Извращенные сердца

Лалиса

Я знала, что Чонгук думает, будто я откажусь от нашей сделки, но я не позволю ему так легко сорваться с крючка. Я хотела тренироваться с ним, хотела показать ему, что больше не маленькая девочка и не ребенок, чьи волосы он может взъерошить.

И все же, глядя на Юнги, мне захотелось убежать. Все эти шрамы и мышцы, а также его репутация заставили мой пульс участиться. То, что он прикрыл их футболкой, не делало его менее внушительным. Я видела несколько боев на ноутбуке Розэ. Все Чоны были страшны в клетке, но Капо…он был самым жестоким из этого мира. Тэхен всегда говорил о нем так, словно он даже не был человеком.

— Как давно ты тренируешься? — спросил он, заставив меня подпрыгнуть. Он заметил, дернув рот, как и Чонгук, готовый рассмеяться.

Я покраснела.

— Три года. — мой взгляд задержался на его носу, потому что его глаза слишком пугали меня.

— То, что ты не встречаешься взглядом со своим противником, говорит о твоем отступлении. Ты сдаешься еще до того, как начнется бой, Лалиса? — спросил он, понизив голос.

Я резко подняла на него глаза.

— Нет.

Это была борьба удерживать его взгляд. Я поняла почему папа, Тэхен и другие мужчины всегда говорили с таким уважением о своем Капо.

— Хорошо, — сказал он. Он поманил меня к себе. — Атакуй.

Я сделала несколько шагов вперед, подняла кулаки, защищая лицо. Он был слишком высок. Нанести удар Тэхену уже было довольно трудно, но Капо оказался еще выше. Он повторил мои движения, подняв кулаки к лицу. Мой желудок скрутило узлом, когда я попыталась собраться с духом, чтобы ударить его.

— Ну же, Китти, покажи когти, — крикнул Чонгук.

Рот Юнги дернулся, и я сделала выпад, пытаясь ударить его в низ живота. Его рука блокировала меня, и это движение уже причиняло безумную боль. Его другая рука прошла мимо моей защиты и попала в живот. Это был не удар, а толчок, заставивший меня отшатнуться назад и почти потерять равновесие.

Толчок? Это был не боевой удар в клетке. Я сердито сверкнула глазами и снова бросилась к нему. Я должна была воспользоваться своей скоростью и маленьким телом, если хотела получить хоть какой-то шанс. Улыбка Юнги стала еще шире. Он попытался схватить меня, но я упала на колени и сделала рывок вперед. Я планировала использовать его широкую стойку, чтобы пройти через ноги, но он схватил меня за одну из лодыжек и потянул. Я со стоном приземлилась на спину, а затем он оседлал мои ноги и сжал запястья вместе над моей головой.

— Сдайся, — сказал он. Я боролась, пытаясь вырваться из его хватки. — Сдайся, — приказал он.

Я не хотела этого делать. Я злилась на Чонгука за то, что он заставил меня биться с его братом, зная, что я унижу себя. Но еще больше я злилась на себя — за такое огромное желание внимания от Чонгука, что согласилась на эту сделку. Юнги даже не сопротивлялся мне. Он играл со мной, как и его брат. Все закончилось так быстро, что это даже боем нельзя было назвать. Я попыталась выгнуться дугой от пола или освободить руки, но его хватка была как сталь. Его пальцы сжались, что ощущалось некомфортно.

— Ты должна знать, когда необходимо сдаться.

— Сдайся, Лиса, — крикнул Тэхен.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы гнева.

— Нет! Никто из вас не станет!

Хватка Юнги на моих запястьях стала болезненной.

— Верно, но мы живем с последствиями. Ты можешь отказаться от капитуляции, потому что знаешь, что в безопасности от боли. Ты разыгрываешь девичью карту.

— Нет! Вы все решили нянчиться со мной, потому что я девочка. Я ничего не имею против боли! Я хочу, чтобы меня воспринимали всерьез! — я укусила его, стараясь изо всех сил, устав от того, что на меня смотрят как на милую маленькую кошечку.

— Юнги, — предостерегающе произнес Намджун.

Я поморщилась под силой хватки Юнги.

— Если я еще сожму еще сильнее, то переломаю твои тонкие запястья пополам. Гордость — благородная вещь, но не позволяй ей встать на пути мудрого выбора. Твои бои никогда не будут нашими, поэтому ты не можешь сражаться так же, как мы.

