Исцеление болью

Когда Драко услышал про «Исцеление болью», ну как услышал, получил письмо от Гермионы, его ожидания были расплывчатыми. Что он мог там получить? У него нестандартное ПТСР. Оно завязано на одном конкретном человеке и без его участия в терапии, излечиться довольно сложно.

«Сомнительно, что без второй стороны вы сможете пройти процесс. Вам нужно просто принять и приспособиться».

«Есть альтернатива. Вы можете найти так называемого «суррогата». Подобное используется, когда есть неразрешенные проблемы с умершими родителями, например. Я или любой другой человек выступает в роли того, с кем у вас эта проблема завязана. Но снова таки, пока нет конкретики... Мистер Малфой, мне нужно знать кого вы так боитесь увидеть мертвым».

«Может гипноз?».

«Если вы не будете откровенны, это не решится. Вы понимаете, что я цепляюсь к вам не потому что мне любопытно, чье имя вы так самоотверженно защищаете, а потому что вы даже сами себе боитесь признаться в том, кто это. Вы молчите не из-за меня, а из-за себя и потому вас не отпустит, гипноз вы используете, суррогата или даже того самого, кого видите. Вам нужно признать кто это и только тогда начнет отпускать».

Таких было много. Драко прошел через кучу терапевтов и мозгоправов магических и магловских, но суть всегда одна и та же. Он ходил к ним ровно до того времени, когда они признавались, что терапия не сработает без признания.

Но он не мог признаться! Даже в маггловском мире это опасно! Мало ли кто там перед ним, вдруг сквиб какой?! У половины магического мира связи и родственники в маггловском. Драко не хотел, чтобы это дошло до Поттера, но еще больше боялся, что это дойдет до Скиттер или подобных. Не только потому, что у него будут проблемы, они затронут и самого Гарри. А этого он желал намного меньше, чем избавиться от навязчивых видений.

Поэтому не верил в «Исцеление болью». Точнее, знал, что это сработает с другими, но не с ним. Все психологи повторяли одно и тоже — нужно признание, откровенность с тем, кого видишь либо с суррогатом, что его заменит. Только вот он не знал, как признаться не признаваясь. А самому себе он уже давно признался в этом.

Доходило до того, что Драко дома втихаря сам представлял себе Поттера и пытался объясниться с ним. Только толку? Кроме боли, страха и легкого облегчения, которое спадало на следующий день, не происходило ничего. Ему нужен был Поттер, а получить его он не мог.

Так что идя на первый сеанс «Исцеления болью» парень не ожидал ничего кроме одного единственного — научиться с этим жить.

Это было выходом. Если не может избавиться, нужно приспособиться. Как в мэноре во время войны, когда не мог решать, кто будет жить за стенкой. Как в Хогвартсе, когда приходилось мириться с овсянкой на завтрак и тыквенным соком вместо любимого чая. Иногда, если не приспособиться, можно не выжить. Он же смог найти работу, хоть и выперли из аврората? Он же смог выжить, хоть и был рядом с этой жуткой тварью на войне? Он смог тогда, сможет и сейчас! И он делал это.

Каково же было его удивление, когда уже первый сеанс принес облегчение. Такого опустошения, словно говорил год без остановки, он в жизни не испытывал. Да, это было опустошение, но не плохое, скорее приятное, как когда изольешь всю душу, мысли на лист бумаги.

Последующие сеансы, не всегда, но тоже имели положительное действие. Он не знал, кто за стенкой, но знал, что этот кто-то в его мыслях. Он был странным. Драко уже давно понял — в его окружении нет никого, кто способен вызвать его эмоции больше, чем это делал Поттер. И потому так пусто без него. Но парень за стеной делал это мастерски. Он удивлял, поражал ответами и вопросами, порой загонял, иногда отпускал, придавливал, заводил в опасные зоны, и всегда помогал держаться.

На третий сеанс Драко понял, что он хочет ему помочь. Они не знакомы, но почему-то он начал воскрешать воспоминания о Поттере в его голове. И это дорогого стоило. У собеседника определенно проблемы. Если ему помочь, вдруг и самому полегчает? И он правда старался, даже когда наседал с этим чертовым Дамблдором.

А когда в его жизни снова появился Поттер... Это казалось каким-то благословением. Кто мог подумать, что он сам натолкнул Поттера на мысли найти его? Кто мог подумать, что там за стеной чертов Поттер? Да ну блять! Он же чертова звезда, герой, мечта, на кой черт ему сдалась комната 3×4?

Но это были первые мысли испуганного мозга.

Когда шок прошел, Драко успокоился и перестал сопротивляться. Мысли рассортировались по полочкам позволяя понять.

Он сбежал в тот день из собственной квартиры. Когда дошло кто перед ним, он отстранился, ушел на крышу и сидел там запершись, пока не пришли авроры. После дачи показаний, пошел в спальню за вещами и оттуда аппарировал.

Маленький городок на севере Англии был известен ему по детству. Тут они отдыхали редко, но отец иногда привозил их сюда из-за Нарциссы. Мать так любила эту местность, сплошь покрытую зеленью и цветами, что он позволял им такие «каникулы от города» время от времени. Тут хорошо думалось.

