Глава 32.
ЛАЛИСА
Тяжёлый разговор с Ю Дохи забрал у меня последние силы. Я уговорила её пока ничего не сообщать отцу. Мне нужно время, чтобы всё обдумать, поговорить с Чонгуком. Чёртов Кролик всё ещё не отвечает, но я больше не эмоционирую. За последние сутки меня выжгло внутренней истерикой. Безразлично смотрю в пыльное окно троллейбуса. Все картинки сливаются в грязно-серую блёклую массу.
Тяжелые веки так и норовят закрыться. Я позволяю им это, вслушиваясь в голос, объявляющий остановки.
Выхожу на своей. Не глядя по сторонам, добегаю до подъезда. Поднимаюсь в квартиру отца и, скинув в одну кучу куртку и грязные ботинки, закрываюсь в комнате.
Прячусь с головой под одеяло и быстро засыпаю без сновидений, бесконечно выныривая в реальность и проваливаясь обратно в темноту.
В очередной раз просыпаюсь, когда в прихожей щёлкает замок. Отец приехал, но подняться и встретить его у меня нет сил. А ещё мне страшно и стыдно смотреть ему в глаза. Мне кажется, если я это сделаю, он сразу обо всём догадается.
Зовёт. Не получив ответа, заглядывает в комнату, подходит к кровати. Я жмурюсь, делая вид, что сплю. Тепло проводит по моим волосам, поправляет одеяло и тихо выходит, оставив дверь приоткрытой. Из прихожей в комнату попадает полоска тёплого жёлтого света. Смотрю на неё и жду, когда позвонит Кролик.
«Ты же приехал. Набери меня», — мысленно умоляю его, снова проваливаясь в сон.
До утра я как будто в лихорадке. То холодно, то жарко. Ладонь ложится на живот, я её тут же одёргиваю. Сердце начинает биться быстрее. Задрав футболку, делаю это ещё раз, уже осознанно.
Там теперь живёт ребёнок. Что мне с ним делать?
До боли закусив губу, выбираюсь из комнаты на кухню. За окном ещё темно, лишь далеко-далеко виднеется серая полоска рассвета. На уличном подоконнике снежок, и даже по виду там очень холодно. Поёжившись, делаю себе горячий сладкий чай. О еде пока даже думать трудно. Желудок урчит и одновременно с этим меня мутит. Чай смягчает это состояние, и я возвращаюсь к себе, чтобы собраться в университет.
Сбегаю до того, как встанет отец. Пока еду на занятия в полупустом транспорте, листаю отзывы о разных клиниках и гинекологах. Мне при любом раскладе нужен будет хороший врач.
«Интересно, какой он? Мой малыш...», - лезет в голову очередная мысль.
Мальчик или девочка?
Если он вообще родится...
Меня вгоняют в холодный пот обе мысли: и то, что я буду мамой, и то, что могу пока ей не стать.
Так страшно решать судьбу человека. Понятно, что там его ещё нет толком. Но всё равно меня придавливает этой ответственностью так, что с трудом удаётся встать и выйти на своей остановке. Хочется побыстрее разделить её с Гуком. Мы же вместе сделали этого ребёнка, значит, и решать должны вместе.
Но Кролик на занятия не явился, как, собственно, и вся его компания.
Вполуха слушая Дженни, выдерживаю учебную часть дня. Прощаюсь с подругой, забегаю в аптеку и зачем-то покупаю ещё несколько тестов на беременность. На руках уже есть результат, но мне надо.
Делаю их в туалете ближайшего кафе. Грустно, нервно улыбаюсь. Все три положительные.
Себе оставляю один, остальное выбрасываю в мусорное ведро.
Отец звонит.
— Да? — Стараюсь отвечать как можно бодрее.
— Ты во сколько ушла утром?
— Мне пораньше надо было. Будить тебя не хотела. С приездом.
— Спасибо. После занятий домой или к нам заглянешь? Я хоть увижу тебя, — смеётся папа.
— Домой, наверное. Задали много, да и сессия скоро. Надо готовиться. А во сколько у вас тренировка?
— Да вот, еду уже. Через час начинаем.
— Хорошо. Тогда вечером увидимся. Обнимаю, — грустно улыбаюсь, глядя на своё отражение в зеркале.
Прикидываю, что сейчас они тренируются не меньше двух часов с перерывом. Дома я сойду с ума. Останусь пока здесь.
Выбираю столик у окна, заказываю себе латте с вишнёвым сиропом и шоколадный торт с грецкими орехами. Почему-то очень резко захотелось именно такого сочетания. Наверное, это от стресса. Шоколад и орехи, насколько я помню, благотворно влияют на нужные мне сейчас гормоны.
Расплатившись за свой заказ, вызываю такси и еду прямиком во Дворец. В машине меня начинает знобить и потряхивать от нервного напряжения.
Они же вернулись, а Чонгук так и не перезвонил.
Пытаюсь себя не накручивать, но в голову всё равно упрямо прорываются мысли о том, что это конец. Нас с ним. От этого становится ещё хуже. Я не хочу его терять. Я не готова. Я же люблю его. Холодного, малоэмоционального придурка!
Шмыгнув носом, вытираю дурацкие слёзы.
