Глава 23.
ЧОНГУК
Она будто специально для меня так раздета. Ладони сами собой хаотично ощупывают фигуристую девочку. Пальцы впиваются в аппетитные бёдра, ладони сжимают упругие ягодицы.
Мать твою, вот это тело...
Жадно дёргаю топ вниз. Тяжёлая грудь с твёрдыми сосками красиво покачивается.
— Гук! — Взвизгивает Лиса.
— Тс-с-с... — Вожу по её губам своими, накрывая ладонью полушарие и с кайфом сжимая его пальцами. — Я чуть-чуть. Ты такая красивая, — хриплю ей в рот.
Кусаю в шею, играясь с сосками. Она тяжело дышит, закатывает глаза, смущается от собственных ощущений.
— Смелее... Ты же совсем не пай-девочка, Лиса.
Засовываю её ладонь к себе под футболку. Хочу, чтобы тоже трогала, гладила. Расстегнула эту чёртову ширинку, больно давящую на член. Вбиваюсь пару раз бёдрами в низ её живота. Карие глаза плывут и плавятся, как горький шоколад на открытом огне. Быстро, дочернá. Не спалить бы Чхве хату одними своими мыслями.
Меня коротит от её ногтей, резко проехавшихся по рёбрам.
— Ауч! Да, да, детка. Так, только ниже.
Её горячие пальцы ощупывают мой пресс. И снова ногти. Остро! До искр перед глазами. Возбуждённое тело сокращается. Лиса вздрагивает.
— Ещё ниже, — умоляю я.
Мягкие подушечки скользят прямо до ремня. Застывают. Она рвано дышит от моих поцелуев. Наклоняюсь к груди, обвожу языком вокруг соска. Ударяю по нему, втягиваю в рот.
— Ай... — Сжимается вся. Бёдра сводит.
— Я адски хочу тебя, малышка. Штаны порвутся сейчас.
Беру её руку и кладу к себе на ширинку. Сверху сжимаю своей ладонью, впиваясь губами в губы, чтобы не вздумала возражать. Затыкаю ей рот языком. Провожу нашими ладонями вверх-вниз по эрекции, надеясь не кончить в штаны.
— Не сметь убирать руку.
Высунув язык, провожу им по соскам, глядя в глаза своей Улыбашке. Соединяю полушария груди ладонями, трусь носом о ложбинку, ласкаю оба соска, посасывая и намеренно цепляя зубами. Очерчиваю ладонью изгибы её фигуры, касаюсь резинки шортиков.
— Гук, — вздрагивает.
Толкаю пальцы под простую хлопковую ткань. Глажу по лобку, обтянутому трусиками. Ниже к губкам. Мокрая какая. Аа--а!!! Чёрт! Хочу туда! Сейчас. Сию же секунду!
— Нет, — она снова сжимает бёдра.
С трудом притормаживаю. Плавно вожу пальцами, аккуратно вдавливая их в мягкую плоть.
— Не надо, нет. Гук! — Просит громче. — Кролик! Нет, — в её взгляде уверенность смешивается с растерянностью и возбуждением, — пожалуйста, не сейчас. Слишком быстро.
Опускаюсь лбом ей на плечо. Дыхание сбито, в штанах пульсирует до боли. Прикоснись она сейчас ко мне без одежды, я кончу. Это невыносимо. Внутри всё горит, во рту пересохло.
Её пальцы плавно скользят по моему затылку. Дрожит. Это так открыто и чувственно. Хочется целовать.
Медленнее ласкаю губы.
— Жестокая, — улыбаюсь и сам поправляю ей топ от греха подальше.
— У меня ещё никого не было, — шепчет она между поцелуями.
— Знаю... — Провожу костяшками пальцев по розовой щеке. — Улыбнись. Хочу видеть твою улыбку.
Она улыбается для меня. Это тоже кайфово. Целую свой неожиданный фетиш и нехотя делаю пару шагов назад, упираясь лопатками в противоположную стену прихожей.
— Беги, собирайся. Я тут подожду.
Поправив ширинку, сползаю по стене на корточки. Упираюсь в неё затылком и смотрю на Лису снизу вверх.
Да уж. Штырит тебя, Кролик, неожиданно мощно от этой девчонки. Или ты просто давно не трахался?
Дыши! Не даст она тебе сегодня!
На раз - вдох, на два - выдох, на три снова вдох. Чем глубже и медленнее, тем лучше.
Но до конца расслабиться всё равно не выходит. Меня сегодня задёргали и чуть не разорвали на кусочки. Отец вновь заговорил о бизнес-школе в Штатах. Мама вспомнила, что у неё есть ребёнок, но явно забыла год его рождения. И даже тётя сегодня умудрилась меня заколебать со своим беспокойством. Родителям, правда, ничего не сказала. Да если бы и сказала... Пофиг. Никто бы ничего не сделал. Я же никого не убил, фамилию не опозорил. Что там у нас ещё в числе смертных грехов?
А ничего. На остальное никто не обратит внимание. Даже если я снесу столб тачкой где-нибудь в центре города, отец просто переведёт бабла знакомым в нужных секторах власти, и тему закроют.
Замок щёлкает. Поднимаюсь, встречаю Чхве с ползущими вверх бровями. Перешагивает через порог, протягивает мне руку.
— Здравствуйте. — Пожимаю и дёргаю ниже футболку, закрывая ширинку. Я остыл, но рефлекс сработал. — Я Лису заберу прогуляться, ладно?