Сейчас, гуляя прямо по лугу и игнорируя собирающиеся дождевые тучи, он не мог перестать думать о Поттере. Да, ему нужен перерыв. Драко сбежал, потому что иначе не мог. Это слишком. Он рад тому, что это именно Поттер по разным причинам. Как минимум — не хотелось, чтобы кто другой узнал про его шрамы, как внутренние так и внешние. Они часто были слишком откровенны, такое даже друзьям не расскажешь. И в этом часть терапии, но одно дело анонимность, другое — когда все выплывает на поверхность. Он время от времени боялся, что кто-то узнает, что он ходит туда, что кто-то поставит прослушку, подговорит его собеседника или еще что. Паранойя приобретенная на войне, не отпускала ночами. Но стоило зайти в комнату 3×4, услышать знакомый уже голос, и все страхи улетучивались.

«Солнце».

Почему собеседник ассоциировался у него с солнцем он не знал до недавнего времени. Гарри Поттер также подобен солнцу — приблизишься и обожжешься, стоишь в дали и не хватает. И только тот кого он выберет, сгорит с ним вместе без сожалений в его ярком, теплом свечении.

Драко хотел сгореть с ним, а когда узнал, что уже горит — это стало шоком.

У Гарри Поттера были проблемы. Были причины по которым ему нужно пойти в эту программу. Только сейчас Драко понял, что сильно тупил не первый день. И даже не неделю. Он же давно знал, что у Поттера проблемы с алкоголем! Ему же Рон рассказал (Уизли, блять, заразили сволочи своим дружелюбием). Почему он не понял сразу?

Гермиона Грейнджер, его лучшая подруга, друг детства, блять да они же даже сейчас не расстаются все время — ведет «Исцеление болью». Каковы шансы, что она не запишет его в программу? Пиздец! Как можно не понять?

Известно как — Поттер. Чертов Поттер своим появлением в его реальной жизни полностью вырубил мозги. Любая логика отключилась не потому, что ее не было, а потому что он ждал их встреч каждую секунду. Он сбил его с толку делом, поцелуями, своим постоянным присутствием и все перестало быть логичным.

А его страх огня? Он же видел на квартире, как Гарри на огонь под туркой реагировал, когда Драко готовил ему кофе! А его паранойя во время сна — это же прямо с его собеседника списано! Как он мог не сопоставить? Или просто не хотел?

Признаться, даже сейчас будучи в полном шоке и раздрае, Драко больше всего на свете хотел вернуться в комнату 3×4 и обсудить. Там просто легко. Это самое безопасное, кроме объятий Поттера. Хотя блять, там же тоже получается Поттер...

Драко попал под ливень в тот день, потом лечился еще два дня. А через неделю после его пропажи, Гарри получил письмо.

***

«Сегодня, в 11 вечера, на качелях».

Когда Гарри утром проснулся под настойчивый стук совы в окно, он не подозревал, что через минуту так сильно обрадуется. Вся неделя ушла в жопу. Кто бы мог подумать, что отсутствие Малфоя и возможность излить душу в комнате 3×4, станут для него такими разрушительными?

Он думал вернуться к бутылке, но продолжал откладывать «на завтра», надеясь до последнего, что сегодня, вот именно сегодня, снова его увидит. Поттер даже готов на любой исход. Пошлет, ударит, наорет, зацелует, оттрахает до потери сознания — это не имело значения. Просто понять, что к чему — это важно. У него уже нервы не выдерживали.

Он обошел весь мэнор три раза, но не нашел Драко. В квартире его не было тоже. На работе он взял отпуск, а те, кто его знал повторяли, что Драко замкнутый и где отдыхает они не знали.

Гарри приходилось ждать и это убивало.

То, что анонимным собеседником оказался именно Драко, а не кто-то другой, было для него каким-то непередаваемым счастьем. Он умирал от осознания, что это не почудилось ему. Некоторые вопросы, включая знания о Дамблдоре, о самом Малфое, когда он его упомянул, уже наталкивали на мысль. Но он отталкивался от нее, боясь верить, боясь того, что окажется правдой.

А узнав наверняка, уверившись... он получил самый желанный подарок. Драко — единственный в мире, кому он мог и даже хотел рассказать все. Рону и Гермионе он не раскрыл многих скелетов из своего шкафа. Это страшно.

Что бы они подумали, узнай, что Гарри понимал тех, кто ради семьи пошел под метку?

Что бы они подумали, если узнав, что он считает Драко мужественным, благодаря его выбору?

Про Дамблдора даже думать не хотелось.

Гарри просто не хотел с ними откровенничать о том, что в душе. Но Драко... С ним иначе. Он видел его всяким, самым злым и самым нежным. Он видел его настоящего и искусственного. Так ведь всегда, да? Перед друзьями иногда очень сложно показать свою темную сторону. Но перед врагами... Пусть и бывшими — это другое дело.

Гарри до безумия хотел сказать Драко как он благодарен ему. Как он ему помог, хотел показать насколько важно все то, что было, что ночь которую они провели вместе и первая, и вторая, и третья, были для него самыми важными в жизни. Что он не хочет отпускать его. Только вот чего хочет сам Драко?

Когда почтовая сова принесла письмо, он удивился, но приятно. И уже с пяти часов ждал встречи. А в восемь стоял перед дверью Драко, понимая что слишком рано пришел. Но ждать дольше просто не мог.