Часть 73
Громкая сигнализация скорой помощи, скопление незнакомых людей возле клуба и очень много обеспокоенного шума заставляло нервничать других людей, которые действительно старались помочь мне как можно быстрее.
До Бори то сообщение дошло быстро, и, Слава Богу, он смог быстро среагировать и постараться как можно быстрее приехать за мной. Один бы он не забрал меня, Хэнк заранее позвонил Гене для помощи, и тот, конечно, не смог ему отказать. Они встретились возле подъезда Хэнка примерно через десять минут и ещё через минут пять, они, наконец, приехали до нужного адреса, который я успела скинуть Боре в почти при смертном для меня состоянии.
Увидев как вдали от них возле клуба стояла скорая помощь и довольно немаленькая толпа людей, Гена сильно нахмурился, решив медленно подъехать к тому клубу чуть ближе
- Что за херня? - обеспокоенно спросил он Хэнка, быстро расстёгивая ремень безопасности и как можно скорее, пулей, выходя из машины на свежую, чуть прохладную улицу.
Посмотрев на выходящего Гену, Боря вышел, точнее, почти выпихнул себя из машины и направился за Геной, который уже был ближе к собравшейся толпе людей и врачей, пытающихся помочь тому, кто лежит прямо здесь, на асфальте.
Грубо отведя руками собранную толпу со своего пути, Гена прошёл в первые ряды и когда его глаза опустились на лежащую меня с приоткрытыми глазами, он резко застыл, пытаясь понять, что сейчас происходит. Я лежу без единого признака жизни, моя кожа побледнела, а грудь не двигалась, чтобы дать понять, что я всё ещё дышу. Ощутив резкий холод в своём теле, Гена, не отрывая своего взгляда от меня, еле сдержался на своих ногах пытаясь ухватиться за кого нибудь, но Хэнк, стоящий рядом, был ему опорой, пока тот ещё не успел увидеть того, что здесь творится на самом деле.
После того, как Хэнк удержал Гену своими руками, наконец, он посмотрел своими же глазами через толпу людей на лежащее тело рядом с ними. От осознания того, что он только что увидел, у него участилось дыхание, чувствуя, что дышать становится всё тяжелее и просто невозможнее, на что его руки тоже ухватились за Гену скорее всего от страха, который они, как раз таки, испытывали оба.
- Это.. Хэнк, твою мать! Соберись! - крикнул на Борю Гена, пока тот сам еле держался на ногах, слегка встряхивая тело Бори в своих руках.
Хэнк, смотря куда то в пустоту, почувствовал лёгкую тряску, после которой его глаза поднялись на такое же бледное лицо Гены и неразборчиво, с заплетённым языком словно в крепкий узел, он, неразборчиво, сказал
- Она что.. ей..
Убрав руки с Бори, Гена резко похлопал себя по щекам и громко выдохнул, снова посмотрев на меня. Только через некоторое время после того, что он увидел, Гена кинулся ко мне, параллельно убирая руками людей со своего прохода. Гена упал передо мной на колени пока возле меня было скопление врачей, проверяющие мои зрачки, на что тот, собравшись с силами, спросил
- Что с ней? Она не дышит? Яна, Яна! - громко, почти в лицо сказал мне Гена, хлопая меня по щекам, на что один из врачей резко отодвинул Гену от моего тела, стараясь не беспокоить меня в таком состоянии.
- Молодой человек, успокойтесь. Как вас зовут? Вы её знаете? - быстро спросила его фельдшер, держа свои руки на его предплечьях и стараясь успокоить его, пока её глаза стремительно смотрели в его, чтобы сохранить с ним зрительный контакт и не отвлекать Гену на такое зрелище.
Посмотрев в глаза девушке, которая держала его, он тяжело сглотнул и снова посмотрел на лежащую меня, после, почти сразу переводя взгляд обратно на фельдшера и быстро, заикаясь, говоря ей
- З-знаю, знаю я её. Геннадий. Скажите мне, она жива?
