Часть 75
«Прошло две недели...»
Если вы спросите у кого нибудь, существует ли такой человек, который может неделю почти ничего не есть и безжалостно выкуривать по пачке сигарет в день? Я отвечу вам - что есть. На нашем примере это был Кислов, который совсем не жалел себя и не слушал никого, кто хотел ему помочь в его ужасном, подавленном состоянии. Из за жуткой ситуации со мной, парни по крайней мере продолжили общение, ведь им всем нужна была коллективная поддержка и тем более предусмотренная для меня помощь. Каким бы Ваня человеком не был, оставить его просто так в одной квартире было бы просто ужасной ошибкой. На следующий день после того, что произошло в больнице, к нему на время переехал Гена, ведь Лариса всё равно уже несколько дней не появлялась дома, а общение и просто то, что он будет рядом - не помешает никому из них двоих. Гена следил за Кисловым как за маленьким ребёнком. Может, он хотел его спасти, но Кислов мог поговорить только после того, как выпьет немного хмельного, которого как раз таки приносил ему Гена. Думаю, если бы его не было рядом с Кисой, то ситуация была бы точно похуже, чем та, которая сейчас происходит вместе с ним. Через ещё два дня в квартиру к Кислову приехал Хэнк вместе с Мелом, которому уже на следующий день рассказали в подробностях того, что со мной произошло и как сейчас я себя чувствую. Благо, Хэнк и Киса обговорили детали которые их беспокоили, и уже в скором времени их близкое, дружелюбное общение вернулось обратно. Александр даже не знал о том, что произошло, а вот родителей Яны обзвонили в первую очередь. Киса это понял по тому, что моя мама - Марина, позвонила ему через два дня и со слезами, почти что в истерике просила его, чтобы он был рядом и ни на шаг, ни в коем случае не отходил от меня. Оказалось, что моя мама совсем недавно узнала о условиях моего отца, после которых она была просто ужасно и невыносимо зла на него. Марина винила его, говорила, что это он во всём виноват, только тот лишь молчал, потому что было стыдно и противно от своего же поступка к своей любимой, родной дочери. Марина так же попросила Ваню поговорить со мной, всё таки, постараться объяснить мне правду. Она переживала за наши отношения не меньше, чем мы сами, но после её слов, Кислова будто охватила уверенность, что теперь он точно имеет право объясниться передо мной и надеяться, что наш разговор не пройдёт зря. Про Филатову больше думать не хотелось, так же как и про то, где она сейчас живёт и как себя чувствует после того, как сильно тогда Кислов закричал на неё. Она не была той, кем хотелось бы забить себе голову и думать об этом ночь напролёт, поэтому, этот момент он сразу пропустил. Что насчёт университета? Куратору Кислов позвонил сразу на следующий день и объяснил ситуацию по другому, просто сказав ему о том, что я лежу в больнице, так же снова попросив у него некий отгул, который конечно же как всегда ему придётся отрабатывать. Каждая их поездка в больницу заканчивалась тем, что парни видели одно и то же. Я лежу на кровати с закрытыми глазами и всё так же сплю, только уже не с таким бледным лицом и не такой ярко выраженной синевой, которая была у меня под глазами. После того, как парни выходили из больницы, они направлялись на ту самую родную, тёплую базу, которая была пропитана больше хорошими, чем плохими воспоминаниями для них всех. И так продолжалось полторы недели, пока парни не узнали от медсестры Алины то, что я проснулась. Оказалось, что после того, как я наконец таки пришла в сознание, мне понадобилось ещё два дня на восстановление и уже после, конечно же с домашним лечением, мне можно будет уже выписываться.
