Глава 4
Чонгук
Лалиса 15, Чонгук 19
В голове у меня пульсировало, а перед глазами все чернело, но я боролся с бессознательностью. Мне нужно быть готовым к бою. Уджин бросил на меня испытующий взгляд.
Я слегка кивнул, хотя это и пронзило мой мозг насквозь. Я видел, что Уджин пытается ослабить веревку, привязывающую его руки к спине. Взглянул на дверь, когда Юнги и Намджун вошли в комнату, ведомые предателями, которых моя мать наняла для выполнения своей грязной работы.
Мать подошла к Айрин и Сону, жене Намджуна и приемному сыну, угрожая им зажигалкой. На меня напало сразу несколько придурков, и я не смог остановить ее, чтобы она не облила их бензином.
— Вы должны сложить все свое оружие или они оба сгорят.
— Мы забрали их оружие, — сказал камрайн.
Если бы у меня была такая возможность, я бы всадил свой нож в его предательское горло.
— Нет-нет, я знаю сыновей Джонхена, — сказала мама с улыбкой, от которой у меня на затылке зашевелились волоски.
Трудно было поверить, что его сумасшедшая жена — наша собственная плоть и кровь, если не считать ужасного напоминания о том, что у нее такие же серые глаза, как у Намджуна.
— Мы тоже твои сыновья, — сказал я, потому что она, казалось, забыла об этом маленьком факте.
Возможно, мы и облажались, но в значительной степени это было из-за нее. Протянув руку, я легонько коснулся своей головы. Мои пальцы стали красными. Дерьмо. Эти придурки здорово ударили меня.
Мама даже не взглянула на меня. Она смотрела только на Юнги и Намджуна.
— Выстрел тоже может поджечь Айрин и ее мальчика. Немного искры и все вспыхнет пламенем, вы действительно хотите рискнуть? Слышать их мучительные крики?
Кармайн забрал оружие у моих братьев, и впервые меня охватило беспокойство. Я верил, что Юнги и Намджун найдут выход из этой передряги. Они всегда находили. Они вырвали Лас-Вегас из рук недостойных людей. Сражались за наше первородство, за нашу территорию, наследие, когда никто не верил в фамилию Чон. Какое-то время я был уверен, что они непобедимы. Многие члены Каморры до сих пор так думали. Но была одна вещь, которая обладала силой уничтожить их, и она стояла посреди комнаты, как мученица.
— Что ты обещала им, когда они исполнят твой приказ? — спросил Намджун.
Мать улыбнулась:
— Деньги. Власть. Месть.
— Власть, — усмехнулся Юнги. — Вы действительно думаете, что мои люди последуют за вами? Нет. Они будут смеяться в ваши жалкие лица, а затем разобьют их. И даже если вам удастся захватить власть по какому-то счастливому стечению обстоятельств — это не продлится долго. Лука будет вытирать пол такими придурками, как вы, и просто заберет Каморру себе.
— Посмотрим, — сказал Кармайн.
— Помоги ему встать, — сказала мама, кивая мне, но все еще не встречаясь со мной взглядом.
В основном это касалось ее и Юнги. Мы все это знали. Юнги был сыном нашего отца больше, чем каждый из нас. Мать была слишком слаба, чтобы убить нашего отца, человека мучившего ее, и поэтому она попыталась убить еще одну лучшую вещь: его сыновей.
Один из предателей схватил меня за руку и попытался поднять на ноги. Я ударил его головой, несмотря на последующую агонию, и был вознагражден удовлетворительным звуком его сломанного носа.
— Иди нахуй, ублюдок, — я ухмыльнулся, когда этот чертов мудак направил на меня свой пистолет.
Наша мать помахала зажигалкой.
— Я же вам говорила. Они сгорят.
Я встал. Айрин и Сону. Я не хотел быть ответственным за их смерть. Боль пронзила мою лодыжку, когда я перенес на нее свой вес. Должно быть, в какой-то момент я ее подвернул.
— Где Хосок? — спросила мать, щелчком открывая зажигалку, отчего Айрин вздрогнула.