Смотря в глаза Гены, фельдшер опустила глаза вниз и тяжело выдохнула, понимая, что ситуация очень тяжёлая и точного ответа дать ей было не дано. Пока другие её напарники пытались спасти мне жизнь, водитель транспорта для специального назначения, то есть, скорой помощи, видимо, пытался разобраться в проблеме, которая возникла где то внутри того авто. Подняв глаза на водителя, который внимательно смотрел что то в капоте и перебирал своими руками, девушка громко, грубо, крикнула ему
- Мы поедем или что?!
Водитель, лет примерно сорока пяти, резко посмотрел на ту девушку которая придерживала Гену и так же грубо, явно не довольствуясь тем, что сейчас произошло и как им теперь всем выкручиваться, крикнул ей
- Да заглохла она! Вызывай вторую бригаду!
Расширив свои глаза от того, что времени оставалось всё меньше и меньше для возможностей спасти мне жизнь, девушка не заметила, как сама сильно запаниковала, молча, думая, как же решать теперь эту ситуацию.
Гена, услышав их разговор, решил действовать как можно быстрее, ведь шансов, как ему было известно, почти и не было, так же как и времени, резко, девушке, говоря
- Я могу помочь, я на машине. Куда её вести? Что нужно делать?
Сжав в своих руках куртку Гены на предплечьях, она стала быстро думать, как правильнее поступить в этой ситуации и так же резко, будто отрезав, проговорила
- Геннадий, у нас очень мало времени. Здесь уже был похожий случай, возможно, это передозировка от наркотиков. У нас как назло всё сломалось, ничего не работает. Может, жизнеспособность клеток головного мозга сохранена и мы сможем спасти её. Если не поторопиться, мы её потеряем. Это неправильно, я не знаю что нам делать, у нас нет выбора. Везите её на Ленина как можно быстрее. Я предупрежу там всех, Вас постараются встретить. Никит, помоги девушку донести до машины! - повернув голову к своему напарнику, крикнула фельдшер убрала руки с Гены, направляясь к моему телу, пока она и её напарник пытались поднять меня.
Снова посмотрев на то, как я ни на что не реагирую и продолжаю лежать на том холодном асфальте, Гена увидел как фельдшеры поднимают меня и ведут меня к нему. Он же, очнувшись, быстро развернулся к своей машине, пока сердце из его грудной клетки было готово вырваться наружу от приходящих к нему в голову мыслей и нескончаемой дрожи в каждой клеточке его тела.
Хэнк, который стоял позади, но смог услышать разговор Гены с фельдшером, рванул к нему, хватаясь за его предплечье своей рукой
- Ты уверен что справишься? Тебе сейчас за руль садится в таком состоянии, Ген.
Вырвав свою руку с его хватки, он быстро открыл машину своим ключом открывая дверь заднего сиденья. Повернувшись к Хэнку, он грубо посадил его назад и когда фельдшеры подходили к машине, Гена помог им аккуратно положить меня и мою сумку рядом с Хэнком, сделав так, чтобы моя голова лежала на его коленях, пока Боря со страхом смотрел на меня и мои приоткрытые глаза, чувствуя, как его сердце сейчас убежит в пятки от такого жуткого для него зрелища.
Закрыв за мной дверь, Гена, тяжело дыша через нос, посмотрел на фельдшера рядом с собой и почувствовал, как она хлопает его по плечу и слегка толкает к обходу машины, как бы намекая на то, чтобы он поторопился.
- Быстрее! Не стойте на месте! - крикнула она на него, убирая с него руки и наблюдая за тем, как бегом Гена обходит машину и садится внутрь салона, на что та отошла от машины вместе со своими напарниками и стала смотреть на то, как резко и быстро парни уезжают отсюда.
Пока Гена старался поехать по объезду, не выезжая на центральную дорогу, Хэнк трогал мой лоб и руки, чувствуя, что я не просто холодная, а ледяная. Это было ощущение трупного тела, которого спасти вариантов уже не было от слова совсем. Чувствуя дрожь в своих руках и неожиданные слёзы в своих глазах, от того, что у меня не было никаких признаков жизни, Боря поднял свои глаза на такого же обеспокоенного мной Гену и заикаясь, совсем не своим голосом, сказал ему
- Она н-не дышит..