А теперь, поговорим обо мне. После того, как я проснулась, было такое чувство, будто я провела в спячке больше половины своей жизни, потому что голова, на удивление, не болела. Когда перед моими глазами была палата и капельница вместе с другими препаратами, я думала что мне снится сон, ведь это очень глупо без причины, просто так попасть в больницу на восстановление. Ко мне, уже будучи в состоянии, приезжали только Гена и Хэнк, и то, всего три раза. Этого хватило, чтобы понять, что со мной произошло за эти дни и как они все волновались за меня. В их рассказе так же присутствовал Киса, который не просто волновался, а плакал, был в истерике, но честно, я этому не поверила. Если он так переживает за меня, то почему его не было? Он до сих пор боится моего отца или что? Только обдумывая эти вопросы в своей голове, от загруженности информацией я почувствовала тяжёлую, достаточно гудящую головную боль, решив, что сейчас точно не время думать об этом и тем более ещё и расстраиваться. И вот, наступил тот день когда меня выписывают. Я не до конца понимала что происходит, потому что после того, как я встала на ноги, моё тело с каждым движением отдавало дикой болью, понимая, что просто передвигаться было для меня той ещё трудностью. До того, как меня выписали, медсестра успела дать Гене список лекарств, которые уже были куплены и лежали в бардачке его автомобиля. Сумка и другие мои вещи были у Гены, так как всё это уже тоже им давно передали. То, из за чего я почти расстроилась - этой причиной служил мне разбитый телефон. Из своих воспоминаний я смогла нарыть тот момент, где мой телефон падает на землю и я слышу звук разбитого экрана. Упал телефон на брусчатку, притом сильно. Приходилось на те деньги, которые у меня были, постараться купить себе новый телефон и перенести в него свою сим-карту и другие данные, которые были мне очень сильно важны. Так как после выписки мне требовалось полежать дома, парни поняли, что оставлять меня одну точно не лучший вариант. Поэтому, в той же одежде, в которой я была в клубе, я уже сидела сзади салона в машине Гены направляясь на базу и чувствуя лёгкое объятие Хэнка, который остался сзади рядом со мной, пока Гена вёл машину по дороге стараясь быть в пути аккуратным и не сильно резким для меня.
Обнимая меня, Хэнк почувствовал как я опираюсь своей головой об его плечо из за чего на его лице появилась слабая улыбка, пока его рука слегка поглаживала меня по моему плечу
- Мы скучали по тебе, Ян. Особенно Киса..
Смотря в одну точку, я не хотела ещё раз вспоминать о Кислове и тем более, слышать о нём, ведь всё то, что происходило со мной, это было по его вине. Несильно хмурясь от его слов, я тяжело выдохнула и повернула к нему свою голову, недовольно, тихо и через последние силы, говоря ему
- Я же просила тебя. Не говори мне о нём.
Встав на светофоре, Гена нашёл время отвлечься от дороги и повернув свою голову ко мне назад, серьёзно, проговорил мне
- Ян, я уже говорил тебе почему он не приехал к тебе. Сколько раз это тебе ещё раз нужно повторять? - до того, как мы уехали отсюда, Гена сказал мне что Ваня не смог приехать ко мне из за того, что у него опять некая проблема из за отца Хэнка и сначала ему нужно разобраться с ним, а позже, приехать ко мне, если у него это конечно получится.
Подняв свои недовольные глаза на Гену, я закатила их и посмотрела в окно, грубо, насколько это было возможно, отвечая ему
- Это всё равно не оправдание, понятно? Если бы он и правда тосковал по мне как щенок, то нашёл бы время приехать ко мне! Зачем мне вообще врать насчёт него?!
Хэнк, обнимая меня, слегка потёр своей рукой меня по плечу и тихо, стараясь не задеть меня ещё больше, сказал
- Ян, спокойно. Никто тебе не врал. Тебе нельзя нервничать и тем более напрягаться в такой ситуации.
Повернув голову к Боре, я грубо пихнула его в грудь и сквозь стиснутые зубы, злобно, процедила
- Я сама разберусь.
Гена, снова посмотрев на дорогу, двинулся на зелёный и усмехнулся тому, как я в точности ответила Хэнку так же, как мог бы ему ответить Киса.
Через примерно минут десять мы в спокойной тишине без единого разговора приехали на базу, возле которой стоял Егор и улыбался, в желании поскорее обнять меня. Открыв дверь сзади, я аккуратно, без единой помощи Бори вышла на улицу с сумкой и пакетом лекарств от Гены и закрыла за собой дверь, пока тот выходил с другой стороны и тоже закрывал за собой дверь.