Мать маниакально улыбнулась.
— Он исчез после того, как ты обманом заставила его помочь вам, — сказал Намджун.
Хосок мог быть таким гребаным дураком. Я несколько раз говорил ему, чтобы он держался подальше от нашей матери, но он не слушал. Он верил в хорошее в людях. Может, теперь он наконец поймет, что большинство людей придурки. Юнги и Намджун всегда оправдывали его глупость тем, что он молод, но, когда мне было шестнадцать, я не был таким уж наивным.
— Бедный мальчик, — сказала мама, будто ей действительно было не все равно, словно она была способна на сочувствие. — Он слаб, потерян…Он не такой, как вы или Джонхен! — она посмотрела на Юнги. — Что насчет твоих детей и жены, Юнги? Где они?
Ноздри Юнги раздулись.
— Все знают о похищенной девушки и о близнецах, которые похожи на тебя, — продолжала она. — Особенно мальчик. Вылитый ты. Испорченный твоей кровью.
Все знали о Чонине. Он был точной копией Юнги, и на этом их сходство не заканчивалось. Мать не знала этого, но мальчик, который, скорее всего, продолжит наследие нашего отца — был Чонин. Если она хочет, чтобы наша испорченная кровь закончилась, ей придется убить его.
Юнги одарил ее широкой улыбкой, полной маниакальной темноты.
— Ты ведь меня знаешь, не так ли? Ты действительно думаешь, что у меня могла бы быть девушка, и я бы не убил ее?
Мать наклонила голову и закрыла крышку зажигалки.
— Ты убил ее?
— Ее и этих бесполезных детей.
Мама никого из нас не знала. Она жила только ради себя. Мы жили друг для друга. Каждый из нас готов умереть за другого. Юнги скорее разрежет себя на мелкие кусочки, чем причинит вред Сохён или своим близнецам.
— Почему бы тебе не облить нас бензином? Таким образом, ты сможешь гарантировать, что мы не будем действовать вне очереди; и ты можешь отпустить Айрин и Сону, — предложил Намджун.
От ответного смеха матери у меня мурашки побежали по коже. Я даже не помню, когда такое было в последний раз.
— О нет, нет. Я не позволю прошлому повториться. Она останется. И ты тоже, так же долго, как и она. Ты же не хочешь, чтобы она пострадала, правда?
— Нам нужно поторопиться, — сказал Кармайн, глядя на Юнги. — Мы не знаем, предупредили ли они своих солдат. Пока они еще живы, каждый гребаный член мафии в городе будет следовать за ними.
— Ладно…вот как это будет, мальчики. Я хочу, чтобы вы перерезали себе вены, хорошо? — сказала мама таким тоном, словно говорила о наших планах на чертовы рождественские каникулы.
Я усмехнулся. Неужели она действительно думает, что мы сдадимся без чертового боя?
— Мне следовало убить тебя сразу после того, как они вырезали из тебя Хосока. Отец не стал бы меня останавливать. Он нашел бы себе другую женщину, чтобы теперь терроризировать ее, — прорычал Юнги.
Мать посмотрела на Юнги с печальной улыбкой.
— И я должна была сначала убить тебя первым, пока ты спал, но я не знала, насколько ты силен. Теперь знаю, сынок.
— Не называй меня так! — взревел он, заставив ее вздрогнуть.
— Это могло закончиться много лет назад. Это должно закончиться вот так, разве вы не видите? — прошептала мать. Она открыла крышку зажигалки. — Сейчас вы, все трое, перережете себе вены. Я дождусь, пока вы отключитесь, прежде чем сжечь особняк и ваши тела в нем. Если вы этого не сделаете, то я сожгу ее и ребенка прямо у вас на глазах, и прикажу своим людям застрелить вас в любом случае.
— Ты все равно их сожжешь. Как только мы потеряем сознание, ты сразу убьешь их, — сказал Намджун, и на этот раз его бесстрастная маска исчезла.
Было все еще странно видеть страх на лице моего брата, когда он не был способен на какие-либо эмоции с тех пор, как я себя помню. До его жены Айрин.