Не отвлекаясь от дороги, Гена, стараясь держаться изо всех сил, вспомнил слова Кислова, который просил ещё тогда рассказывать ему обо мне каждую мелочь. Он не знал, как рассказать это, так как сам находился в ужасном стрессе. Сесть за руль было не очень хорошим решением, так как концентрации не было, а машина ездила так, будто водил её не Гена, а шестнадцатилетний, неопытный подросток. Но, так как больше вариантов и правда не было, Гена выбирал не свои ощущения, а мою жизнь, которую прямо сейчас, немедленно, сию же секунду нужно было спасать. Понимая, что ему придётся это рассказать, Гена решил сделать это сейчас, ведь Кисе это знать было необходимо, даже не жалея его чувств и того, что он будет ну очень сильно переживать за меня. Как назло, на дороге было много препятствий, которые Гене приходилось объезжать, очень надеясь, что и он, и его друг вместе с моим телом доедут до места назначения в целости и самое главное в сохранности...
«От лица Кисы»
Это был спокойный вечер, но не такой спокойный, чтобы стоять на балконе своей спальни одному и по тихому, не торопясь, выкуривать уже пятую сигарету после того, как мои мысли были забиты тремя сообщениями от Яны. Самое первое, что мне хотелось сделать в тот момент после её сообщений, это конечно же без каких либо раздумий ответить ей, может даже, если будут силы, позвонить и поговорить о том, что же у неё произошло и почему она так сильно хочет встретиться со мной. Вторая же мысль потушила первую, сказав это тем, что всё может пойти не так, как бы мне это не казалось. А если об этом узнает её отец? А если она узнает от меня подробности того, почему я бросил её и побежит ругаться со своим отцом? Нет, это были мои условия. Мне было страшно делать то, что могло бы нарушить те правила. Я стал той послушной псиной, место которой должен был занимать Александр, та правая рука её отца. Злобно вздохнув от этих мыслей, я провёл руками по своим волосам сжимая их своими пальцами и облокачиваясь локтями об перегородку. Всё то время, что я провёл на балконе, я так и не вернулся в спальню где меня ждала Филатова в постели уже готовой.
Соня, укрывшись одеялом, вышла ко мне на балкон, чувствуя, как же на улице холодно. Нахмурившись от того, что я стоял в футболке, она обвела глазами стоящего меня к ней спиной и немного подумав, недовольно, произнесла
- Ты долго собрался стоять здесь? Два часа уже прошло, я тебя жду вообще то.
Повернув к ней свою голову назад, я отвернул её обратно на двор и стал доставать со своей пачки уже шестую сигарету, сухо и тихо отвечая ей
- Я тебе уже говорил не заходить сюда. Оставь меня в покое.
Она, услышав от меня эти слова и увидев то, как я достаю ещё одну сигарету, нахмурилась ещё сильнее, направляясь ко мне ближе. Придерживая одной рукой краюшек одеяла, другой она забрала у меня пачку с зажигалкой и вынула с моих губ ту сигарету, выкинув это всё на пол и злобно, почти крича, говоря мне
- Как же ты надоел со своими сигаретами! Ты уже провонялся ими, слышишь?! Что с тобой стало, Вань? Ты раньше был совсем другим.. я же люблю тебя.. и ты меня любишь.. пожалуйста, перестань уже наконец!