Я отвела взгляд.

— Я сдаюсь.

Он отпустил меня и поднялся на ноги. Чонгук и Тэхен присоединились к нам в клетке. Брат бросил на меня укоризненный взгляд, но Чонгук кивнул, будто был впечатлен.

— Я проиграла. Тебе не нужно притворяться, что я все сделала правильно.

Слезы смущения и гнева грозили вырваться наружу, но до сих пор мне удавалось не заплакать перед Чонгуком, и я не собиралась ничего менять. Некоторые девушки плакали только тогда, когда их сердце было разбито или им было грустно, но мне так не везло. Я также ревела, когда была зла или чрезвычайно счастлива, что приводило ко многим неловким сценам. Эмоциональность была проклятием в нашей семье — по крайней мере, с женской стороны. У Тэхена был эмоциональный диапазон кирпича.

Чонгук усмехнулся и переглянулся со старшим братом. Тэхен закатил глаза. Это было уже слишком. Я вскочила на ноги и оттолкнула их, затем выбралась из клетки и бросилась к одной из дверей, надеясь, что она приведет меня в туалет. Мне необходимо было плеснуть немного воды в лицо, прежде чем я сорвусь… и потеряю остатки достоинства.

Я хотела произвести впечатление на Чонгука своими навыками, чтобы он наконец обратил на меня внимание, но теперь они все смеялись надо мной, как многие в школе, из-за моей одежды и убеждений.

—  Лиса, возьми себя в руки! — крикнул Тэхен.

Я не обратила на него внимания. В половине случаев именно из-за него я плакала. Я толкнула дверь и вошла в раздевалку, где направилась прямиком к раковине. Плеснув водой себе в лицо, я резко втянула воздух от холода. Однако это помогло справиться с чувством слез.

Я опустилась на одну из скамеек и уставилась на свои потертые, белые кроссовки. Тэхен носил их, когда ему было одиннадцать. Теперь настала моя очередь. Дверь скрипнула, и послышались шаги.

— Оставь меня в покое. Я больше с тобой не разговариваю. Ты все время ставишь меня в неловкое положение перед Чонгуком.

Появилась совершенно новая, стильная черно-золотая пара кроссовок от Найк — лимитированная серия, которая стоила больше, чем наш с Тэхеном гардероб вместе взятый. Мне хотелось, чтобы земля поглотила меня.

— Для этого и существуют братья и сестры, Китти.

Я хотела, чтобы он ушел и избавил меня от унижения, но даже сейчас я жаждала его близости. Я подняла глаза, его губы дрогнули.

— Почему ты здесь?

Резкость, к которой я стремилась, превратилась в, полный надежды, шепот.

Рот Чонгука снова дернулся, заставив меня смутиться.

— Ты билась против Юнги. Черт, Китти, большинство парней обосрались бы на твоем месте, а ты надрала задницу.

Я моргнула, пытаясь понять, не разыгрывает ли он меня. Он протянул мне руку, которую я взяла, и поднял меня на ноги.

— Тэхен устраивает истерику с шипением. Давай вернемся, чтобы я мог надрать ему задницу.

— Когда ты потренируешься со мной?

— Как насчет завтрашнего дня?

Завтра было воскресенье, а это означало церковь и семейный обед, но, может, мне удастся втиснуть туда еще один сеанс. Но Тэхен должен был помочь папе починить нашу плиту в ресторане.

— Тэхен не может взять меня с собой. Он должен помочь папе в Капри.

Чонгук пожал плечами.

— Я могу забрать тебя из церкви и отвезти домой. Мне все равно завтра нужно потренироваться.

Я ухмыльнулась.

— Великолепно.

Его рот снова дернулся.

— Возможно, тебе стоит рискнуть взглянуть в зеркало, прежде чем вернуться? — с этими словами он повернулся и вышел за дверь.

Мой желудок сжался, когда я повернулась лицом к зеркалу над раковиной. Перед походом сюда я нанесла немного туши, и теперь она была размазана по всему лицу. Я была похожа на енота.

***

Тэхен был зол, но мне было все равно.

— Папа не согласится, просто чтобы ты знала.

— Что тут такого особенного?

Он бросил на меня свирепый взгляд, останавливая свой ржавый Форд Рейнджер перед нашим домом. Запах сигар, которые курил дедушка, все еще держался на коже и потолке, поэтому Сора отказалась ехать в машине — слишком много горя.

