Глава 29
Прикуривая сигарету, господин сидел в полном одиночестве в своем кабинете. Его стул был повернут к окну, таким образом он сидел спиной к рабочему столу, посматривая на окно. Господин закинул ногу на ногу, а после сузил глаза, предаваясь своим размышлениям. Маска всё так же скрывала его лицо то ли ему было лень ее снимать, то ли ему понравился его образ, благодаря которому план господина завершился самым наилучшим образом. Эта маска скрывала страдающего человека, который без стеснения и смущения излил свою душу на замечательном инструменте. Его боль — шедевр игры на рояле: все используемые ноты отражали его страдающую душу и плоть, которая скрывает истерзанное жизнью сердце.
Да, определённо, у музыканта вызвал неимоверный восторг от реакции Скарлетт... Она стала такой напуганной, как кролик, которого загнала в угол лиса. Но не из чувства животного инстинкта, а из чувства справедливости, которая должна была восторжествовать в этом прогнившем мире.
«Ты не умрешь... Ты будешь страдать и гнить от страданий так же, как и твой дружок...» — музыкант улыбнулся, делая затяжку.
Пока он торжествовал от своего плана, к нему постучали.
Господин со спокойствием сказал:
— Входите, — он вынул сигарету и мягко держал ее в своих пальцах.
В кабинет зашёл бармен и со всей серьёзностью сообщил:
— К вам посетитель, босс.
Пауза.
— Кто?
— Ваш друг, босс.
Музыкант улыбнулся.
— Пускай заходит, — он откинулся на своём стуле, наслаждаясь запахом сигарет и ожиданием предстоящей встречи со своим другом.
— Хорошо, — бармен вышел из кабинета.
«Ну, наконец-то я его увижу. Вот, что значит настоящий друг: написал ему, он прочитал и пришёл» — подумал музыкант.
Через пять минут двери кабинета распахнулись, и послышался низкий голос, который мог принадлежать только самому большому, сильнопахнущему и надоедливому апельсину на свете.
— Привет, огнедик(он так называется его по прозвищу с начала знакомства), — вошедший улыбнулся и закрыл за собой дверь, его внушительная фигура в этом кабинете казалась еще больше и опаснее. Его же очки сверкали нескрываемым озорством и хитростью.
Музыкант покрутился на своем стуле так, чтобы сидеть лицом к своему другу. Он улыбнулся.
— Рад тебя видеть, присаживайся, Тенга, — он снова сделал затяжку.
Тенга, присев напротив друга, закинул ногу на ногу. Он продолжал смотреть сквозь свои очки на музыканта, после он неспешно осмотрел темно-красный кабинет, атмосфера которого могла раздавить любого человека, кто не привык к такой мрачноватости (бархатные стулья, темно-красные шторы, символы дракона на предметах интерьера), а вот Тенга чувствовал себя замечательно, в связи с тем, что такие оттенки придавали ему сил и мужества, которые бушевали у него в бурой крови.
— Хм, — Тенга усмехнулся, возвращая взгляд на музыканта, — что это ты? Решил устроить маскарад? К чему это маска? Иии... Как я вижу, ты решил сменить имидж? Тебе идёт. Теперь ты сын Круэллы, — он поправил очки.
Музыкант кинул ему короткий смешок.
— Не бойся. Это не по-настоящему, хочешь фокус, — тот ему кивнул, на что музыкант снял свою черную маску, после чего он лишь одной рукой дотронулся до своей головы: он крепко взял пряди волос и резко потянул их назад Через пару мгновений и усилий в руке музыканта красовался парик.
Огнедик помотал головой и поправил свои блестящие волосы. Казалось, что теперь они соответствуют атмосфере этого помещения. Теперь гармония красного цвета восстановлена.
— Ууууу... Какие волосы! Меня не обманывает моё зрение? — он чуть опустил очки, а после снова надел, — Что за красные волосы? Неужто пожар случится? Да вы посмотрите, это же сам Кайон! Ахахах, — Тенга засмеялся. Его большие мышцы сильно подрагивали, будто его могучие скалы(плечи) готовы упасть вниз и оставить свой пост. При каждом отдаваемом порыве смеха, он характерно бил себя по ноге, казалось, что там скоро должна образоваться дыра, но его большие ноги выдерживали эти удары.