Переведя свои глаза на неё и опустив их на пачку сигарет вместе с зажигалкой на полу, я снова посмотрел на её лицо и схватил её за предплечья, грубо прижимая её тело к той перегородке балкона. Больше сил молчать не было. Надоело терпеть её выходки, постоянные недовольства. Нужно было высказаться, сказать правду, которая дала бы ей понять, что она мне нужна не потому что я её люблю, а для удовлетворения своих потребностей, которые ей были менее важны, нежели отношения вместе со мной. Я люблю Яну, и это чувство было неизменным. Даже в постели с другой, я всё равно видел её. Перед моими глазами везде стоит только её образ, её силуэт. Грубо, прямо в лицо, дав волю и возможность тому, что мы в квартире были одни, я закричал
- Кто тебе сказал что я люблю тебя? Как по твоему должна проявляться любовь, если мы с тобой просто трахаемся каждый день?! Мне надоели твои нравоучения, крики, вечные недовольства! Ты не тот человек, который будет учить меня как мне проживать эту грёбаную сука жизнь! Просто уйди и не трогай меня больше!
Решив перебить мой крик, Соня же, до того как сделать такое же злобное лицо, пребывала в сильном шоке от того, что я ей только что сказал, но после, так же грубо, но не крича, она, спросила у меня
- Так почему ты всё ещё не выгнал меня и не вернулся к той прежней жизни, в которой по настоящему был счастлив с той шалавой?! Как будто вы с ней не просто так трахались! Ты и не способен любить, ты просто не знаешь что это такое!
После того, как она произнесла эти слова, я был готов ударить её за такие выражения и конечно же ту неправду, которую как назло выдумали себе все те девушки, которые когда то любили меня, но это так и осталось невзаимностью с моей стороны. Злобно, тяжело дыша через нос, я сжимал в своих руках её предплечья, еле сдерживая себя и через стиснутые зубы, грубо, процедил
- Рот закрой свой. Ты ничего не знаешь обо мне, чтобы так говорить.
Чувствуя, как сильно я сжимаю её предплечья, она усмехнулась, спокойно, через улыбку, говоря мне
- Да ладно? Мне кажется, тут и так всё понятно. Ну же, ударь меня. Я же вижу по твоим глазам как ты хочешь этого. - с улыбкой сказала она, чувствуя, как сильно я продолжаю сжимать её кожу, пока мои пальцы жутко пульсировали и ныли от того, что очень хотелось с ней сделать, только, было одно но, я не мог этого допустить.
Ударив рукой деревянную перегородку, я злобно выдохнул и почувствовал резкую боль в своих костяшках, слыша, как та усмехается и продолжает стоять на месте, не отрывая своих выразительных глаз от моих, тёмных. Услышав звонок, поступающий на мой телефон, я повернул голову к маленькому столику на балконе и взял телефон другой рукой, пока та, которой я ударил, касалась моих губ, чтобы успокоить ноющую, неприятную боль. Это был Гена. Недолго смотря в экран своего телефона, я ответил на звонок и прислонив телефон к уху, недовольно, грубо, говоря
- Что? Ты не вовремя.
- Вань, подожди, не отключайся. Послушай меня, только спокойно, ладно? Яна умирает. Или.. уже умерла.. - нервно проговорил мне Гена, продолжая вести машину и слыша, как Хэнк разговором пытается привести Яну в чувство, тем же самым хлопая её по щекам.
После того, что сказал мне Гена, я сильно нахмурился, думая, что он шутит, ведь по голосу сначала не было понятно, что это правда. Посмотрев куда то в сторону и набрав в свои лёгкие побольше воздуха, я грубо, почти с криком, бросил ему
- Гендос, ещё раз так пошутишь, я тебе голову прострелю твоими же пистолетами, понятно?!
Тот недовольный крик, который Гена очень не хотел слышать, через тяжёлый выдох, позже, он грубее, после недолго молчания, добавил мне
- Кислов, я не шучу. Я и Хэнк едем в больницу. У Яны передозировка наркотиков, и если ей сейчас не помогут, она уже никогда не сможет увидеть тебя. Если ты не веришь мне, я дам телефон Хэнку и ты услышишь, что он тебе скажет. - после того, что сказал мне Гена, он подал свой телефон назад Хэнку, пока его нога давила на газ сильнее, стараясь как можно быстрее доехать до нужного им места назначения.