— Серьезно? — пробормотал он. — Дело в том, что ты согласилась на то, что Чонгук заберёт тебя и проведёт тренировку вместе с тобой.

— И что? Он твой друг.

— Да, друг. Я знаю его.

— И что это должно означать?

— Ты все равно не поймешь.

Я нахмурилась. Прежде чем Тэхен успел выключить замок зажигания, я выскочила из машины, схватила ключи от дома, рванула к входной двери и заперла ее. Мне нужно было сначала поговорить с папой, если я хочу получить хоть какой-то шанс на его одобрение. Тэхен только все испортит. Я пробежала мимо мамы, которая пылесосила гостиную, и вошла на кухню, откуда до меня донесся запах знаменитого кроличьего рагу Соры. Спотыкаясь, я вошла вовнутрь.

Папа сидел за столом, склонившись над счетами, судя по тому, как сильно нахмурился его лоб. Сора помешивала тушеное мясо деревянной ложкой и пела одну из старых итальянских любовных песен, от которых у мамы всегда слезились глаза.

Я поспешила к папе, заработав неодобрительное кудахтанье от Соры, потому что, обычно, здоровалась с ней первой, но это не могло ждать.

Папа поднял глаза, и я одарила его своей самой сладкой улыбкой, а затем сбоку обняла за шею. В дверь позвонили.

Он откинулся назад с глубоким смехом.

— Я знаю эту улыбку, ангел мой.

— Папа, — тихо сказала я. — Ты же знаешь, как много для меня значит боевые искусства. И Чонгук наконец согласился помочь мне. Он собирается попрактиковаться со мной завтра после церкви. Пожалуйста, отпусти меня.

Снова прозвенел звонок, и пылесос выключился.

— Тэхен мне завтра необходим в Капри…

— Я знаю, но Чонгук был так добр, что согласился забрать меня из церкви и привезти домой после тренировки.

Папа отрицательно покачал головой. Я крепче обняла его и поцеловала в щеку.

— Пожалуйста, папа. Ты знаешь Чонгука. Я сделаю все, что угодно. Пожа-а-а-а-алуйста.

Раздался голос Тэхена.

Я повернулась к Соре, что было признаком моего отчаяния.

— Сора, пожалуйста.

Она поджала губы.

— Наедине с мальчиком, — она прищелкнула языком.

— Я даже вернусь в церковный хор, как ты того хочешь.

Сора склонила голову набок, затем удовлетворенно кивнула и снова занялась тушеным мясом.

Дверь распахнулась, и Тэхен, кипя от злости, шагнул внутрь.

— Не говори «да», папа.

Папа поднял палец.

— Только не в таком тоне.

Я показала брату язык.

Тэхен стиснул зубы.

— Ты не можешь позволить ей остаться наедине с Чонгуком.

— Тэхен всегда проводит время с Чонгуком. Ты же знаешь, как ответственен Тэхен. Он не стал бы дружить с Чонгуком, если бы тот не заслуживал доверия.

Тэхен бросил на меня взгляд, который обещал возмездие, но он вряд ли мог спорить с моими доводами, иначе ему пришлось бы точно сказать, почему Чонгук плохо влияет на меня, и это означало бы, что ему также не разрешалось бы проводить время со своим лучшим другом.

— Он — твой друг, — сказал папа Тэхену, прежде чем схватить меня за подбородок. — А ты, мой ангел, не будешь вести себя так, чтобы разочаровать свою маму или меня, верно?

— Я просто хочу стать хорошим бойцом.

Ну, и я хотела, чтобы Чонгук заметил меня…только один раз.

Тэхен покачал головой и подошел к Соре, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Что скажешь, Сора?

— Лалиса хочет вернуться в церковный хор.

Я улыбнулась ему, и он прищурился, глядя на меня. Мы оба знали, что Сора отчаянно хочет, чтобы я снова запела. Ее старые подруги всегда спрашивали, когда же ангельский голосок вернется в хор.

— Почему ты так против того, чтобы Лалиса проводила время с этим мальчиком? — спросила Сора.

Кончики ушей Тэхена покраснели. Я действительно хотела знать, как он сумел предотвратить, чтобы его лицо не стало таким красным. Трюк, которому я отчаянно хотела научиться.