Кайон чуть помолчал, сузив свои глаза: он сдерживал подступающий смех. Слушая заливистый смех Тенги, он положил сигарету в пепельницу и ловким движением рук взял его очки.
— Что ты делаешь? – он недоуменно посмотрел на Кайона.
— Интересные очки... — он проигнорировал его вопрос, продолжая рассматривать очки, — Где взял? – он улыбнулся.
— Заказал у одного япошки.
— Как зовут?
— Цзиньян... Не-не-не... Цзинь... Цзинь.. Нет, — он нахмурился в раздумьях, — Цзюньюй! Вот!
— Так это китаец, болван, — он надел его очки.
— Какая разница? Эти узкоглазые все на одно лицо. Хм... Ты чего очки одел? Зрение что ли потерял?
— Ахахах, нет. Просто хочу проверить: это настолько китаец плохо сделал свою работу, что решил опорочить значение своего имени - талантливый и величественный, или это тебе уже ничем не поможешь со зрением.
— Это еще почему? Ты к чему? — он скрестил руки на груди.
— А то, что у меня не огненные волосы, а карминовые. Я их сегодня подкрасил, разве не заметно? Ааа... Всё понятно. Ты кроме диапазона радуги никакие цвета не различаешь, ахах.
— Хм. Рассуждаешь, как женщина, какая вообще разница: красный, огненный, карминовый?! Все они исходят от одной основы - красного цвета.
— Нет, ты не прав, получаются новые самостоятельные цвета, которые имеют в составе другие.
— Допустим, но ты же позвал меня не для того, чтобы обсуждать цвета, верно? — он хитро улыбнулся.
— Ты прав. Тенга. Не просто так, — он поднял на него свои глаза и снял его очки, протерев их черным платком. Кайон вернул очки другу, после продолжил, откинувшись на своём стуле, — Закури со мной. Без этого никак. И еще. Секунду, — он опустился к своему рабочему столу, открыв нижнюю дверцу, он достал оттуда виски, — Без этого тоже нельзя.
Тенга улыбнулся: он уже успел взять сигарету и насладиться выпускаемым дымом.
Когда они пригубили коньяк, приятно обжигающий горло, Кайон начал говорить, растягивая слова:
— Ты же знаешь мою милую сестрёнку?
— Да, которую ты зовёшь лисичка.
Глаза Кайона потемнели, он сжал стакан с виски:
— Да, но не смей ее так называть.
— Ой-ой-ой.. — он закатил глаза, — Ну, прости, — выдавил из себя Тенга, выпивая обжигающую жидкость.
— Так-то лучше. Так вот, моя любимая сестрёнка, лисичка, — он отпил коньяк, — была глубоко задета одним человеком, который разочаровал меня... — он посмотрел в пустоту со злостью. Сквозь зубы он произнёс, — Я хочу ему отомстить за то, что он заставил лисичку плакать, отомщу за то, что он посмел содрогаться ее от страха и страданий, отомщу за его безмятежное существование на этой земле, пока моя любимая сестрёнка страдает! Я заставлю его пожалеть о том, что он сделал неправильный выбор... — он сильнее сжал свой стакан, — Я перепишу его судьбу, его же кровью и кровью его спутницы... Спутницы... Скарлетт!
Последние слова поразили Тенгу: на его лице было написано те то изумление, не то удивление, скрывающееся за противной усмешкой. Прокручивая бокал коньяка, он прервал эмоциональную речь Кайона:
— Подожди... Кайон, ты сказал Скарлетт? Да?
— Ты не ослышался, — ответил он твердо, выпив кружку коньяка залпом. После он оезко поставил кружку на стол и с грозной ухмылкой произнёс, — Скарлетт поплатиться ст своим дружком.
— А как ее дружка зовут?
— Джейк, а какая тебе разница? — он перевел взгляд на Тенгу с недоверием.
— Так я и думал.
— Что ты хочешь сказать?
Тенга нахмурился: ему не хотелось говорить о том, что ему знакомы эти личности, поэтому он опустил этот факт:
— Знал, что имя у этого спутника удодское, — Тенга улыбнулся.
