ГЛАВА 37.
— Готова? — голос Оли в телефоне звучал бодро. — У меня предчувствие, что сегодня ты станешь не просто женщиной, а прям арт-объектом.
— У меня ощущение, что я иду на перевоплощение. — Ликуся улыбнулась, застёгивая пальто. — Жду тебя у входа. Только не опаздывай, а то мастер сбежит, увидев мои отросшие корни.
⸻
Салон находился на третьем этаже старинного дома с витражными окнами и резной дверью. Лифт не работал, и девчонки, смеясь, поднимались по лестнице, обсуждая последние сплетни.
— Я всё-таки решила ресницы сделать, — сказала Оля. — Только ресницы. Волосы не трону. Я ещё не такая отбитая, как ты.
— Я просто чувствую, что пора, — пожала плечами Ликуся. — У меня внутри всё меняется. Вот и снаружи хочу по-новому.
— Главное, не забудь, что ты врач. Ты же не можешь превратиться в панк-русалку. Хотя... почему нет?
— Панк-русалка звучит как моя следующая стадия.
⸻
— Здравствуйте! — улыбнулась администратор. — Вы к Асе на ресницы и Лизе на окрашивание, правильно?
— Да. Обе — на ресницы. А я ещё на волосы, — уточнила Ликуся.
— Проходите в зону для наращивания, Ася вас уже ждёт.
Кресла стояли рядом — и под одеялами, в уютной атмосфере, Ликуся и Оля болтали, пока мастер работала.
— Так, девочки, вам 2D или классику? — уточнила Ася.
— Мне классику, — сказала Оля. — Я же диджей, мне главное не переборщить, а то зрители в зале будут думать, что я ночью переросла в баклажана.
— А мне сделайте 2D, — сказала Ликуся. — Лисий эффект. Но чтоб не как у цыганки, а чтобы: «вау, ты просто такая красивая от природы».
— Поняла. Будет взгляд-убийца, но деликатный.
Процедура заняла чуть больше часа. Девочки успели обсудить, кто с кем расстался, что нового в клубе, и кто лайкнул фотки Никиты в 3 ночи.
Когда Ликуся взглянула в зеркало, она на секунду замерла.
— Боже... это же я, но как будто в кино. — Она повела глазами и удивилась, насколько мягко, но выразительно всё изменилось.
Оля повернулась к зеркалу, посмотрела на себя и подмигнула:
— Ну что, теперь мы с тобой как две бомбы с замедленным действием.
— Нет, я — бомба, а ты — её подрывник. — Ликуся хохотнула. — Спасибо, Ася. Ты волшебница.
⸻
Олю провели на кофе, а Ликуся осталась в кресле, где уже ждала Лиза с полотенцем и красками.
— Ну что, коралл? — уточнила Лиза, уже надевая перчатки.
— Да. Я хочу что-то между нежностью и безумием. Коралловый как раз идеально ложится между.
— Тогда работаем. Но сначала осветлим, будет немного щипать.
— Я готова.
Оля вернулась с чашкой в руке и устроилась рядом.
— Я буду следить за тем, чтобы тебя не испортили. И снимать весь процесс в сторис.
— Только фильтр поставь. А то Никита инфаркт получит.
— Он и без фильтра тебя не отпустит, — отрезала Оля. — Я бы не отпустила.
⸻
Осветление, краска, ожидание. Запахи салона, легкая болтовня и приятное волнение.
Когда фольга слетела, и волосы были вымыты и высушены, Ликуся снова посмотрела в зеркало — и не узнала себя.
Коралловый оказался не вульгарным, не вызывающим, а... дерзким, женственным, живым. Волосы отливали персиком и малиной, а вместе с ресницами создавали ощущение: она не просто изменилась. Она сбросила старую кожу.
— Тебе невероятно идёт, — сказала Оля, снимая видео. — Как будто ты сбежала из фильма, где главная героиня наконец поняла, кто она.
— Я наконец почувствовала себя. — Ликуся коснулась пряди. — Словно заново родилась. Только теперь — не для всех, а для себя.
⸻
Когда они вышли на улицу, прохладный октябрьский ветер подхватил новые пряди и взъерошил их, как будто приветствовал.
Ликуся набрала Никиту.
— Готовься. Я — пламя. И не факт, что ты не обожжёшься.
— Тогда я — вода. Но кипячёная, — услышала она в ответ. — Жду. Хочу увидеть тебя первым.
Оля повернулась к ней и сказала:
— Ну что, теперь тату?
— Чуть позже. Это будет моя вишенка на торте. А пока — коралловая революция.
⸻
Дверь открылась резко, почти беззвучно — Ликуся даже не успела позвонить. Просто бесшумно открыла замок, и вошла в квартиру Никиты, как в родную.
Он был на кухне — стоял спиной, в спортивных штанах и чёрной майке, облокотившись о стол. Чайник шумел, что-то шипело на сковородке.
Ликуся остановилась у входа. Сделала шаг. Ещё один.
— Никита...
Он обернулся.
И всё.
Секунда.
Пауза.
Мир на долю мгновения застыл.
Никита смотрел на неё, будто впервые. Будто это не она. И в то же время — именно она. Та самая. Только теперь — такая, что дыхание сбивает.
— Что?.. — он чуть шагнул к ней, моргнул. — Что ты сделала?
Она не улыбалась. Просто стояла и смотрела в глаза, немного нервничая. Волосы — тёплый коралл, мягкие волны спадали на плечи, ресницы подчёркивали её кошачий взгляд, а губы чуть подрагивали от волнения.
— Освободилась, — ответила тихо. — Просто... наконец стала собой.
Он подошёл. Медленно. Осторожно, будто боялся спугнуть.
Провёл пальцами по её щеке, по пряди, заглянул в глаза.
— Ты с ума сошла, — прошептал. — Ты... охренеть какая красивая.
Она рассмеялась. С облегчением. С теплом.
— Я боялась, что тебе не понравится.
— Не понравится? Ликуся, ты просто... — он потерянно усмехнулся. — Ты как песня, которая начинается нежно, а потом взрывает. Как припев, который не отпускает. У меня даже дыхание сбилось.
Он провёл ладонью по её затылку, притянул ближе, но не торопился целовать. Просто смотрел. Внимательно, глубоко. Изучал, запоминал.
— Эти волосы, ресницы, ты... — он качнул головой. — Ты будто новая. И в то же время — та же. Моя.
— Ммм... — она прикусила губу, — я тебе нравлюсь?
— Мне? — он усмехнулся и шепнул в самое ухо: — Я хочу тебя прямо сейчас.
Она рассмеялась, толкнула его в грудь, но он поймал её запястье, притянул ближе, уткнулся носом в шею.
— Знаешь, что ты сделала?
— Что?
— Ты теперь моя муза. Новая глава. Новый трек. И вообще, я отменяю все дела.
— Я только что сделала окрашивание на пять часов. Дай хотя бы чаю попить, а потом будь зверем.
— А я тебе чай и налью. Только после того, как посижу с тобой на полу, прижму тебя к себе, и мы просто... будем. Я должен впитать в себя этот образ.
Она села прямо на ковёр, в обнимку с ним. Коралловые пряди спадали ему на плечо. Он гладил её волосы, как нечто священное.
— Никита...
— М?
— Я, кажется, стала смелее.
— А я, кажется, окончательно пропал.