— Ты же с семьёй должен быть... — Напоминает он.
— Должен... — Хмыкаю.
Чхве Сехун бросает взгляд на дверь спальни дочери и кивает мне на кухню.
— Заходи.
Не расшнуровывая скидываю кроссовки, прохожу через короткий коридор и плюхаюсь задницей на выдвинутый табурет.
Чхве наливает себе воды, предлагает мне. Отказываюсь.
— Ничего мне рассказать не хочешь? — Спрашивает он, сканируя меня до боли знакомым взглядом-рентгеном, как выражаются наши парни.
— Нет. На предков жаловаться глупо. Они такие, какие есть, и их уже не переделать. По их же принципу сколько смог, столько провёл времени рядом и свалил. Мне там некомфортно. Про Лису мы с вами тоже вроде всё разложили. А больше мне нечего вам рассказать, Чхве Сехун. Кстати, с отцом договорились? Он вложится в ваш новый проект с интернатом? — Намеренно перевожу тему.
— Переговорили, вложится и в проект, и в интернат. Учащимся купят персональные ноутбуки и доукомплектуют техникой библиотеку.
— Супер, — киваю я, просовывая ноги под табурет и цепляясь ступнями за ножки. Ладони упираю между ног. Так удобнее и от его внимательного взгляда немного прикрывает.
— Ты гоняешь на деньги или играешь, Чон? — Серьёзно спрашивает тренер.
Давлюсь собственной слюной, глядя на него малость охреневшим взглядом.
— Ни то ни другое, Чхве Сехун, — собравшись, отвечаю максимально ровно, чтобы поверил.
Он же выпрет сразу за эту историю. И к дочери не подпустит больше.
Спасибо тебе, Минджи!
Я ей бабки на платья, а она меня сдала!
— Уверен? — Хмурится Чхве.
— Уверен, — не отвожу взгляда.
Он давит своей энергетикой так, что мне приходится расправить плечи и сесть ровнее, чтобы это выдержать.
— Нелегальные гонки приводят к неизлечимым травмам. Азартные игры к долгам, от которых нередко страдают не те, кто должен, а близкие им люди. И то и другое, Чон, - крест на твоей спортивной карьере.
— Я понимаю.
— Не слышу уверенности в голосе, — продолжает давить Чхве.
— Я-по-ни-маю, — цежу сквозь зубы.
— Надеюсь, на это... — Делает ещё глоток воды. — Лису можешь забрать, но не забывай про комендантский час для неё.
— Помню, спасибо.
Она как раз выныривает из своей комнаты. Немного разочаровываюсь. Узкие голубые джинсы, туника до середины бедра. Берёт плащ с вешалки. Помогаю надеть и шепчу в ухо:
— Прошлый наряд мне нравился больше.
Мазнув губами по кромке ушка, пока не видит её отец, отступаю и обуваюсь.
Машину оставляю у них во дворе. Хочется развеяться.
Мы бродим по улицам района, ненавязчиво болтая о всякой ерунде. Странно и непривычно, но мне вроде даже нравится. Слушаю её голос, смех, смотрю, как Лиса улыбается, что-то вспоминая.
Милая, лёгкая, простая.
Как меня угораздило? Я уже сотню раз перебрал тёлок, что у меня были. Тех, кого удалось вспомнить. Всё пытался найти ответ, логику какую-то. Почему с ней хочется проводить больше времени? Почему с ней я вдруг оказался готов влезть в отношения, хотя меня коробит от одного этого слова.
Отношения...
Фу! Что-то с ним не так. Да и со мной тоже.
Влюбился? Какие у этого чувства симптомы?
Тот случай, когда твоя тётя - медик и тебе вдруг хочется обратиться за разъяснением. Это же гормоны, химия в организме. Что-то вроде заболевания. Значит, должна быть симптоматика для диагностики.
Предки уедут, спрошу. Может быть.
Возвращаю Лалису к подъезду за полчаса до назначенного времени. Тяну её на себя за затянутый на талии пояс.
Кладёт ладошки на плечи. Ловко развязываю узелок и ныряю ладонями в тепло. Притягиваю максимально близко к себе. Стоим и просто обнимаемся. Я привыкаю к тому, что так тоже можно проводить время с девочкой. А Улыбашка привыкает ко мне.
— Ты сейчас домой? — Спрашивает она.
— Нет. Покатаюсь часов до двух. Взял бы тебя с собой, но строгий папа отправит меня в нокаут.
— Он у меня такой, — гордо улыбается Лиса.
— Завтра день загружен до самого вечера. В зал приедешь к нам? — Пальцами собираю её тунику на пояснице, распускаю, провожу подушечками вдоль позвоночника.
— Приеду. Завтра же у тебя важный день.
— Запомнила? — Удивляюсь.
— Конечно, — мило целует меня в нос, как зверюшку.
— Чёрт... — Вздыхаю, взъерошивая волосы.
— Что-то не так? — Хмурится Улыбашка.
«Да всё не так!», — хочется заорать.
— Просто странно. Ладно, Лиса, беги домой, а то отец будет ругаться, — буквально заставляю себя отлепиться от неё.
— Пока, — она быстро целует меня в щёку и убегает в подъезд, подарив мне ещё одну улыбку напоследок.
А я стою, как полный дебил, и пялюсь в закрытую железную дверь, пытаясь хоть немного переварить конскую порцию новых эмоций и ощущений внутри себя.