Подойдя ко мне ближе, Егор так и продолжал радостно улыбаться мне, раскрывая руки для дружеских, долгожданных объятий, которые я, без права отказать, приняла их и тоже легко обняла его, слыша его голос возле своего уха
- Как ты? Всё нормально?
Молча кивнув головой, я почувствовала как он потёр меня по спине и потом вовсе отстранилась от него, обнимая себя за плечи и стараясь согреться в этой тонкой, не очень подходящей для погоды куртки, так как именно сейчас уже шёл полноценный снег. Медленно направляясь к базе, я услышала как парни идут за мной и мои руки распахнули двери, проходя внутрь, пока мои ноги об что то спотыкались, на что Хэнк резко схватил меня за предплечье, придерживая меня и медленно ведя к тому дивану.
- Аккуратно. - попросил он меня, доходя со мной до дивана и медленно усаживая меня на него, пока его глаза продолжали смотреть в мои, слабо улыбаясь мне и слегка потирая мои плечи своими тёплыми, согревающими ладонями.
Убрав с себя руки Бори, я укрылась лежащим рядом пледом убирая сумку с лекарствами рядом и переводя свой взгляд куда то в сторону расстроенной из за того, к чему привело меня это расставание и как ужасно я ощущаю себя после той больницы, благодаря которой я сейчас сижу здесь и могу разговаривать с теми, кто спас меня в такую трудную, решающую для меня минуту.
Хэнк, решив не трогать меня, отошёл от дивана и направился к парням, которые стояли возле его рабочего стола с инструментами и разглядывали открытый гарнитур в чемоданчике для дуэли, которая так и не состоялась, вставая рядом с ними и хмурясь от одних воспоминаний, которые принесли им много отрицательных эмоций
- Ген, убери это.
Повернув голову к стоящему рядом Хэнку, Гена снова посмотрел на гарнитур и тяжело вздохнул, проводя по пистолетам своими пальцами
- Продам я его, или в музей наверное предложу.. не знаю. Тот ещё экспонат.
Смотря на пистолеты, Мел помотал головой и достав из своего кармана пальто пачку сигарет, недовольно, сказал
- Этот экспонат нас всех чуть не рассорил. - достав зажигалку, он поджёг её и увидел, как другие тоже принимаются закуривать, составляя Егору компанию.
После того, как Гена поджёг сигарету, он повернулся ко мне делая затяжку и через выдох табака, чуть громче, спрашивая
- Ян, покуришь с нами?
Нехотя повернув свою голову к стоящему возле стола Гене, я убрала с себя плед и встала с дивана, молча направляясь к парням, которые уже подавали мне сигарету и я аккуратно брала её губами, пока Гена поджигал мне её, а я делала первую затяжку, чувствуя его крепкое объятие за плечи как обогреватель, который был мне жутко необходим.
Сделав ещё одну затяжку, Гена выдохнул дым куда то в сторону и опустил на меня свои глаза, пока я продолжала смотреть куда то вниз не в желании разговаривать с кем то из этой компании
- Может тебе домой? Только с условием того, что я останусь с тобой. - спокойно сказал мне Гена, поглаживая меня по плечу и не отрывая своего взгляда от моей макушки.
Отрицательно помотав головой, я снова сделала затяжку и второй рукой обняла себя за плечо, слабо касаясь своей рукой пальцев Гены, после, через выдох, отвечая ему
- Не знаю.
Гена, придержав сигарету губами, повернулся ко мне так, что обе его руки легли на мои плечи, а глаза стремительно смотрели в мои, серьёзно, чуть грубее, говоря мне
- Ну а кто знает, Ян? Ты на нас обиделась или что? Мы все стараемся помочь тебе, как ты не видишь этого? - хмурясь, спросил он меня, делая затяжку без рук и выдыхая дым в другую сторону от меня.
Тоже недовольно посмотрев на него, я убрала с себя его руки и кинула незаконченную сигарету в пепельницу, грубо, через неожиданные для меня слёзы, отвечая ему
- Я обижена на свою жизнь, ясно?! Меня всё достало! Просто всё! Я уже жить не хочу, потому что здесь нет никакого смысла и я только что и делаю, то убиваю себя! Вот скинусь с крыши нахер, никаких проблем больше не будет!
