Глава 20
Данила
Впервые в жизни я чувствую облегчение. Я рассказал Юле об Эрике, несчастном случае, а теперь и о своей зависимости. И конца света не произошло. Ничего не произошло. После того, как я дважды трахнул Юлю в ее постели, она потеряла сознание от всех оргазмов, которые я ей доставил. Жаль, что я не устал. Довольно трудно заснуть после того, как я признался Юле в своих самых мрачных секретах во время одного из лучших минетов, которые у меня когда-либо были.
Юля переворачивается и оказывается у меня на груди. Я сажусь, прислонившись спиной к спинке кровати, и обнимаю ее одной рукой. Ее грудь поднимается и опускается с каждым вздохом. Во сне она еще красивее. Я убираю прядь волос с ее щеки и улыбаюсь.
Все мое тело еще горит от адреналина, который всю ночь бежал по моим венам. Лежа рядом с Юлей, я трогаю ее волосы и смотрю, как она спит. Этот простой жест вызывает ощущение где-то внизу моего живота, боль, которая обжигает, как кислота. Я обнажился перед Юлей, чего никогда ни с кем не делал. И не буду.
Мои глаза трепещут, медленно закрываясь, пока я продолжаю играть с волосами Юли. Я борюсь со сном, хотя мне это необходимо. Образ Юли в моих объятиях, прижавшейся к моему обнаженному телу, выжигает мой мозг. Вечное воспоминание. То, которое я никогда не забуду. Как и темнота, сон побеждает. Я перестаю бороться с усталостью и с самим собой, поддаваясь мечте о нас. О Юле и обо мне.
***
Бум. Бум. Бум.
Звук пробуждает меня ото сна, проникая в череп. Когда я открываю глаза, первое, что я вижу, это… Рома. Блядь. Он нависает над моей стороной кровати, положив руку на изголовье. Причиной шума был Рома.
Я протираю глаза, прогоняя сон, и сажусь:
— Что ты делаешь?
Он стискивает зубы, его лицо искажено гневом:
— Это я должен спросить тебя об этом, учитывая, что ты лежишь голый в постели моей сестры. И она тоже голая.
Юля натягивает простыню до подбородка и слезает с моей груди, оставляя меня ни с чем, чтобы прикрыться. Не то чтобы я заботился о себе.
Она протягивает руку, ее глаза широко раскрыты от удивления:
— Рома, не психуй, ладно? Просто дай нам секунду, чтобы все объяснить.
— Объяснить что? Как вы двое тайком трахаетесь друг с другом за моей спиной? — он складывает руки на груди. Его челюсть сжимается от гнева. — Ага, я бы с удовольствием послушал, как мой лучший друг оказался в постели моей младшей сестры, — Рома садится на край кровати, его вес прогибает матрас с моей стороны. — Уверен, что это отличная ебанная история. Давайте-ка послушаем ее.
Юля издает преувеличенный стон, отбрасывая волосы с лица:
— Не будь ослом, Рома. Пожалуйста. Еще слишком раннее утро, чтобы ввязываться в драку.
— Как долго это продолжается? — Рома смотрит на меня и качает головой. — Я прямо спрашивал тебя, нравится ли тебе моя сестра, и ты говорил «нет», хотя я знал, что ты, блядь, лжешь мне в лицо. Из всех людей я больше всего доверял тебе по поводу Юли.
Перенося свой вес, я переворачиваюсь, чтобы поднять с пола свои боксеры, и спускаю ноги с кровати, чтобы надеть их. Я бы предпочел не ругаться с Ромой будучи голым.
— Я никогда не планировал, что между нами что-то случится, — говорю я Роме. — Это просто произошло.
Рома закрывает лицо руками и вздыхает:
— Я даже не знаю, что сказать. Любому из вас. Мне так чертовски противно.
— По крайней мере, он не какой-то случайный парень, которого я подцепила в баре, — говорит Юля. — Я знаю Даню много лет. Не понимаю, почему это так важно.
