Помолвленные ненавистью

Следующий вечер в Crimson Room обещал быть жарким.Не потому что было душно — кондиционеры работали идеально, мягкий бархатный свет подсвечивал контуры мебели, лед стучал в бокалах, а парфюм гостей смешивался в пьянящую какофонию.Просто... сегодня приезжал новый диджей. И все ждали, чем он «выстрелит».

Бель стояла на втором уровне клуба — у перил, откуда открывался полный обзор на танцпол и диджейский пульт. На ней были кожаные брюки, облегающий топ цвета бордо и чёрный пиджак с острыми плечами. Волосы — свободными волнами. Губы — алые. Взгляд — колючий и уверенный.

Рядом маячил Люкс — в серебристой рубашке, расстёгнутой до середины, и с коктейлем цвета аквамарина в руках.

— Так, повтори ещё раз: откуда этот... грех? — спросила Бель, скользнув взглядом вниз, туда, где располагался диджейский стол.

— Ибица, детка, — пропел Люкс, закатывая глаза. — Его зовут Нико Сальваторе.
Полукровка: испанец и швед. Ему двадцать два, у него миллион подписчиков, идеальные руки и сеты, от которых у людей начинаются откровенно греховные мысли.

— И что, его прямо порекомендовали? — Бель прищурилась.

— Да. Через Алекса из Golden. Сказал, что он сейчас «на взлёте». Захочешь — он твой эксклюзив. Но предупреждаю: его глаза — как отпуск. Стоит один раз глянуть, и ты уже в купальнике на яхте.

Бель фыркнула, но не от шуточек — просто потому что увидела его.

Нико появился у пульта. Высокий, загорелый, с лёгкой небрежной щетиной, тату на шее, свободная футболка цвета песка, волосы завязаны в небрежный пучок. Он перекинул через плечо наушники, повернулся к технику, что-то уточнил и — поднял взгляд. Вверх.Туда, где стояла она.И, будто чувствовал, посмотрел прямо в глаза Бель. И... улыбнулся. Не вызывающе, не нагло. Просто — уверенно. Спокойно. Как будто знал, кто она, и знал, что она его уже заметила.

— Ну всё, — прошептал Люкс. — Началось.

Бель сделала глоток своего вина и сказала:

— Пока он играет хорошо — мне плевать, на кого он смотрит.

— А если он и играет хорошо, и смотрит только на тебя? — хмыкнул Люкс.

— Тогда... посмотрим, — сказала она.И улыбнулась.Тонко. С тем самым вызовом, с которым она всегда встречает всё новое и интересное.

Crimson Room к полуночи уже кипел. Света было ровно столько, чтобы лица оставались загадкой, а тела — тенями в ритме музыки. Бар переливался огнями, за стойкой звенели бокалы, и диджейский сет медленно поднимал градус в зале: электронный бит вплетался в бас, завораживал, поднимал сердца выше рёбер.

Бель сидела на высоком барном стуле, нога закинута на ногу, локоть — на столешнице. В руках — тонкий бокал с её фирменным красным вином. Рядом, чуть повернувшись к ней, восседал Люкс — весь в мерцающей рубашке цвета роскошного шампанского и с коктейлем, который цветом напоминал мечту любой вечеринки:

— Он как закат на Ибице, — вздохнул Люкс, глядя в сторону диджейского пульта. — Только у заката не бывает таких татуировок на шее.

Бель даже не обернулась. Просто усмехнулась в бокал:

— Ты про Нико?

— Нет, про холодильник сзади. Конечно про Нико!

Он вздохнул театрально, подперев щёку:

— Я не просто хочу его. Я хочу быть в его плейлисте. Он бы поставил меня между ремиксом на The Weeknd и каким-нибудь диким техно-треком с Берлина. Мы бы сочинили с ним дует... в смысле, в жизни. Хотя и в постели — не исключено.