Наша мать с мягкой улыбкой покачала головой.
— Нет, нет, она такая же жертва, как и я. И мальчик не твой, так что, он тоже может жить. Мы должны уйти, но вы, мальчики, разве вы не видите?
Она действительно думала, что делает миру одолжение. Она думала, что это ее жизненная задача, тогда как это была всего лишь ее больная версия мести нашему отцу.
— Черт возьми, если бы я знал, какая ты сумасшедшая, я бы сам тебя убил, — сказал я.
Я мог бы навестить ее в психиатрической лечебнице, где Юнги держал ее последние несколько лет, и всадить пулю ей в голову. По какой-то причине я предпочел притвориться, что ее не существует.
— Видишь? — сказала она. — Это в тебе, в них и в твоем отце, — она посмотрела на нас. Она указала на Кармайна, и тот протянул Намджуну нож. — Либо вы сейчас же перерезаете себе вены, либо я сожгу их. Я считаю до трех.
Айрин тихо заплакала, укачивая Сону. Она ничего из этого не заслужила, да и ребенок тоже. Они оба прошли через ад в своем прошлом, подверглись жестокому обращению со стороны людей, призванных защищать их.
Намджун перерезал себе вены, не сводя глаз с жены и сына.
— Нет! — закричала Айрин, глядя так, словно нож разрезал ее плоть, а не его.
— Два, — сосчитала мама. — Чонгук, Юнги.
Юнги с рычанием схватил нож и перерезал себе вены.
Конечно, он так и сделал. Юнги и раньше горел за нас. Он умрет тысячью смертями, если это будет означать защиту его семьи. Взгляд Намджуна встретился с моим, и я понял, что сейчас произойдет. Теперь настала моя очередь. Тэхен и я планировали посетить домашнюю вечеринку в эти выходные. Я присматривал себе новую машину. Сегодня все это не имело никакого значения.
— Блять, — я на мгновение закрыл глаза. Юнги и Намджун не боялись смерти. Это был их гребаный настрой давным-давно — примириться с неизбежным концом. Я предпочел бы проигнорировать возможность смерти. Это далекое понятие, которое меня не касалось, даже если бы я сам убил огромное количество людей.
— Один, — предупредила мать.
По какой-то причине смех Китти в последний раз, когда мы бились в клетке, промелькнул у меня в голове.
Я открыл глаза, вырвал нож из рук Юнги и перерезал себе вены, прежде чем успел потерять самообладание и возненавидеть себя навсегда. На лице Намджуна отразилось облегчение.
Я посмотрел на свои запястья, на красные ручейки, стекающие по моим ладоням и пальцам. Вид крови никогда не беспокоил меня — ни ее запах, ни липкое ощущение — и сегодня это не тревожило меня. Возможно, мне следовало бы испугаться неведомой темноты впереди, но я чувствовал странное спокойствие. Это могла быть моя рана на голове и вызванное ею головокружение, но что бы это ни было, смерть не беспокоила меня так сильно, как я думал. А потом все случилось очень быстро. Внезапно в комнату ворвался Хосок и вонзил нож в спину нашей матери. Мы тут же все бросились в бой, подавляя предателей.
Когда наша мать испустила последний вздох, убитая нашим ножом, я увидел, как на лица Юнги и Намджуна снизошло умиротворение.
***
Сгорбив плечи, я присел на краешек дивана, глядя на гневные красные отметины на моих предплечьях от порезов на запястьях. Док Каморры наложил мне швы, и вскоре бинты скроют раны, но не воспоминания. Тугое ощущение охватило мою грудь, смесь жгучей ярости и оцепеневшего мрака. С первым я мог справиться, а вот второе раздражало меня до чертиков.
Я посмотрел на труп нашей матери, лежащий в центре гостиной. Она вторглась в наш дом, в наши гребаные жизни, чтобы убить нас. У некоторых людей были проблемы с матерями. Этот термин даже не начинал описывать тот вид ужаса, с которым нам приходилось иметь дело. Это уже второй раз, когда она пыталась убить меня и моих братьев. Наша собственная чертова мать. Теперь, глядя на ее мертвое тело, я не чувствовал ничего, кроме гнева. Когда другие люди испытывали теплое чувство, думая о женщине, родившей их, я же испытывал только тьму и боль. В последний раз, когда она пыталась покончить с нами, я был слишком мал, чтобы понимать или помнить, но Юнги и Намджун несли на себе весь багаж того дня.