— Потому что ты трахалась с ним за моей спиной! С моим лучшим гребаный другом. Моя младшая сестра. Что, собственно, за хрень? — он встает с кровати в приступе ярости и разворачивается к нам лицом. — Не могу… Не могу даже говорить ни с одним из вас.
Я следую за Ромой, когда он вылетает из спальни Юли:
— Рома, ну же, чувак. Позволь мне все объяснить. Ты же знаешь, я бы никогда не причинил вреда твоей сестре.
Как только мы добираемся до кухни, я прислоняюсь спиной к столешнице. Рома хватается за холодильник, глядя на меня с такой ненавистью, которую я у него никогда не видел. Мы никогда не ссорились. Ни разу. Те несколько раз, когда мы ругались, мы выплескивали свою агрессию либо хоккейной клюшкой, либо кулаками.
— Как долго это продолжается? Я хочу знать правду.
— То и дело с тех пор, как мы переехали сюда. Около трех недель. Я поцеловал Юлю в ту ночь, когда мы были в «Шестом этаже». Ты чуть не застал нас вместе, когда пришел домой пораньше. Юля стала причиной, по которой я снял номер в отеле «Ритц». Я не мог вынести жизни здесь с вами обоими, в то время как я хотел быть с твоей сестрой, когда я чертовски хорошо знал, что она мне не достанется.
— Ты недостаточно хорош для нее, — его слова обжигают, как соль на ране.
— Знаю. И я постоянно говорю это Юле, но ей все равно. Она все равно хочет быть со мной.
— Кое-что из того, что я видел, что ты делаешь, — он качает головой. — То, что я делал вместе с тобой. Юля не такая, как мы. Она чиста и невинна и… Блядь, зачем тебе нужно было прикасаться к ней? У тебя есть огромный выбор девушек, тебе не нужна была моя сестра, — он на секунду закрывает глаза и морщит нос от отвращения. — Ты проделывал все это с моей сестрой. Я знаю тебя. Я знаю, что тебе нравится. Мне тоже подобное это дерьмо.
— Я позабочусь о Юле. Ты же знаешь, что так и будет.
— Ты любишь ее?
— Что это за вопрос?
Он подходит ближе ко мне, засунув руки в карманы джинсов:
— Потому что лучше бы тебе не разрушать нашу дружбу из-за киски. Тебе лучше, блядь, быть в нее влюбленным.
— Ничего не разрушено, Рома. Ты слишком остро реагируешь.
Он уходит от меня в маленькую гостиную:
— Даже не утруждай себя возвращением в квартиру.
— Я там живу, придурок.
— Жил, — выплевывает он в ответ. — Ты там жил. В прошедшем времени. Убирайся нахуй. Или ты уйдешь, или это сделаю я. Мне похуй.
Юля выходит из спальни в шелковом черном халате, завязанном на талии, с босыми ногами и светлыми волосами, перекинутыми через плечо. Она направляется прямиком к Роме, прижав руки к бокам, сжатые в кулаки:
— Рома, прекрати. Пожалуйста. Не злись на Даню. Ты не бросишь своего лучшего друга и товарища по команде из-за меня. Я большая девочка. Я решила переспать с Даней.
Когда дело доходит до Юли, Рома смягчается, но ненамного. Она затрагивает более чувствительную сторону Ромы, чего я не в состоянии сделать. Мы оба высокомерные и вспыльчивые, кто предпочел бы выбить дерьмо друг из друга, чтобы решить проблему. Юля же всегда является голосом разума. Единственный человек, который может успокоить нас обоих.
— Между вами все серьезно? — Рома стискивает зубы, ожидая ответа Юли.
Юля смотрит на меня в поисках подтверждения:
— Серьезно?
Понятия не имею, что сказать. Мы должны были проверить наши отношения, прежде чем Рома замечает мою неуверенность и качает головой с ухмылкой на лице.