— Не знаю насчет имени, я его самого ненавижу, — рыкнул тот.
— Это аналогично. Ведь он обидел твою любимую сестру, а это.. Это просто ужасно.. Да.. Понимаешь, за это мало просто убить и мало даже разлучить Джейка со Скарлетт.
— К чему ты клонишь?
— Я лишь хочу сказать, что они заслуживают большего наказания, так как из-за них пострадало сердце Кэтрин, — он повысил тон, — Ты это сам понимаешь, и сам видел, не так ли? Ну, разойдутся Джейк и Скарлетт. И что? Потом они заживут заново, не зная печали, да сначала им будет больно, но это пройдёт. Они забудут про друг друга и найдут кого-то по сердцу! А сестра твоя будет жить с этой болью, пока она не будет разъедать ее изнутри... — Тенга встал и подошел к Кайону, который внимательно слушал, погружаясь в раздумья, — Кэтрин будет истязать себя, а Джейк и Скарлетт будут заново счастливы, — его взгляд потемнел, он хотел надавить на больное, он должен был пробудить в Кайоне зверя и устранить с его помощью помеху, — Мало того.. Мало того, чтобы они разошлись! Мало! — он стоял прямо позади Кайона, он облокотился о стенку кожаного стула, продолжая: — Нужно завести в их сердцах еще больше страданий и создать им кучу проблем! Чтобы и ты, и твоя сестра жили в спокойствии! Понимаешь меня? Так нельзя оставлять! Ни за что! Задели часть твоего сердца! Кэтрин... Твою любимую Кэтрин... — он посмотрел в глаза Кайона, наслаждаясь его вниманием и тем, что он сможет ему внушить, — Кроме нее у тебя никого нет. Она является причиной твоей жизни... Вспомни, кто спас тебя от суицида, причиной которой была твоя бывшая жена? А? Кэтрин! Кэтрин - и только она! Она держит тебя здесь. Она - причина твоей жизни! — конечные слова укололи в Кайона так сильно, что его вены набухли, а мышцы были напряжены до предела. Ему хотелось свершить немедленно месть! Самую страшную, самую мучительную...
«Тенга прав... Он прав... Джейк должен испытать больше мучений. Он заслужил. Буду резать тебя изнутри, Джейк! И твою спутницу тоже! Вам уже не отвертеться от наказания!» — подумал Кайон, резко вставая со стула.
Теперь не только волосы, но и лицо Кайона было окрашено одним из оттенков красного, будто его погрузили в бочонок краски. Пальцы были сжаты в кулаки, которыми он хотел вырубить Джейка, но он помнил, что месть должна быть не телесной. Она должна ударить по венам, заканчивая ударом сердца, в порыве неистовой боли во всем теле, рвущей изнутри.
— Ты прав. Тенга. Нужно превратить их жизни в ад, — проговорил сквозь зубы Кайон, измеряя комнату шагами.
Тенга победно улыбнулся и поправил свою шевелюру.
— Конечно, конечно. А я тебе в этом помогу. Поверь, Джейк потеряет абсолютно всё: работу, уважение, друзей, Скарлетт. Он будет разлагаться постепенно и сгниет так в одиночестве, — он дошел до Кайона и положил ему руку на его плечо, — я сделаю всё, чтобы превратить их души в страдающих существ, которые захотят умереть от безысходности.
Кайон посмотрел на Тенгу.
— Тенга. Спасибо, что ты всегда со мной в трудную минуту, спасибо, что готов помочь мне... Но... Я должен сам совершить акт местт... Потому что месть тянет за собой последствия, и я не хочу, чтобы ты их нес вместе со мной. Я один должен нести эту тяжёлую ношу.
Тенга нахмурился.
— Нет-нет-нет, Кайон, я не позволю тебе сделать это одному. Я помогу тебе. Мы – друзья, помнишь? Я не брошу тебя, — он хитро улыбнулся, — Будем нести эту тяжесть вместе.
С искренней радостью Кайон улыбнулся Тенге и обнял его.
Тенга осторожно ответил на его объятия, а в его глазах сверкнул блеск черного пламени: «Всё идет по плану».