "всё круто", а я внутри просто рушился.
Марина Петровна смотрела на него с тревогой. Я — с болью.
— Тогда я понял, что всё, что у меня было — не настоящее. Менеджеры, девушки, тусовки, псевдодрузья… Всё вычищено до дна. А потом ты появилась.
Он поднял глаза.
— Сначала просто как человек. Потом — как поддержка. А теперь — как мой дом.
Моё сердце в этот момент будто провалилось, а потом распустилось в груди. Я ничего не могла сказать, просто смотрела в его глаза.
— Я боялся, что если ты узнаешь, что я был слабым, сломленным — уйдёшь. Но теперь понимаю, что если ты со мной ради настоящего — тогда я хочу быть с тобой честным.
Я потянулась к нему, обняла. Он уткнулся носом в мои волосы.
— Ты не сломанный, Егор. Ты настоящий. А это — важнее всего.
Марина Петровна встала, достала плед и накинула на нас. Улыбнулась:
— Всё правильно. Всё у вас будет хорошо.