— Ты ебанный мудак, — кричит Рома. — Ты даже не можешь ей ответить, — он поворачивается к Юле, почесывая щетину на подбородке. — Пошел он. Ты заслуживаешь гораздо лучшего.
С Ромой невозможно спорить, когда он в таком состоянии, поэтому я игнорирую его. Пусть злится. Он все еще в шоке.
Юля делает шаг вперед, чтобы взять Рому за руку, заставляя его посмотреть на нее:
— Не говори так о своем лучшем друге, — она гладит его кожу пальцами, пытаясь успокоить. — Что бы мы ни сказали или ни сделали, это не изменит того факта, что мы действовали тайком за твоей спиной. Мне жаль.
— Мне тоже, — бормочу я. — Я хотел рассказать тебе, но понятия не имел, как ты отреагируешь. Ну, точнее я знал, что ты разозлишься, вот почему я хотел подождать, пока мы не поймем, что делаем.
Он смеется:
— Ох, так ты думал, что будешь трахать мою сестру до тех пор, пока она тебе не надоест, чтобы тебе никогда не пришлось признаваться мне во всем. Таков был твой план, Дэн?
— Нет, конечно, нет. С Юлей все не так.
— Ты для него просто еще одна девушка, — раздраженно говорит Рома Юле. — Даня не заводит отношений. Что бы между вами ни происходило, добром это не закончится. Я не буду рядом каждое утро, чтобы приносить тебе завтрак или укачивать тебя, когда тебе понадобится, чтобы кто-то собрал тебя по кусочкам, потому что он разбил твое сердце.
Прямо сейчас Рома — засранец. Но он хороший брат, всегда им был. Он помогал ей с домашним заданием, шутил, когда ей нужно было посмеяться, и даже несколько раз пел ей перед сном. Он ужасный певец, но главное здесь поступок, который имеет значение.
— Он не разобьет мне сердце, — говорит Юля Роме. — Только не снова, не после прошлого раза.
— Юля, открой глаза. Ты видишь, как он борется за тебя? Нет. Он сказал не больше двух слов. Эти отношения односторонние. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты влюблена в Даню.
Юля кладет руку на бедра, отчего шелковистая ткань ее халата скользит еще выше по ее обнаженным бедрам:
— Ты ничего не знаешь о наших отношениях, Рома.
— Я ошибаюсь? Ты не влюблена в него? Я вижу это в твоих глазах, когда ты смотришь на него. Ты смотрела на него таким образом в течение многих лет.
— Да! — Юля вскидывает руки в воздух. — Да, я влюблена в него. Я любила Даню с детства. Что в этом такого плохого?
Желчь подступает к горлу, душит меня. Юля любит меня. Маленькая часть меня всегда это знала, но, когда я слышу эти слова вслух, они становится реальностью. Она любит меня. Люблю ли я ее в ответ? Я никогда раньше не был влюблен.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно, — говорит Рома, его тон смягчается.
— Переспи с этим, хорошо? Может быть, проведем какое-то время порознь. Возьми время все обдумать, прежде чем выгонять Даню из квартиры. Вы, ребята, товарищи по команде, соседи по комнате и лучшие друзья. Выслушай его. Не отвергай его. Если не ради Дани, то сделай это ради меня.
Рома делает глубокий вдох и выдыхает:
— Хорошо. Ради тебя, — он бросает на меня тяжелый взгляд. — Встретимся вечером «У Олли». Мне нужно убираться отсюда, пока я не разбил твою гребаную физиономию
— Я это заслужил, — признаю я.
— Да, ты заслужил, ублюдок.
Рома целует Юлю в макушку:
— Я, наверное, не останусь здесь на ночь. Не жди меня.
Она одаривает Рому едва заметной улыбкой.
Затем он достает из кармана ключи и, захлопнув за собой дверь, выходит из квартиры.