Смотря на меня, Гена только хотел что то ответить, как услышал что на базу прошёл кто то ещё, на что мы все повернули голову на выход и увидели запыханного Кислова, который пришёл точно не просто так, по крайней мере, не для того, чтобы поговорить с парнями, а возможно, увидеть меня, потому что его взгляд был направлен только в мою сторону, глаза которого светились так же, какими я могла их видеть раньше, ещё будучи в наших с ним отношениях.
Смотря на то, как я стою рядом с парнями и так же продолжаю смотреть на него, он медленно, делая ко мне шаги, тихо и виновато, явно нехотя чтобы всё пошло не по плану, сказал
- Если мы сейчас с тобой не поговорим, потом уже точно будет поздно. Выслушай и не перебивай меня, поняла?
Долго смотря на стоящего него передо мной примерно в пяти шагах, я, краем глаза увидев пистолеты из того чемоданчика, поняла, что сейчас у меня работает не мозг, а эмоции, которые поднимались вверх от того, насколько сильно я устала и хотела отомстить ему за всё то, что чувствовала на себе за все эти дни. Быстро, пока парни смотрели на Кису, я взяла пистолет в свою руку и так же резко направила дуло на стоящего передо мной Кислова, грубо, через слёзы, говоря ему
- Уйди! Просто уйди, или я сама это сделаю!
Ваня, оставшись на месте, нахмурился, но стараясь не грубить мне и не говорить ничего лишнего, после, недовольно, спросил меня
- Орлова, ты что делаешь? Угомонись сейчас же.
Я, чувствуя как по моим щекам текут слёзы, громко всхлипнула, чувствуя поднимающуюся истерику и через крик, грубо и злобно, процедила ему
- Это ты что делаешь со мной?! Как ты мог так поступить со мной и ничего не рассказать мне?! Ты вообще знаешь что я чувствовала все эти дни?! Я умирала! Понятно?! Ты нихера не знаешь и даже не представляешь, как я хотела чтобы ты просто взял и объяснился мне! Тебе насрать на всё! На мои чувства, на состояние, в котором я сейчас нахожусь! Я ненавижу тебя и видеть рядом с собой тем более больше не хочу!
Гена, смотря на стоящую меня с одним из пистолетов с расширенными глазами, громко и грубо, чтобы я поняла его, насколько быстрее это можно было сделать, крикнул
- Так, хватит! Остановитесь оба! Это всё из за твоего отца, Яна! Он поставил ему условия, о которых ты даже знать не знаешь! Услышь!
Резко повернув голову к Гене, я, долго смотря на него, усмехнулась от его слов и продолжила лить слёзы чуть тише, уже не так грубо, сарказмом, отвечая ему
- Я знаю.
Поменявшись в лице на более шокированное и не такое грубое, Гена, как и все остальные парни точно не ожидали услышать от меня подобное, пока все молчали и просто смотрели на меня. Гена, смотря в мои глаза, тихо, не до конца веря тому что я сказала, спросил
- Всмысле знаешь..?
Недолго смотря на Гену и снова посмотрев на Кислова, я увидела как он подходит ко мне ближе, на что моя рука приблизила пистолет ближе, громко, всё так же грубо, крича ему
- Отошёл! - тронув указательным пальцем курок, я почувствовала как Киса резко поднимает мою руку наверх и я от испуга нажимаю на курок, слыша громкий выстрел, который прилетел в потолок и несильно обсыпал меня вместе с ним штукатуркой от потолка. Бросив пистолет на пол, я испуганно посмотрела на Кису, смотря в его очень серьёзные, строго смотрящие в меня его глаза.
Продолжая крепко держать меня за запястье, он, злобно выдохнув через нос, опустил свои глаза на мои губы, на которых остались капли пролитых мной слёз, после, снова поднимая их на мои наполненные слезами глаза и злобно вздыхая от моего поведения
- Орлова. - сказал он мне мою фамилию словно мелодией, пока его глаза продолжали смотреть на то, как тихо по моим щекам текут повторные слёзы, а губы содрогаются от ужасного страха и нежелании больше терпеть это всё на своей шкуре.