— Люкс, — протянула Бель, — тебе напомнить, как закончилась твоя последняя страсть к диджею? Слёзы, потерянный браслет и запрещённый вход в клуб в Вегасе.

— Эй! Это было искусство, а не ошибка.

Она рассмеялась, но тут взгляд её зацепился за вход.

Эштон. Он вошёл первым — в чёрной футболке, тёмных джинсах, с привычной уверенностью, которая не требовала пафоса. За ним — Зейн, в белой рубашке с открытой грудью, Джулс с бокалом в руке и фирменной ухмылкой, и Тай, как всегда — в кожанке и молчании.

— О-о-о, — протянул Люкс, сразу приглушая голос. — Грозные мальчики прибыли. Не забудь улыбнуться, огонёк.

— Не начинай, — пробормотала Бель, чувствуя, как в груди щёлкнуло что-то нервное.

Эштон сразу увидел её. Глаза встретились. Он не улыбнулся — но взгляд стал мягче. Он кивнул ей коротко, как будто говорил: Я помню.Но я рядом.

Бель кивнула в ответ.И только теперь позволила себе сделать ещё один глоток вина.

— А он что, теперь тоже ходит сюда, как к себе домой? — прошептал Люкс.

— Я сняла с них запрет, — пожала плечами Бель.

— Ну, надеюсь, Нико не заметит твоего бывшего-врага-почти-друга-может-кого-то-больше, — пробормотал Люкс. — Потому что я не хочу, чтобы моё испанское счастье отвлекалось на драму.

— Люкс, он даже не знает, что ты существуешь, — фыркнула Бель.

— Пока.

Он подмигнул и сделал ещё глоток.

— Но через пару часов — я  буду в его сет-листе. Запомни мои слова.

Музыка усиливалась — волнами накрывала толпу, диджей мастерски вёл сет, будто чувствовал пульс каждого в зале. Бель всё ещё сидела у бара, бокал был наполовину пуст, Люкс рядом что-то комментировал про трек, который "буквально создан для секса на крыше отеля", но она уже чувствовала: он идёт.

Эштон.И правда — через несколько минут он вместе с друзьями подошёл к бару. Не спеша, с той самой лёгкой самоуверенностью, которую, казалось, он впитывал с рождения. Впрочем, сегодня в его движениях не было привычного вызова. Скорее — осторожность. Чуткость.

— Привет, — сказал он, встав рядом. Голос его прозвучал спокойно, ровно. Не громко, чтобы не перекрывать музыку, но достаточно близко, чтобы она услышала.

Бель повернулась к нему. Подняла бровь, будто разглядывала нечто новое:

— Привет, Эш, — ответила она с лёгкой полуулыбкой. — Рада видеть, что вы не заблудились.

— Мы просто шли на свет, — вставил Джулс, поднимая бокал, — и вот он: ты сияешь, Монро.

— Ещё одно слово — и я вызову охрану, — сказала она, не оборачиваясь, но уголок её губ предательски дёрнулся вверх.

Зейн засмеялся, Тай молча занял крайнее место у стойки и заказал себе виски.

— Люблю это место, — сказал Эштон, переводя взгляд на интерьер. — Хотя странно видеть тебя здесь не только как хозяйку, но и как... ну, как человека.

— Ага. Мы, хозяйки клубов, обычно не едим, не спим и не пьем, — фыркнула Бель. — Мы просто растворяемся в дыме и счётах.

Эштон чуть улыбнулся:

— Я серьёзно. Ты здесь другая.

— Какая? — прищурилась она.

Он замялся:

— Живая.

Бель замолчала на секунду. В этот момент Люкс из-за её плеча добавил с придыханием:

— А я вот влюбляюсь. В диджея. Срочно. Кто-нибудь найди мне повод задержать его в городе. С документами, визой, свадьбой — не важно.

— Люкс, успокойся, ты дышишь так, что у тебя в бокале начинаются волны, — сказала Бель, слегка отодвигая его бокал.