Мои братья были для меня всем, но даже я знал, что они оба балансировали на грани безумия. Ничего удивительного, когда твоя мать перерезала тебе вены и пыталась сжечь тебя заживо. Это было много лет назад и сегодня она попыталась снова, и почти преуспела. Мои братья искали близости со своими женами и детьми. Уджин уехал за своей девушкой. Только Хосок и я были в нашем собственном пузыре. Наши взгляды встретились, на его лице промелькнули вина и стыд. Возможно, он надеялся на отпущение грехов; на то, что я подойду к нему и скажу, что все прощено.
После того как доктор перевязал меня, я с трудом поднялся на ноги, не обращая внимания на пляшущие перед глазами звезды, и направился к лестнице.
Я потащился в свою комнату и рухнул в постель. Потянувшись к мобильнику, я подумал написать Тэхену сообщение, но потом понял, что не имел понятия, что писать. Я не хотел, чтобы он думал, что случившееся беспокоит меня; не хотел показаться слабым перед кем-то, даже перед лучшим другом.
Бросив телефон, уставился в потолок. Тишина беспокоила меня сегодня, хотя раньше этого не было. Обычно, я бы пошел и нашел девушку, чтобы трахнуть ее, но даже для этого я не был в настроении. С перерезанными запястьями и раной на голове я не смог бы предоставить удовлетворительное шоу. Я бы, наверное, потерял сознание в середине траха и похоронил девушку под своим бессознательным телом.
Впервые в жизни мне захотелось, чтобы кто-то был рядом…хотя бы на несколько часов.
Лалиса
Когда я спустилась к завтраку, то услышала мамино сопение.
— Бедные мальчики, — хрипло произнесла она.
— Эти мальчики — те самые люди, которые правят Западным побережьем с беспощадной жестокостью, Джихë, — сказал Папа. — Они пережили Джонхëна, они переживут это, и, вероятно, выйдут из этого более сильными, чем раньше.
— Что происходит? — спросила я, входя.
Сора сидела за столом, крепко зажмурившись и читая святые четки.
Тэхен ходил по комнате, глубоко нахмурившись. Папа обнимал за плечи плачущую маму, но это вовсе не означало, что произошло что-то ужасное.
Папа и Тэхен обменялись взглядами, решая, стоит ли мне об этом знать. Розэ все равно позже расскажет мне все грязные подробности, но в последнее время меня раздражало, что моя семья все еще относится ко мне так, будто я не в состоянии ничего вынести.
— Каморра находится в боевой тревоге из-за инцидента в особняке Чон, — сказал Папа.
— Что за инцидент?
Тэхен достал свой телефон, проверяя сообщения, прежде чем засунуть его обратно в джинсы.
— Их мать пыталась убить своих сыновей.
— Опять? — ахнула я. — Что случилось потом? Кто-нибудь пострадал?
Истории о безумной матушке Чон все еще ходили по кругу. Когда Джонхëн еще находился у власти — люди не осмеливались обсуждать происходящее; но с тех пор, как Юнги пришел к власти — все изменилось.
— Она воспользовалась поддержкой нескольких предателей, — осторожно сказал Папа. — Мы пока не знаем подробностей, но Юнги созвал всех членов Каморры в Вегасе. Нам с Тэхеном скоро придется уехать.
Тэхен кивнул.
— Я возьму куртку.
Я быстро последовала за ним, когда он вышел из кухни.
— Как Чонгук?
— Я не знаю. Он еще ничего не написал.
Я схватила его за руку.
— Тэхен, ты что, совсем дурак? Ты должен спросить у него, все ли с ним в порядке. Он же твой друг.
Тэхен стряхнул меня с себя.