— Он просто не хочет делиться своим другом, — сказала я.

Папа осторожно высвободился из моих объятий и встал.

— Я поговорю с Чонгуком, прежде чем он заберет тебя.

— Папа…

— Нет, — твердо сказал папа, и я захлопнула рот, зная, когда надо отступить.

Я решила быстро сменить тему разговора, чтобы папа не передумал.

— Розэ может прийти сегодня вечером? Я так по ней соскучилась.

— Она вернулась домой? — спросила мама, входя на кухню.

Я молча кивнула.

— Вернулась вчера вечером.

Сора прищелкнула языком.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, если вырастишь такой же, как она.

Папа усмехнулся:

— Розэ — хорошая девочка. Она не может ничего поделать со своим воспитанием.

Меня обдало жаром.

— Отец Розэ старается воспитывать ее как можно лучше.

— Он позволяет ей проводить слишком много времени на Арене. Ничего из того, что девушка должна видеть.

— Так она может приехать?

— Конечно, — сказал папа.

Сора нахмурилась, но спорить с папой не стала…по крайней мере, не перед нами — детьми. Он был хозяином этого дома. Мама подошла к Тэхену и поправила ему футболку. Он с гримасой отстранился.

— Мама, я уже достаточно взрослый, чтобы одеваться самому.

— Перестань нянчиться с ним. Он солдат Каморры.

Мама вздохнула.

— Они слишком быстро растут.

Папа подошел к ней и поцеловал в висок, а затем прошептал что-то на ухо, отчего она шлепнула его по груди.

Тэхен застонал и вышел из кухни. Я тоже быстро ушла и побежала в свою комнату. Достав из стола свой секретный мобильный телефон, отправила Розэ сообщение.

— У тебя не должно быть телефона, — возмутился Тэхен.

Я перевернулась на своей кровати. Он прислонился к стене в дверной проеме, скрещивая руки на груди.

— Не вздумай доносить на меня.

У Тэхена было достаточно собственных секретов, и, хоть я не знала их всех, но кое-что всё-таки слышала. Не то чтобы я когда-нибудь говорила ему об этом; как бы он ни бесил меня, а приводить меня в бешенство было его любимым занятием. Он вошел и закрыл за собой дверь, прежде чем подойти ко мне. Он взгромоздился на мою кровать.

— Не буду, отдай его мне.

— Зачем?

Он протянул мне руку.

— Отдай. Его. Мне.

Я прижала мобильник к груди. Иногда он забывал, что я не его солдат, который должен подчиняться его приказам.

— Нет.

Тэхен схватил меня за руки и вырвал телефон из моих рук, а затем включил экран. Мне не следовало использовать день рождения Чонгука в качестве пароля.

Я снова попыталась выхватить его у него из рук. Если он увидит последнее сообщение от Розэ, она умрет от смущения. К сожалению, Тэхен был слишком силен для меня. Его глаза пробежали по экрану, по сообщению Розэ. Его глаза расширились, а губы скривились.

Я ущипнула его за руку.

— Это мой сотовый. Я заслуживаю некоторого уединения.

Он проверил мои контакты — только девочки из хора и школы, а затем вернул мне телефон.

— Ты просто идиот.

— Розэ так не думает, — сказал он с самодовольной улыбкой.

Мои глаза расширились.

— Ничего не говори ей!

— О ее желании увидеть меня без футболки, или о визите от тети Пак?

— Тэхен! Заткнись, — прошипела я. — Не ставь ее в неловкое положение.

Тэхен встал, закатив глаза.

— Не переживай. Достаточно того, что я вижу, как ты сохнешь по Тэхену.

Он вышел с раздражающей неторопливостью. Схватив подушку, я бросила ею в него, но промахнулась, и она упала на пол в коридоре.

— Ты что-то уронила!

***

В дверь позвонили. Я бросила все и выскочила из кухни. Тэхен уже спускался по лестнице, чтобы открыть дверь, но я опередила его. Увидев Розэ перед дверью, мое лицо расплылось в улыбке. Она была одета в конверсы, джинсы и футболку. Ее длинные каштановые волосы были совершенно взъерошены от езды на велосипеде.

Она сильно загорела, проведя последние две недели в Корсе со своей тетей. Я обняла ее и крепко прижала к себе.

— Я скучала по тебе.

— Я тоже по тебе скучала.