— Он мне подмигнул! — драматично вскинул руки Люкс. — Или... подмигнул тебе? Ну всё, я страдаю.

Парни переглянулись. Джулс подавил смешок, Зейн даже подал Люксу салфетку «на случай сердечного шока».

— Мы не будем мешать, — сказал Эштон чуть тише. — Просто хотели сказать: спасибо, что впустила.

— Пока вы не портите напитки — пожалуйста, — ответила Бель.

Она посмотрела на него чуть мягче:

— И, Эш... ты не мешаешь.

Он заметно расслабился. Улыбка стала чуть шире, но всё ещё — сдержанная.
Уважительная. Такая, как у человека, который бережёт то, что ещё слишком хрупко, чтобы трогать.

— Тогда... мы здесь, — сказал он. — Не для драмы. Просто... здесь.

Он отступил, уступая место другим.И Бель вернулась к своему бокалу.

— Ну, скажи уже, что он всё ещё твой криптонит, — прошептал Люкс.

— Он — мой урок, — прошептала она в ответ. — Но, возможно, я его почти выучила.

Сет закончился эффектно. Последний трек вибрировал в полу, люди на танцполе аплодировали, кто-то выкрикивал его имя. Нико Сальваторе снял наушники, провёл рукой по волосам, как будто специально для чьей-то камеры, и неспешно направился в сторону бара.

Он шёл как по подиуму — весь в уверенности, в осознании собственной сексуальности. Люди расступались, дотрагивались до него, поднимали бокалы. Но он шёл не к толпе. Он шёл — к ней.

Бель заметила его приближение краем глаза. Спокойно допила вино, поставила бокал и повернулась к нему ровно в тот момент, когда он остановился вплотную.

— Bellissima, — произнёс он с мягким акцентом, наклоняясь ближе, чем нужно. Его рука скользнула к её талии, чуть коснулась,— Я видел, как ты смотришь на меня. Сверху. Как будто хочешь попробовать, но стесняешься.

Он усмехнулся, глаза блестели:

— Не нужно играть в недоступную. Мы оба взрослые. Я знаю, что ты чувствуешь.

Он поднял руку — явно собирался поправить прядь её волос. Или дотронуться до лица.

И вот тут...
Бель чуть наклонила голову вбок.
Её губы скривились в холодной усмешке.

— Милый... — голос — ровный, медленный, опасный. — Ты находишься в моём клубе. И деньги тебе плачу тоже я.

Он застыл.
На секунду.

Она сделала шаг назад, выпрямилась.Голос стал твёрже, громче — так, чтобы слышали и бармены, и те, кто рядом:

— Ты не просто перешёл границу. Ты даже не понял, что она вообще была.

Она взглянула на Люкса, который застыл, словно сканируя ситуацию:

— Прости, зай, но секса у тебя сегодня не будет.

И прежде чем Нико успел выдать хоть слово, она взяла свой почти полный бокал — и вылила ему на голову.Всё. Медленно. Со вкусом. По подбородку, по футболке, по этому наглому загару с Ибицы.

— Освежись, придурок, — сказала она.— И иди подрочи. Ты даже не дотягиваешь до моего уровня.

Вокруг — моментальная тишина. Люди обернулись. Музыка ещё играла, но в воздухе повисло что-то. Нико стоял мокрый, ошеломлённый, растерянный. Даже не знал, как реагировать.

Люкс медленно поднёс руку ко рту, сдерживая смех, как будто смотрел любимую сцену из сериала.

— Уберите его отсюда, — сказала Бель охране, бросив короткий взгляд на стоящего рядом Эштона. Тот не вмешивался. Только смотрел на неё с выражением, которое сложно было расшифровать — смесь гордости, восхищения и чего-то ещё... гораздо глубже.

Бель села обратно на своё место, поправила волосы:

— И найдите мне нового диджея. На этот раз без синдрома бога и шортиков из Ибицы.