Смотря на него, я прищурила свои глаза со слезами и искривилась в губах от того, что снова начинаю плакать и грубо, насколько это было возможно, толкнула его, быстро подходя к тому дивану и забирая оттуда сумку вместе со своими лекарствами. Повернувшись к выходу из базы, я быстрым шагом, нет, я выбежала на улицу и услышала, как сзади меня за мной идёт кто то ещё, но внимания я уже не обращала, так как всё то, что я хотела, это поскорее оказаться дома и забыть весь тот ужас, который произошёл со мной, Кисловым, и тем пистолетом.
Ваня, после того как увидел что я вышла на улицу, побежал за мной, на что парни решили остаться на базе и не мешать нам, понимая, что сейчас лучше всего нам поговорить наедине, или, скорее всего, постараться это сделать. Уже на улице, Киса посмотрел на уходящую меня и побежал за мной, громко, мне вслед, крича
- Это не моя вина! Ты же знаешь это, сука! - догнав меня, он схватил меня за запястье и развернул к себе, снова увидев моё заплаканное лицо, которое отдавало невыносимой болью в его сердце.
Чувствуя, как крепко он держит меня за руку, я попыталась вырваться, через слёзы, с криком, говоря ему
- Отпусти меня! Я не буду с тобой разговаривать! Ты скоро и так убьёшь меня, а я такое отношение к себе больше терпеть не буду! Оставь меня в покое, Кис! - всё таки вырвав руку с его хватки, я развернулась и быстрыми шагами направилась по нужному мне пути домой, пока из моих глаз невольно текли слёзы и я закрывала рот своей рукой, стараясь утешить невыносимую, моральную боль.
Остановившись, Киса стал наблюдать за тем, как быстро я ухожу в другую сторону, чувствуя себя так, будто его ударили с такой силой, которая будет равна тому, какую душевную боль он испытывал прямо сейчас, слыша, как из базы выходит кто то из парней и медленно направляется к нему, явно стараясь поговорить с Кисловым тихо и спокойно.
Увидев, как я иду уже достаточно далеко, Гена тяжело выдохнул и подошёл к Кисе, хлопая его по плечу, после недолгого молчания, позже, говоря
- Пойдём выпьем, Кис. Не нужно её трогать, ты же знаешь что она чувствует сейчас на себе.
Ваня, повернув к нему свою голову, медленно опустил свои глаза вниз, как бы соглашаясь с ним. Несильно оттолкнув Гену в сторону, Кислов пошёл к базе чтобы попрощаться с теми парнями, с кем не успел ещё даже поздороваться из за того, что всё его внимание было обращено на меня, стараясь что то исправить в такой тяжёлой и непонятной для нас ситуации. Всё прошло ужасно. Он не знал точно насколько ужасно, но то что я больше не хочу с ним разговаривать - это ему уже говорило о многом, даже больше, чтобы просто понять меня. Приходилось расслабиться, просто забыться, ведь то, что Киса хотел сделать - уже сделано, хоть и не удачно, но он старался сделать всё, что только было в его силах. Им всем оставалось только надеется, что я и правда пошла домой, так как не только Кислов, но и другие парни так же сильно беспокоились и безумно волновались за моё убитое, трудно восстанавливаемое для меня состояние...
***
Не знаю как можно было описать то, что чувствовала я, ведь я одновременно и злилась, и лила слёзы по тому, кого безумно люблю, но и понимаю, что когда нибудь моё переживание за наши отношение убьёт меня окончательно, пока уже в подъезде я открывала дверь своей квартиры и продолжала крутить в голове одни и те же мысли об этом. Только пройдя в квартиру, я только сейчас поняла что не была здесь две недели. Две недели... твою мать. Здесь никто кроме меня не был и естественно, квартира не проветривалась, а дышать тем, чем оставалось, было невыносимо. Сняв с себя те ботинки, которые я надевала ещё в клуб, я откинула их в сторону вместе с сумкой и лекарствами и прямо в куртке пошла открывать все окна, которые вообще были в моей квартире. После того, как я обошла всю квартиру и всё пространство в котором я находилась обдувало свежим воздухом, я облегчённо выдохнула и уже после, сняла с себя куртку, возвращаясь в прихожую и вешая её на крючок. Посмотрев на входную дверь, я подошла к ней и закрыла её на несколько замков, после, хлопая по той же двери двумя кулаками и злобно, что то мыча. До сих пор чувствуя то, что осталось на моём теле за всё это время, я приняла решение как можно быстрее принять душ и попытаться смыть всё то, чего чувствовать больше не хотелось никогда. По пути в ванную, я старалась стянуть с себя кофту как можно быстрее, точно так же, как и джинсы, пока сама психовала, кидая излишки одежды на пол и уже в ванной, я прошла в душевую кабину и включила воду, проводя своими руками по волосам и наконец давая полную волю своим эмоциям. Я лила слёзы, сильно лила от того, что даже не поговорила с ним, приняв решение так же бросить его и поставить между нами огромную, жирную точку. Слёзы смешались с водой, а я, без сил просто принять душ, старалась не скатиться по стеклянной стенке вниз и не остаться здесь ещё на час, может даже больше.
