в дрме Хёнджина..
После уроков Хёнджин догнал Феликса у шкафчиков и, подойдя слишком близко, улыбнулся своей фирменной хищной улыбкой.
- Эй, милый, - произнёс он тихо, так что окружающие не слышали. - Слушай, ты же говорил, что тебе нужна помощь с рефератом по литературе? Почему бы тебе не прийти сегодня ко мне? Я помогу тебе всё сделать.
Феликс замер, глядя на него широко раскрытыми глазами, словно пытаясь понять, правда ли он услышал это приглашение.
- Я... - он сглотнул, сжав учебник в руках. - Ну... ладно. Спасибо...
- Отлично. - Хёнджин положил руку ему на плечо, сжимая чуть крепче, чем нужно. - Тогда после уроков жду тебя у ворот.
Позже, в квартире Хёнджина, воздух был напряжённым. Комната пахла его парфюмом и кофе, а на столе лежала раскрытая тетрадь.
- Давай, покажи, что у тебя получилось, - сказал Хёнджин, сев слишком близко. Его колено коснулось ноги Феликса, от чего тот сразу напрягся.
- Эм... - Феликс начал что-то бормотать, но слова путались.
Хёнджин чуть наклонился, его дыхание коснулось уха Феликса.
- Расслабься, Лисёнок, - он слегка провёл пальцами по его шее, а потом ещё ниже, по спине. - Ты ведь мне доверяешь, да?
Феликс вздрогнул, глаза забегали по комнате.
- Хёнджин, мне кажется... мне нужно идти.
Он попытался встать, но Хёнджин перехватил его запястье и резко притянул обратно, посадив на место.
- Не торопись, - прошептал он, глядя прямо в его испуганные глаза. - Я же хочу тебе помочь. Ты такой милый, когда боишься... - он провёл пальцем по щеке Феликса, а другой рукой слегка сжал его бедро.
Феликс резко вдохнул, пытаясь высвободиться, но рука Хёнджина сжимала его запястье всё сильнее.
- Расслабься... - шепнул он, его голос звучал слишком спокойно. - Это всего лишь...задача...
Феликс вздрогнул, дыхание сбилось, и он сжал тетрадь так сильно, что костяшки побелели.
- Хёнджин... - прошептал он, но голос дрожал.
Хёнджин слегка ухмыльнулся и опустил руку ещё ниже, пальцами скользнув по внутренней стороне бедра Феликса, дразня и не отводя взгляда от его лица.
- Что ты такой напряжённый? - с притворной заботой спросил он, а потом медленно поднял руку выше - почти дотрагиваясь до самого чувствительного места.
Феликс резко вдохнул, его щёки вспыхнули красным, а губы приоткрылись, и тихий, сдержанный стон вырвался у него из горла.
Хёнджин ухмыльнулся, глаза сверкнули хищным блеском.
- Ох, какой ты нежный, - его голос звучал бархатно и опасно одновременно. - Ты даже от лёгкого прикосновения дрожишь.
Он слегка надавил пальцами, вызывая у Феликса очередной, чуть громче, тихий стон.
- Сладкий, мне нравится твоя реакция, - он медленно провёл языком по губам, наблюдая за тем, как Феликс едва сдерживается. - Ещё немного, и ты совсем сломаешься.
Хёнджин был так близко, что его тёплое дыхание касалось шеи Феликса.
- Ты такой милый, когда краснеешь, - прошептал Хёнджин с хищной улыбкой, наклоняясь всё ближе. Его рука, горячая и уверенная, медленно поднималась вверх по внутренней стороне бедра Феликса, оставляя после себя огонь.
Феликс судорожно вдохнул, едва не задохнувшись от прилива возбуждения и страха. Его тело предательски дрожало, а сердце колотилось в ушах.
- Хёнджин... пожалуйста... - выдохнул он, но голос сорвался на полустон.
Хёнджин чуть хрипло рассмеялся и, не отрывая взгляда, обхватил его шею, притянув к себе. Его пальцы слегка сжали кожу, а губы оказались у самого уха Феликса.
- Зачем ты дрожишь, Лисёнок? - прошептал он, а другой рукой чуть сильнее сжал чувствительное место Феликса, отчего тот тихо вскрикнул, почти не в силах сопротивляться.
- Ты ведь этого хочешь, да? - продолжал Хёнджин, его голос был густым, тёплым и опасным, а пальцы медленно двигались, дразня, почти проникая в самую суть Феликса.
Феликс не выдержал и, закрыв глаза, тихо застонал, отчего Хёнджин только сильнее ухмыльнулся. Он прижался к нему ещё теснее, почти нависая сверху, и горячо выдохнул в ухо:
- Такой милый... Ты и сам не понимаешь, как меня возбуждаешь.
Он слегка прикусил его мочку уха, а другой рукой медленно, но настойчиво продолжал ласкать его там, где Феликс был особенно чувствителен.
Феликс судорожно вздохнул, пальцы сжались на коленях, а тело не могло сдержать больше ни одного стеснительного вздоха. Он весь горел, и Хёнджин явно наслаждался этим зрелищем.
- Не бойся, Лисёнок, - тихо сказал он, взгляд хищно блестел. - Я разорву твоё сердце, но сначала ты станешь моим до конца.
Феликс судорожно вдохнул, когда рука Хёнджина поднялась ещё выше, а горячее прикосновение оказалось там, где он не ожидал. Его глаза расширились, лицо вспыхнуло от стыда и возбуждения.
- Хёнджин... - выдохнул он, но голос сорвался. Он хотел оттолкнуть его, но тело не слушалось.
Хёнджин тихо рассмеялся, и его пальцы неумолимо сжимались, заставляя Феликса выгнуться и тихо стонать. Его тело предательски отзывалось на каждое прикосновение.
- Ты такой чувствительный... мне нравится - прошептал он, прижимаясь к его спине и проводя языком по шее. Его рука медленно, но уверенно продолжала своё путешествие, заставляя Феликса терять рассудок.
Феликс дрожал, его руки сжались на коленях, и он пытался отвернуться, но Хёнджин с силой удерживал его за подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза.
- Смотри на меня, Лисёнок, - сказал Хёнджин хриплым голосом. - Я хочу видеть твоё лицо, когда ты ломаешься.
Он наклонился и жадно впился в его губы, требовательно, горячо, его рука сжала чувствительное место Феликса так, что тот не смог сдержать стон. Его тело предательски отозвалось, и он почувствовал, как всё внутри перевернулось.
- Хёнджин... пожалуйста... - прохрипел он, но даже сам не понимал, чего просил: остановиться или продолжать.
Хёнджин прикусил его губу, оставляя красный след, и с дьявольской ухмылкой прошептал:
- Слишком поздно просить пощады. Теперь ты мой.
Он наклонился к уху Феликса, дыхание было горячим и обжигающим. Его пальцы скользнули ещё глубже, вызывая у Феликса новый волной дрожи, и тот издал приглушённый крик, закрывая глаза.
- Ты такой красивый, когда стонешь, Лисёнок, - сказал он, и глаза его горели хищным блеском.
В этот момент Феликс понял, что эта игра зашла слишком далеко. Но вырваться он не мог - тело предавало его, а сердце стучало так сильно, что казалось, он больше не сможет дышать.