Даже не думая, Боря забрал телефон Гены и прислонив его к своему уху, нервно, вовсе таким же, не своим голосом, начал
- Кис, послушай, она не дышит.. у неё глаза приоткрыты, она не реагирует ни на что, вообще.. на это не то что смотреть страшно, даже думать об этом не хочется..
В последний раз такой голос я слышал у Бори тогда, когда у него на руках умирала его бабушка, у которой большую часть своего детства он провёл у неё дома и для него она осталась самым дорогим и самым светлым, родным человеком, который у него был. Этот голос я мог понять. Его интонацию, страх, может, нервоз. Тут же от осознания того, какие слова мне повторил Хэнк, меня кинуло в резкий холод, а позже, сердце было готово перестать биться вместе с сердцем Яны, словно они были созданы только для того, чтобы они работали совместно, пока одному из нас не придётся попрощаться с этой жизнью навсегда, на что я еле удержал своё равновесие обдумывая всё то, что произошло сейчас по словам тех двоих. Я стоял долго, ждал, пока они ещё что то скажут, или может это я не мог подобрать слов, чтобы что то добавить на этот счёт. Но позже, когда я собрался, так же грубо, без каких либо лишних слов, я, крикнул
- Хенкалина, ты издеваешься надо мной? Конкретнее можешь сказать, куда ехать?!
От того, насколько грубо и с криком я разговаривал с ним, он немного помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем ответить мне
- На Ленина, в больницу, мы там будем. Кис, поторопись, пожа..
Не дав ему договорить, я сбросил звонок, пока мои уже испуганные глаза смотрели на Филатову, а я пытался правильно понять, точнее, осознать тот услышанный ужас, или кошмар в своей голове. Яна.. что? Она не может так глупо расстаться со мной навсегда. Если раньше я мог знать о том, что с ней ещё возможно встретиться, поговорить, то сейчас у такой возможности был всего один шанс на миллион, который пропустить я не имел право. Именно сейчас в моей голове появилась мысль о том, что если она проснётся, я постараюсь, нет, я точно скажу ей о том, что происходит между нами и что на самом деле, в этом вовсе и нет моей вины. Я очень хотел чтобы она не думала обо мне плохо, пусть даже если ей не понравятся мои слова и она не захочет больше быть со мной - зато, я буду спокоен тем, что сделал это, что очень хотел сделать для нас двоих.
Соня же, нахмурившись от того, как долго я смотрю на неё испуганными глазами, поправила на себе одеяло укрываясь им и почти сразу, спрашивая у меня
- Что ты так смотришь на меня так, будто кто то умер?
Недолго смотря на неё, я понял, что слишком долго думаю и после, посмотрев на выход из своей комнаты, резко, будто сорвавшись, мои ноги повели меня к выходу из балкона, через который я молча, без каких либо слов, вошёл в свою комнату слыша, как та идёт за мной к выходу из комнаты проходя в неё и тем же самым что то говоря мне вслед.
- Эй, ты куда собрался? Стой, я с тобой разговариваю! - недовольно сказала она мне и вышла вместе со мной из комнаты в коридор, резко хваткая своей рукой меня за руку.
Резко вырвав свою руку с её хватки, я снял свою куртку с вешалки и накинул на себя, поворачиваясь к ней и грубо, строго, говоря
- Сиди дома и не вздумай идти за мной.
Странно посмотрев на то, как я застёгиваю на себе куртку и начинаю быстро обуваться, после, она нахмурилась, грубо, говоря
- Ты никуда не пойдёшь, пока не ответишь на мой вопрос!
Недовольно посмотрев на неё в последний раз, я быстро вышел из своей квартиры в подъезд и закрыл за собой дверь убегая по лестнице вниз, слыша, как дверь моей квартиры открывается и оттуда выходит Соня, продолжая держаться своими руками за одеяло и наблюдать за тем, как я насовсем скрываюсь под лестницей из её поля зрения и выхожу из подъезда на улицу, напоследок, сильно хлопая той большой, железной дверью...