Не плакать, Лиса! Не смей при нём плакать! Тем более, если всё так!
И я беру себя в руки. Салфеткой вытираю влагу с лица, даже немного поправляю едва заметный корректирующий макияж.
Выдыхаю.
Не надо раньше времени делать выводы. Мой парень такой... Сложный.
Подняв подбородок выше, выхожу из такси. Меня моментально до самых косточек пробирает холодом.
— Добрый день. — Приветствую охранника во Дворце спорта. — Скажите, а у Чхве уже закончилась тренировка?
— Не выходили ещё, — отвечает мужчина в форме.
— Я пройду тогда?
Кивает и отворачивается.
Все уже в курсе, что я - дочка тренера по боксу. В узком коллективе, где все друг друга знают и видят чаще, чем собственных родных, долго такое не утаишь.
На деревянных, негнущихся ногах иду по коридору в сторону открытого спортивного зала. Отец как раз отпускает парней. Хоть время на моей стороне, правильно всё рассчитала.
Чхве первый выходит ко мне.
— Приве-е-ет! — Подходит и крепко обнимает. — Ты прости, что я не звонил последние пару дней. Было много тренировочной и организационной работы. Но я обещаю компенсировать, — улыбается папа.
— Всё хорошо, я всё понимаю, — шепчу ему, прижимаясь щекой к крепкому плечу.
— Дождёшься меня? — Заглядывает в глаза. — Бледная, Лиса, — только сейчас замечает.
У него у самого вид уставший, так что я не обижаюсь. Рада, что он вернулся, и у меня вроде даже земля под ногами перестала так сильно раскачиваться. Появилась опора.
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Это так, — выжимаю из себя улыбку, — женское, — понижаю голос.
— Ясно...
Я перестаю его слушать. Из зала выходит Чонгук. Мы застываем друг на друге взглядами. Отец понимающе уходит, забирая с собой Чимина и Тэхёна.
А мы всё стоим. От самого затылка по шее, спине к пояснице ползёт очень страшный холод, который сочится из глаз моего... Или уже нет, Кролика.
Он и не Кролик сейчас. Ледяное чудище. Такое же бледное, как и я, если не хуже.
— Чонгук, нам надо поговорить, — голосовые связки едва слушаются. Их будто тоже заморозило.
Отчётливо скрипнув зубами и сжав руки в мощные кулаки, он делает несколько тяжёлых шагов ко мне. Смотрю в его красивое лицо. Сейчас оно заострилось, стало жёстче, опаснее, но мне важно другое. Я же знаю, где искать его настоящего. И пересилив себя, вновь заглядываю в глаза. Ищу там то, что заставляет моё сердце биться в разы чаще. Огонь и постоянная жажда тепла, спрятанная за толстым слоем тьмы. Но вместо этого меня накрывает другими его эмоциями. Сильными настолько, что мой живот становится каменным, пытаясь их оттолкнуть.
— Давай поговорим, — его верхняя губа подрагивает. Чонгук снова скрипит зубами так, будто ему больно.
И мне больно...
Копаюсь в рюкзаке, достаю тест и показываю ему.
— Я б-беременна, Гук, — произносить это вслух, глядя прямо ему в глаза, оказывается ещё труднее, чем я себе представляла.
Выражение его лица становится нечитаемым на несколько мгновений. Взгляд темнеет, тяжелеет и давит на меня с такой силой, что я сейчас просто упаду прямо здесь.
Из последних сил держу оборону от его молчаливых нападок.
Губ, что ещё недавно безумно нежно меня целовали, касается жёсткая усмешка.
— Какие дети? Лиса, мне двадцать лет. Ты вообще школу вчера закончила. Детка, а ты уверена, что залетела от меня? — Выдаёт он на одном дыхании.
«Что?! Что, мать твою, ты сейчас сказал?!!», — взрывается в моей голове.
— Ты был первым и... — Держусь. Я всё ещё держусь. Не знаю на чём. Наверное, исключительно на упрямстве и нежелании показать ему, как мне больно.
— И что? — Он дёргает своей идеальной бровью. — Откуда мне знать, кто был после?
Пощёчина. Зажатый в кулаке тест. Вот и всё. Этот бой я, похоже, проиграла.
Резко развернувшись, поднимаю голову выше и иду прочь, спотыкаясь через шаг. Не оглядываюсь.
— Лиса! — Орёт он мне в спину каким-то надрывным, вдруг сломавшимся голосом. — Лиса, скажи, он реально лучше меня?! Или ты ещё не определилась?! Какого чёрта, Улыбашка? Какого чёрта ты так поступила с нами?!
Подняв вверх дрожащую руку, показываю ему фак и скрываюсь из виду. Я не понимаю, кто этот «он». Я сейчас не в состоянии разбираться.
Выхожу на улицу в расстёгнутой куртке. Мне очень нужен холод, чтобы держаться на ногах. Я стала чёртовой наркоманкой, влюблённой в прохладную погоду.
Вспоминаю про то, что у меня уже есть нужные контакты. Можно было ничего не искать в сети. Дрожащими пальцами набираю номер, указанный на визитке, вытянутой из маленького кармашка рюкзака.
— Здравствуйте. — Говорю оператору, принявшему вызов. — Я бы хотела записаться на приём к гинекологу.