— Если так, то это будет означать, что я считаю его слабым. Лиса, он мой друг, но он еще и Чон. Он и его братья правят Каморрой. Он не скажет мне, даже если с ним не все в порядке. И я все равно увижу их на собрании на Арене Роджера.
Я ничего не поняла. Если мать Чонгука пыталась убить его и его братьев, это должно было потрясти его, Чон он или нет.
— Держись подальше от дел Чонгука, Лалиса. Я предупреждаю тебя.
Как только папа и Тэхен ушли на встречу, я бросилась в свою комнату и схватила телефон из ящика для носков. Даже несмотря на то, что мы с Чонгуком больше не тренировались вместе, если я не сопровождала Тэхена на его тренировку — что все еще случалось время от времени — у меня все еще имелся его номер. Может, Тэхен и не мог написать своему другу по какой-то причине глупого кодекса тестостерона, но я была девушкой.
Прежде чем сомнения смогли одолеть меня, я быстро набрала сообщение и отослала его.
Привет Чонгук,
Надеюсь, с тобой все в порядке. Я так сожалею о произошедшем. Если тебе что-то нужно или хочешь с кем-то поговорить, то я здесь.
Китти
Поначалу его прозвище беспокоило меня, но оно выросло со мной, потому что Чонгук был единственным, кто называл меня этим именем. Когда через несколько минут я не получила ответа, меня охватило беспокойство. Может я перешла черту? Мы с Чонгуком не были настоящими друзьями. Мы были… я даже не была уверена кем.
Мой телефон запищал, и у меня чуть не случился сердечный приступ. Желудок сжался, и я проверила ответ Чонгука.
Спасибо, Китти. Единственное, что мне необходимо, это вкусный миндальный торт, который печет твоя Нонна)
Я понимала, что он шутит, но, ощущая головокружение от его ответа, направилась вниз. Мама ушла в магазин за продуктами. Всякий раз, когда случалось что-то ужасное, она готовила бурю всего, будто вкусная еда могла уничтожить всю тьму в мире. Сора спала на диване, все еще сжимая в руке четки. Я подошла к ней и накрыла одеялом. Она, должно быть, восприняла эту новость тяжелее всех, ведь ее сын, брат отца, был убит предателями вскоре после прихода Юнги к власти.
Я проскользнула на кухню и схватила все необходимое для торта. Я пекла его бессчетное количество раз вместе с Сорой, так что знала наизусть, что нужно делать. Розэ прислала мне сообщение, пока я ждала, когда испечется торт.
Пожалуйста, будь у своего телефона! Ты слышала, что произошло?
Я позвонила ей. Вероятно, она знала подробности, которые никто не потрудился мне сообщить.
— Рассказывай.
— Хосок помог своей матери сбежать из психиатрической больницы, в которой она находилась, а потом она сбежала и заставила Чонгука, Намджуна и Юнги перерезать себе вены!
Я судорожно сглотнула.
— Что?
— Тоже не могу в это поверить. Но папа мне это рассказал. У них всех повязки на запястьях прикрывающие порезы. Ты можешь в это поверить? Если я еще раз пожалуюсь на свою мать, напомни мне о их матери.
Официальная версия заключалась в том, что мама Розэ погибла в автомобильной катастрофе, хотя на самом деле она сбежала с французом.
Я попыталась представить себе, как сейчас чувствует себя Чонгук. Его собственная мать заставила его перерезать себе запястье. Это было варварство и жестокость.
— Ты на Арене?
— Ты знаешь о собрании?
— Мхмм.
— Папа не разрешил мне приехать. Он сказал, что Юнги собирается показать на одном из предателей пример перед другими людьми. Папа сказал, что, зная Капо, там будет кровь, которое необходимо будет очистить позже.
Я вздрогнула. Я слышала о жестокости Юнги, но никогда не была свидетелем этого.
— Я пеку торт для Чонгука, чтобы он почувствовал себя лучше. Я хотела взять его с собой на Арену.
Розэ на мгновение замолчала.
— Не входи внутрь. Просто поставь его на его машину, хорошо?
— Хорошо. С каких это пор ты стала самой разумной?