— Только не говори мне, что приехала сюда одна на велосипеде, — сказал Тэхен, оглядывая наш передний двор.

Розэ пожала плечами.

— Папа работает. Много дел, для подготовки к следующему бою.

— Девушка не должна ездить одна в этом городе, — сказала мама, подходя сзади. Она коротко обняла Розэ.

Мы все направились на кухню, где уже был накрыт стол. Папа поставил на стол огромную сковороду с тушеным мясом и улыбнулся Розэ. Только реакция Соры была довольно сдержанной. Она не только не одобряла то, что отец Розэ воспитывал ее в одиночку, но и не одобряла то, что она была полукровкой. Ее бабушка была родом из Корса, а в глазах Соры это было почти преступлением.

— Добрый вечер, Миссис Манобан, — Розэ поприветствовала Сору, как обычно, сияющей улыбкой и села рядом со мной. Розэ хорошо умела игнорировать неприятие других людей и, возможно, именно поэтому мы так хорошо ладили. На самом деле мы не были частью IT-толпы в школе.

После ужина мы с Розэподнялись ко мне в комнату и легли на кровать с девичьими журналами, которые она тайком пронесла в наш дом в своей сумке для ночевки.

— Ты принесла одежду?

Она кивнула с заговорщицкой улыбкой.

— Но ты же знаешь, что я не занимаюсь спортом вне школы, так что выбирать мне было не из чего.

— Все лучше, чем старая мешковатая одежда моего брата.

— Что с ним? Сегодня он вел себя со мной как-то странно.

Я отвлеклась на один из журналов и пожала плечами, не имея мужества сказать Розэ, что Тэхен узнал об ее увлечении и ее месячных, из-за того, что он был любопытным идиотом.

— Ох, он просто злится, потому что завтра я буду тренироваться с Чонгуком. Ты же знаешь, какой он. Если бы он мог, то посадил бы меня на поводок.

Розэ кивнула:

— Он немного властный, но это значит, что ему не все равно.

В ее голосе прозвучала нотка грусти.

— Твой отец любит тебя, Розэ. Он просто очень занят, пытаясь сделать Арену успешной. Не так-то просто заслужить уважение членов Каморры, учитывая все обстоятельства…

— Учитывая, что мы не совсем итальянцы.

— Да, — сказала я, затем толкнула ее локтем и указала на статью, которую только что открыла. — Как понять, что ты нравишься мальчику?

Розэ усмехнулась:

— Ты собираешься использовать это на Чонгуке завтра?

Я хихикнула.

— Возможно.

— Ты должна рассказать мне все в мельчайших подробностях.

— Ты же знаешь, что не будет ничего интересного для рассказа.

Она закатила глаза.

— Ты действительно уверена, что не хочешь дать поцелуям шанс до свадьбы?

Я толкнула ее.

— Нет!

Она хихикнула.

— Я бы поцеловала Тэхена, если бы он сделал первый шаг.

— Фуууу! Розэ, пожалуйста, я только что поела. Не хочу даже думать, как ты целуешь моего брата.

Она изобразила мечтательное выражение лица.

— Уверена, он чудесный мастер поцелуев.

Я попыталась спихнуть ее с кровати, но она схватилась за покрывало и с громким визгом мы обе приземлились на пол.

Раздался стук в дверь.

— Что здесь происходит? Некоторые пытаются уснуть, — пробормотал Тэхен, одетый в спортивные штаны и футболку, но его волосы были свежо уложены, а намек на черные джинсы выглядывал из штанины.

— Сомневаюсь, что ты сегодня хорошо выспишься, — сказала я, кивнув на его лодыжку. Он проследил за моим взглядом, затем поморщился и быстро спрятал черную ткань.

— А ты не суй свой нос в мои дела.

— Почему? Ты все время суешь свой нос в мои.

— Вот почему я должен донести на тебя, — сказал он, кивнув в сторону журналов.

— Спокойной ночи, Тэхен, и передай привет Чонгуку.

Мы с Розэ переглянулись и разразились новой волной хихиканья. Он медленно покачал головой и вышел, но дверь не закрыл.

Я чуть не закатила глаза. Властный брат, как всегда. Вероятно, он снова проведет ночь на вечеринке. Неужели он действительно думает, что я ничего не заметила? Наши комнаты были совсем рядом, а стены — тонкие, как бумага.