В общем мне понадобилось пол часа, может чуть больше, чтобы очиститься и постараться выкинуть из головы всё то, что очень сильно беспокоило меня. Надев на себя белую майку и такого же цвета трусики, я провела двумя руками по ещё мокрым волосам и посмотрев на время, которое показывало уже 20:07, я поняла, что мне пора пить нужную дозу прописанных для меня лекарства. Лекарства были в форме таблеток и пилюль, выпить которые мне труда совсем не составило, после которых я пошла закрывать окна в своей квартире, так как в квартире было уже довольно холодно. Самое обидно, что было для меня в данный момент, это то, что я даже позвонить теперь не могу. Если и звонить сейчас кому то, то только Рите. Но навряд ли я смогу всё рассказать без истерик и тем более, такой шикарной возможности у меня не было. Заниматься одной в квартире было нечем, поэтому уже в скором времени я лежала в кровати и смотрела в потолок, чувствуя, как от усталости и количества пролитых мной слёз организм дал о себе знать ещё до того, как я пошла принимать освежающий душ. Я была опустошена, моё тело уже готовилось засыпать, даже несмотря на то, что время было ещё раннее. Мыслей не было, сил не было, просто думать даже о том, что мне делать дальше - не волновало меня, потому что прямо сейчас, в эту же секунду мне требовался отдых, и крепкий, очень крепкий, желаемый сон..
***
Стук. И ещё один. Очень громкие, и очень сильные стуки во входную дверь заставили меня резко выбраться из сна и вскочить на кровати, чувствуя достаточно сильную тахикардию внутри моей грудной клетке. Стуки не прекращались, они только продолжались, из за чего я боялась ещё больше, решив прекратить это безобразие и постараться разобраться, что за придурок умудряется тарабанить в мою квартиру уже в почти... два часа ночи? Нет, это нужно прекратить, сейчас же! Примерно через несколько секунд я встала с кровати на пол и медленно направилась в прихожую, надеясь, что пока я иду, это закончится. Этот человек явно неадекватный, если его конечно можно назвать человеком, потому что стуки не прекращались. Увидев на комоде пустую, крепкую вазу, я схватила её левой рукой и тихо подошла ко входной двери, решаясь посмотреть в глазок. В глазке я увидела темноту, потому что в подъезде ночью как всегда кто то из соседей забыл включить свет. Нервно дыша через рот, я испуганно, но стараясь не показывать свой страх, громко, спросила
- Кто вы и что вам нужно?! - в ответ тишина, но после недолгого молчания я услышала очень знакомое мычание, из за чего нахмурилась, выжидая точного ответа.
- Орлова, дверь открой.. - довольно громко и явно не трезвым голосом проговорил за дверью Кислов, снова начиная стучать в эту чёртову, входную дверь.
Нахмурившись сильнее, я подумала что я сплю, но оставив вазу на комоде, одна моя рука сильно ущипнула меня за другую, на что я прошипела от боли, окончательно проснувшись после такого действия. Включив настенную, тусклую лампу в прихожей, я, даже несмотря на то, что была почти раздетой, стала открывать дверной замок, после, распахивая её и в прищуре, сонными глазами наблюдая перед собой абсолютно пьяного, просто ужасно напитанного алкоголем Кису, который так же как и я в прищуре смотрел на меня и улыбался, замечая в одной из его рук очень красивый, небольшой букет из белых роз, которые были обёрнуты в крафтовую бумагу и перевязаны бантиком на конце белой ленточкой.