— Женщина-вулкан, — прошептал Люкс. — Я влюблён в тебя, если что.

Она вздохнула и сделала глоток нового напитка:

— Иногда лучше танцевать под тишину, чем слушать идиотов с ремиксами на эго.

Клуб продолжал жить своей жизнью. Люди на танцполе вернулись к танцам, официанты — к подносам, бармены — к бутылкам. Нико убрали быстро, профессионально, с холодной вежливостью. Его мокрая спина исчезла за кулисами, и об этом инциденте будут сплетничать весь уикенд.

А Бель сидела, словно ничего не произошло. В руках — новый бокал, на лице — ледяное спокойствие. Только Люкс, чуть дрожащий от восторга, продолжал шептать:

— Это было искусство. Это была сцена. Я клянусь, я сделаю из этого видос в TikTok, только не сейчас, не сейчас...

И тут к ней подошёл Эштон.Тихо. Без пафоса, без свой свиты. Он просто встал рядом. Чуть сбоку.И голос его прозвучал не громче музыки, но она услышала:

— Я видел.

Бель не сразу повернулась. Сделала глоток, поставила бокал:

— И?

— Это было... жёстко.

Пауза.

— И чертовски красиво.

Она наконец посмотрела на него:

— Ты хочешь сказать, что я переборщила?

Он покачал головой:

— Хочу сказать, что ты — всегда знаешь, как держать границы.

Пауза.

— И как ставить людей на место. Даже если это не просто человек... а тип с миллионом подписчиков и кудрявым эго.

Бель усмехнулась:

— Спасибо за комплимент. Пусть будет "кудрявое эго".

— Он тронул тебя. А ты не хотела, чтобы тебя трогали, — сказал Эштон спокойно. — Ты дала понять ему понять это. Чётко и без игры.

Пауза.

— Это... тоже сила. Просто не все мужчины знают, что её нужно уважать.

Она смотрела на него, слегка наклонив голову:

— Ты стал говорить иначе.

— А ты — стала слушать.

Между ними снова повисла тишина. Но теперь она была не напряжённой.А... взрослой.

— Спасибо, что не влез, — тихо сказала она.

— Я бы влез, — так же тихо ответил он. — Если бы ты не справилась.

Он чуть наклонился ближе:

— Но я давно понял: ты справляешься. Всегда.

Она медленно улыбнулась. Неброско. Без флирта. Просто — тепло:

— Иногда всё, что нужно женщине — это хороший бокал, верный друг и выход на крышу, чтобы дышать.

— А иногда — просто человек, который не мешает ей быть собой, — сказал он.

Они оба замолчали.

Люкс обернулся, заметил их взгляды, прищурился и прошептал сам себе:

— Да у них тут сцена из артхауса. Всё. Я ухожу за попкорном.

А Бель посмотрела на Эштона и сказала:

— Если ты и дальше будешь вот так вести себя... может, мы и не убьём друг друга.

Он усмехнулся:

— Я готов на "не убийство". Для меня это уже прогресс.

И в этот момент клуб снова взорвался басом. Но между ними было тихо.И впервые — по-настоящему понятно, что всё меняется.

Музыка сменилась.Вечерний сет стал глубже, медленнее. Бас чуть мягче, ритм — ближе к телу. Свет стал приглушённым, зал теперь дышал иначе: меньше суеты, больше жара в воздухе, как будто сам клуб понимал — сейчас будет что-то.

Эштон смотрел на неё, и его голос прозвучал чуть ниже, чем обычно:

— Потанцуем?

Бель на секунду удивилась. Прищурилась:

— Ты же всегда говорил, что ненавидишь танцевать.

— Я ненавидел... с другими, — сказал он. — Не с тобой.

Она посмотрела в его глаза. Там не было флирта. Не было игры. Только намерение.И она... кивнула:

— Ладно. Один танец.

