ГЛАВА 32.
Прошла неделя с того самого вечера на смотровой. Октябрь стал холоднее, ветряней. Петербург, будто уставший от осени, прятался в туманы, подбирая серое небо всё ближе к земле.
Никита сидел на подоконнике, закинув ногу на ногу, и листал телефон. Его взгляд был сосредоточен, но в глубине — тревога. Ликуся стояла напротив, скрестив руки на груди, в том самом его худи, который она когда-то случайно забыла у него.
— Мне надо в Москву, — сказал он, не поднимая взгляда. — По работе. Завтра утром.
— Надолго?
— Пока не знаю. Может, на несколько дней. А может, на неделю. Альбом дописывать. Надо быть на месте.
Она кивнула, глядя в окно. В груди что-то сжалось, но она молча подошла и села рядом, положив голову ему на плечо.
— Я вернусь. Очень скоро, — прошептал он, поцеловав её макушку. — Но ты... не думай, что я уезжаю от тебя.
— Я знаю. Я просто... устала.
Он обнял её крепче, как будто хотел забрать с собой её усталость, её тревоги, всё.
⸻
Когда Никита уехал, в квартире стало непривычно тихо. Просторно. Одиноко. Ликуся проснулась в тот день рано — слишком рано для выходного. Села на кухне с чашкой кофе и, глядя на чистый лист бумаги, написала от руки:
"Прошу уволить меня по собственному желанию..."
Каждое слово было пропитано страхом. Но и свободой. И решимостью.
Через полтора часа она уже стояла у двери кабинета Андрея. Это была его клиника. Он много сделал для неё. И всё равно она собиралась уйти.
— Можно? — её голос дрогнул.
Андрей сидел за столом, сосредоточенный, как всегда. Поднял взгляд, чуть прищурился.
— Конечно. Заходи.
Она положила заявление на стол. Ровно, аккуратно, как хирург кладёт скальпель.
Он посмотрел на бумагу. Потом на неё.
— Ты уверена?
— Да.
Молчание. Андрей встал, подошёл к окну, спрятал руки в карманы.
— Я знал, что ты уйдёшь. С тех пор, как он пришёл в твою жизнь. Но думал, будет позже.
— Дело не в Никите, — мягко сказала она. — Я устала. Я отдала этой работе слишком много. Я люблю хирургию. Люблю людей. Но сейчас... Я хочу научиться жить. Просто жить. Без дежурств, без страха, без потери сна.
Он кивнул.
— Ты будешь счастлива?
— Думаю, да.
— Тогда я подпишу. — Он повернулся, улыбнулся чуть грустно. — Ты была лучшим врачом в этой клинике. Твоя энергия, упорство, даже твои крики на ординаторов — всё это было здесь как двигатель. Но ты имеешь право на себя. На свою жизнь.
— Спасибо, Андрей, — с искренностью сказала она. — За всё.
Он протянул ей руку — она пожала. Молча. Глаза у обоих были чуть влажные.
⸻
Вечером, вернувшись домой, она достала блокнот. Записала:
"Теперь я просто Ликуся. Без титула, без халата. Женщина, которая наконец-то выбрала себя. И его."
На следующий день Никита позвонил:
— Привет, солнышко. У меня новости. Завтра прилетаю. А ты?
— А я теперь свободная, — усмехнулась она. — И хочу к тебе.
— Питер — это было красиво. А Москва будет роднее, — ответил он. — Жду тебя. Навсегда...