Улыбаясь, он посмотрел на букет в своей руке и расплывчато посмотрев на меня в одной майке и трусиках, совсем невнятно, пробормотал
- Я тебе ещё никогда.. не дарил цветов, а ты.. никогда не встречала меня в трусиках.. Надо исправлять.. - сделав шаг в мою квартиру, он споткнулся об порог и почти упал на меня, не в силах удерживать своё равновесие в таком состоянии.
Почувствовав тяжёлый груз его тела на своей груди, я злобно выдохнула, чувствуя, как от него веет перегаром вместе с тем, насколько сильно у него воняла одежда и наконец, провела его в свою квартиру, грубо усаживая его на пуфик и снова закрывая за ним дверь на несколько замков. Повернувшись к нему, я строго посмотрела на него и скрестила руки на своей груди, грубо, даже несмотря на то, как он себя ведёт, спрашивая его
- Зачем ты так напился?
Подняв свои глаза на меня, он нахмурился смотря на то, как строго я смотрю на него и промычав от головной боли, его глаза закрылись, всё так же невнятно и недовольно, отвечая мне
- Всё, харе.. захотел - напился. Я спать.. - облокотившись головой об стоящую рядом тумбу, он, я не знаю как у него это получилось, реально начал храпеть, как бы показывая этим то, что он уснул, и теперь мне придётся принять его таким, какой он есть у меня здесь в прихожей. Вонючий, спящий, так ещё и с красивыми цветами, которые кстати, на самом деле, мне очень понравились.
Тяжело выдохнув от того, что происходило в моей квартире посреди ночи, первым делом я решила убрать цветы в вазу, так как поднять его тело и отнести на диван в зале, пока являлось для меня уже последним вопросом. Захватив с комода ту же вазу, которой я хотела обороняться, я направилась на кухню, и уже в неё стала набирать немного холодной воды из под крана. Набрав нужное количество воды, я выключила кран и поставила вазу посередине стола, отправляя туда букет и решив разобраться с его обёрткой уже завтра, ведь самое главное, что меня ждало - это пьяный Кислов, храпящий в моей прихожей. Вернувшись в прихожую, я посмотрела на него и тяжело выдохнула, думая, что мне с ним делать. Диван в зале был маленьким, а уместить его станет для меня той ещё проблемой, поэтому смирившись с тем, что ему придётся переночевать в моей спальне, я принялась поднимать его с пуфика, что на самом деле у меня не получалось, недовольно и тихо, процеживая
- Придурок. Ненавижу. - почувствовав, как тот просыпается от моих попыток поднять его, я убрала с него свои руки и злобно выдохнула, наблюдая за его дальнейшими действиями.
Приоткрыв свои глаза, Киса встретился с моими злыми глазами и взял двумя руками меня за руки, после, прислоняя их к своим губам и тихо, почти что шёпотом, говоря мне
- Знаешь как я скучал по твоим рукам..? По этим маленьким, аккуратным рукам.. - поцеловав мои руки своими нежными, очень мягкими губами, он, не отрывая своих пьяных глаз от моих, не думая, слегка укусил меня за один палец вовсе с целью не сделать мне больно, скорее всего наоборот.
Чувствуя как на моих глазах появляются слёзы от приятных воспоминаний, я почему то принялась терпеть это, наверное потому, что моему телу нравились его прикосновения. Моё тело помнило его губы, шёпот, касания. Отстраняться не хотелось, наверное, самое ужасное что я могу сделать сейчас, это оттолкнуть его и выгнать из квартиры обратно в подъезд, только совесть и мой внутренний голос не позволял мне этого сделать, продолжая ощущать все эти невыносимо приятные нежности на себе, пока мне самой, если честно, жутко хотелось поцеловать его, только я, пока что, решила сдержаться.