— Когда Чонгук обеспокоен, я должна быть такой. Ты теряешь голову рядом с ним.
Печь издала звуковой сигнал.
— Я вовсе не теряю голову. А теперь мне пора идти. Торт готов.
— Я серьезно, Лиса, будь сегодня осторожна, хорошо? Ты считаешь Чонгука симпатичным парнем, потому что знаешь его с этой стороны, но он Чон, и папа уже давно с ним общается. После того, что случилось вчера, Чонгук, вероятно, все еще на грани и ищет выход. Не будь той отдушиной.
Розэ казалась обеспокоенной, но у нее действительно не было причин для переживаний.
— Все будет хорошо. Я сообщу тебе, когда представится такая возможность.
Я повесила трубку и достала торт из духовки, пока он окончательно не сгорел.
Как только торт немного остыл, я положила кусочки в самый большой контейнер, который у нас был, и направилась на задний двор. Я схватила старый велосипед Тэхена и поехала к Арене. Если повезет, то никто из моей семьи не заметит моего путешествия.
На стоянке перед Ареной Роджера было полно машин. Вокруг стояло несколько роскошных моделей, но я не видела медного Бугатти. У Чонгука, наверное, уже появилась новая машина. Я припарковала свой велосипед перед входом, а затем замялась. Я не могла оставить контейнер перед баром.
Я достала телефон и отправила Чонгуку еще одно сообщение, сообщив ему, что нахожусь на парковке.
Внутри раздался крик, заставивший меня отступить на несколько шагов и вздрогнуть.
— Это не место для тебя, Китти.
Я подпрыгнула и резко обернулась.
— Ты чуть не довел меня до сердечного приступа! — сказала я, прижимая ладонь к груди.
Должно быть, он воспользовался черным ходом. Глядя на Чонгука, я почувствовала, как сжалась моя грудь. На макушке у него красовался кровоподтёк, а предплечья были забинтованы, но эти очевидные повреждения меня не очень беспокоили. Это был взгляд его глаз: выключенный, скрывая темноту, которую я никогда не видела раньше. Он не улыбался и не ухмылялся, только смотрел на меня с легким любопытством.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
Заправив прядь за ухо, я протянула контейнер.
Брови Чонгука поползли вверх.
— Миндальный торт, — сказала я.
Он открыл крышку, глубоко вздохнул и слегка улыбнулся.
— Только не говори мне, что заставила свою бедную Сору испечь его для меня.
Я покраснела.
— Я сама испекла.
Чонгук взял кусочек и откусил, затем кивнул.
— Очень хорошо. Выпекаешь и сражаешься, в один прекрасный день ты сделаешь парня очень счастливым.
— Я хочу только тебя.
Я ведь не просто так это сказала, правда? Судя по мимолетной вспышке удивления на лице Чонгука, так оно и было. Жар ударил мне в голову. Розэ была права. Я теряла голову, находясь рядом с Чонгуком. В любом случае, мое сердце принадлежало ему уже много лет.
Чонгук закрыл контейнер, глядя на меня каким-то непонятным мне взглядом. Он наклонился ко мне, и я затаила дыхание.
— Нет, не хочешь. Поверь мне. Ты слишком юна, чтобы понять, что я за человек.
— Я уже не так юна, — мрачно сказала я. — Мне пятнадцать с половиной.
— Пятнадцать с половиной, — повторил он со странной улыбкой. Он выпрямился и поднял контейнер. — Спасибо за это.
Мои глаза были прикованы к повязкам на его запястьях. Кровь окрасила их в красный цвет.
— У тебя идет кровь.
Чонгук опустил взгляд на свою руку и его лицо потемнело.
— Ничего особенного, — его голос был резким, несмотря на знакомую ухмылку, которую он мне подарил. — А теперь возвращайся домой.
Я кивнула, отступая назад. Было очевидно, что он страдает (да и как он мог не страдать), но он не хотел говорить со мной. Я сделала все, что могла. Может Тэхен и смог бы достучаться до него, но учитывая отсутствие сочувствия у моего брата, это маловероятно.