Они вышли на танцпол. Люди вокруг были как тени — неясные, размазанные светом и дымом. Музыка вибрировала сквозь пол, сквозь грудь, сквозь воздух. Она встала к нему близко. Он — ближе.

Руки Эштона лёгкими касаниями обвили её талию, её ладони — на его плечах. Тела двигались в унисон, не думая. Интуитивно. Как будто они не учились — а вспоминали, как это быть рядом. В первый раз — без масок. Без врагов. Без «если бы».

Она чуть отстранилась, подняв бровь:

— Эш... границы соблюдай, да?

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось её уха:

— Соблюдаю, Мисс Монро.

Пауза.

— Почти.

Он медленно притянул её ближе.Настолько, что между ними не осталось ничего, кроме дыхания и биения пульса.

Она замерла. Лёгкое напряжение в плечах, взгляд — прямо в его глаза. Они смотрели друг на друга долго. Дольше, чем когда-либо. В этом взгляде было всё: ненависть, прожитая до дна. Боль. Потери. И то, что осталось. То, что не сгорело.

Его рука поднялась.Он провёл по её щеке — нежно, почти не касаясь. Потом — подушечками пальцев по её губам.Медленно. Почтительно. Как будто не верил, что действительно рядом:

— Я помню, — прошептал он, — как ты говорила: "Не дай бог поцеловаться с тобой".

Она чуть разомкнула губы:

— И?

Он посмотрел ей прямо в глаза:

— Прости, Бель.

И поцеловал.

Не жадно, не резко. А медленно, будто только так можно было сказать всё, что копилось годами. Его ладонь на её щеке, её руки на его груди — и в этом первом поцелуе не было прошлого. Только сейчас.

И она не отстранилась.
Она поцеловала его в ответ.

Поцелуй начался мягко. Медленно. Как будто каждый из них боялся разрушить момент — эту тонкую грань между "просто кофе" и чем-то настоящим, большим. Но спустя секунду напряжение в его пальцах выдало больше, чем слова.

Эштон углубил поцелуй. Его рука скользнула на её талию, сжала чуть крепче, притянув ещё ближе, как будто он хотел убедиться, что она здесь. Не мираж. Не фантазия.

Бель среагировала инстинктивно — пальцы сжались на его рубашке, ногти слегка впились в ткань. Она чувствовала, как его дыхание становится резче. А потом — он прикусил её нижнюю губу. Осторожно. С вызовом. Задержал. И медленно оттянул.

И она чуть задышала иначе.

Он усмехнулся — взгляд стал темнее, дыхание — ближе. И когда она не отстранилась, не остановила — он двинулся дальше. Его язык вошёл в её рот уверенно, глубоко. Поцелуй стал голодным, настоящим, по-настоящему их первым — долгожданным, выстраданным, почти опасным.

Это был не просто поцелуй. Это была вся их история — прокричанная без слов.

И пока они целовались на танцполе, где люди уже давно не замечали никого, один человек наблюдал за ними с первого ряда. Люкс.Устроившись у барной стойки, с бумажным стаканом попкорна, который он зачем-то притащил откуда-то из VIP-зоны.Он прищурился, откусил кукурузу, глядя, как его подруга, наконец, растворяется в губах того самого Эштона Холла.И с абсолютно серьёзным выражением лица произнёс:

— Ну, наконец-то. Режиссёр добавил в этот сериал страсть. Неужели, я дождался...

Ник подавился смехом, а Люкс продолжил жевать, как будто смотрел самый захватывающий поворот в драме года:

— Надеюсь, следующая сцена — кровать. Хотя нет, пусть будет крыша. Под луной. С драмой. И слезами. И полуобнажёнными плечами...

А на танцполе Бель и Эштон всё ещё были в поцелуе.И в этот момент для них не существовало ни музыки, ни толпы, ни того, что было раньше.Был только этот вечер. Эти губы. Эти чувства.И, возможно, начало чего-то нового.