Целуя мои пальцы своими губами, Киса, отстранившись от них, схватил двумя руками меня за талию и резко притянул к себе ближе, пока его голова утыкалась в мой оголённый живот из под белой майки, а руки сзади принимались изучать мою поясницу и ниже, опуская их на мои ягодицы, тихо, так же шёпотом мне в живот, говоря
- Ян.. Яна.. люб.. лю тебя.. сука.. - прижав меня к себе сильнее, он снова расслабился облокачиваясь об меня и снова начиная засыпать, так как весь его вес перемещался на меня, снова.
Ощущая, как по моей щеке течёт слезинка, я резко смахнула её и быстро среагировав, поймала его тело, чуть громче и серьёзнее, говоря ему
- Либо ты встаёшь и идёшь спать, либо я оставляю тебя в прихожей и ты спишь на полу. Мне всё равно, выбирай сам.
Он, будто и правда встав перед выбором, выбрал очевидный и очень приятный для него вариант, на что его ноги, пытаясь встать, сделали это только через секунд десять. Встав передо мной, Кислов, сделав шаг, снова пошатнулся и почувствовал поддержку с моей стороны, медленно, стараясь как можно быстрее дойти до моей спальни и лечь спать в уже удобную, слегка прохладную и комфортную для его состояния постель. В спальне, он почувствовал как я провела его до кровати и усадила на край, на что его руки крепко схватили мои, а голос словно прося, моля меня, тихо, почти шёпотом, попросил
- Ложись со мной.
Ничего не ответив, я опустилась перед ним на колени и принялась снимать с него спортивки, пока тот сидел уже с закрытыми глазами и почти засыпал, после, падая на мою кровати по горизонтали. Посмотрев на то, как удобно он устроился на моей постели, я лишь тяжело вздохнула и когда спортивки были сняты, за ними пошли и носки, после, поднимаясь выше и начиная медленно снимать с него его куртку. С трудом сняв с него куртку, я откинула её на пол и последнее, что на нём осталось, это футболка, которую я тоже сняла и наконец освободила его от одежды, решив пока оставить его спать в таком же положении, в котором он лёг, а пока, у меня была другая задача. Забрав все вещи кроме его куртки, я пошла с ними в ванную комнату включая в ней свет и решаясь постирать в стиральной машине все его вещи, которые ужасно воняли наверное хуже, чем мусорный бак. Справившись с включением нужного режима в стиральной машине, я оставила её работать и вышла из ванной комнаты в спальню, думая, как мне теперь переложить его спать на одну из свободных сторон той двуспальной кровати. Недолго думая, я поняла, что магические силы мне не помогут и принялась своими силами передвигать спящего его на одну сторону кровати в уже правильное, вертикальное положение. Когда я справилась с этой задачей, мои руки остановились на его груди и я, честно, поверить не могла, что опять чувствую его горячее тело, трогаю каждый его мускул и просто любуюсь таким же обнажённым и привлекательным для меня видом. Мои приятные мысли прервало то, что уже на следующее утро он всё забудет, поэтому расслабляться и возвращать всё то, что было между нами - не стоило того. Пока Киса спал, я молча сидела в кровати рядом с ним и смотрела на сладко спящего него, выжидая, пока закончится быстрая стирка чтобы повесить её. Наконец, уже в скором времени одежда была готова и я быстро направилась в ванную комнату, открывая дверцу стиральной машины и забирая с барабана уже приятные, чистые вещи Кисы. Развесила я их на батарее в своей спальни и после, наконец то, дала себе волю лечь спать обратно, только уже не одной, а с тем, кого я здесь увидеть точно не ожидала, тем более в уже пол третьего ночи. Я тихо легла на свободную сторону своей кровати и залезла под одеяло, отворачиваясь от Кислова для того, чтобы не сойти с ума от того, что моё тело может среагировать необдуманно и просто взять, крепко, очень любовно обнять его, чего я, конечно, допустить не могла. Спать не хотелось от осознания того, кто лежит рядом со мной, но и думать об этом всю ночь у меня сил не оставалось. Поэтому через некоторое время уже погрузившись в сон, перед ним я приняла решение завтра утром не упустить возможности поговорить с ним и возможно, решить, что теперь делать нам двоим с нашими дорогими, очень ранимыми от любви чувствами, которые спасти, пока что, было суждено не только мне, но и ему тоже...