Чонгук

Был уже полдень, когда я подъехал к церкви. Я уже много лет не бывал ни в одном из этих зданий и не испытывал особого желания что-то менять. Я, наверное, сгорю в огне, как только переступлю порог. С такой фамилией, у нас с братьями все равно были ВИП-билеты на огненное шоу ублюдков.

Перед церковью уже собралась толпа и были расставлены столы с чашами.

Рев моего мотора привлек множество взглядов, и выйдя, большинство мужчин приветственно закивали. Эта коммуна состояла в основном из семей Каморры, так что я знал всех мужчин и ни одной женщины, что было достаточно необычно. Независимо от того, где я появлялся, риск встречи с бывшей по сексу всегда был высок, но не здесь. Юнги совершенно ясно высказал свою точку зрения относительно моих шагов в сторону девушек из традиционных семей, и поэтому я держался подальше. Я предпочитал, чтобы мои яйца были прикреплены к моему телу.

Тэхен сразу же направился ко мне, выглядя как чертова свекровь: в футболке поло и брюках из ткани, как у платья. Остальные члены его семьи, все еще, были погружены в беседу со священником.

Под глазами Тэхена залегли темные синяки.

— Выглядишь дерьмово. Долгая ночка? — я одарил его улыбкой.

Мы тусовались до шести утра, так что он не мог поспать больше часа, прежде чем ему необходимо было отправиться в церковь.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Я прислонился к своему Бугатти и приподнял бровь.

— У меня неприятности? — насмешливо спросил я.

— Я не в настроении для шуток. Мне нужно поговорить с тобой, прежде чем я разрешу тебе провести время с моей сестрой.

Я выпрямился, прищурившись.

— Разрешишь мне?

В этом городе я не нуждался ни в чьем разрешении, кроме разрешения Юнги.

— Я ожидаю, что ты будешь уважать наши ценности и не будешь действовать неуместно по отношению к Лалисе.

Он что, блять, серьезно?

— Хорошо, Тэхен, почему бы тебе не пойти нахер? Ты действительно думаешь, что я буду приставать к твоей тринадцатилетней сестре?

Я собирался врезать его в чёртову челюсть. Он вздохнул.

— Нет. Но это моя работа — защищать ее и быть уверенным, что она в безопасности. Ты все время смеешься над нашими ценностями.

— Главным образом потому, что ты очень избирателен, решая жить в соответствии со своими ценностями, или я должен напомнить тебе о вчерашней встрече с Дженни? Она читала долбаную молитву «Аве Мария» или почему она стояла на коленях перед тобой с твоим членом во рту?

Тэхен с беспокойством огляделся по сторонам.

— Тссс. Я не хочу, чтобы Сора или моя мать узнали об этом.

— Что ты иногда наслаждаешься хорошим минетом?

Тэхен снова огляделся.

Я усмехнулся.

— Как хочешь. Будь уверен, я буду держать свои руки при себе с Лисой. Черт, она для меня как младшая сестра.

Тэхен засунул руки в карманы и кивнул. Его лицемерие иногда доводило меня до белого каления. Его отец подошел ко мне, сопровождаемый Лисой, которая почти полностью скрывалась за его массивной и высокой фигурой — той самой, которую унаследовал Тэхен.

Тэмин протянул мне руку, и я пожал ее. Он определенно сжал мою руку сильнее, чем обычно.

— Слышал, ты собираешься сегодня забрать Лалису на тренировку.

— Я продемонстрирую ей несколько приемов, как и обещал, — сказал я, стараясь свести свой сарказм к минимуму.

Тэхен бросил на меня предупреждающий взгляд.

Тэмин натянуто улыбнулся мне. Это первый раз, когда он был совсем не дружелюбен ко мне. Лиса все еще маячила позади него в своем длинном платье в горошек до колен, с гребаным бантом на талии и белым воротничком. У нее даже был прикреплён бантик к хвостику.

Блядь, от одной мысли о том, что я ее ударю, мои яйца съежились до размеров изюма.

— Я верю, что ты сохранишь ее в безопасности, как это сделал бы Тэхен. Мы ценим то, что ты и твои братья проявляете уважение к нашим традициям, — сказал Тэмин.

Намек на предупреждение прозвучало в его голосе, заставив меня вздрогнуть. Мне потребовалось все мое скудное самообладание, чтобы не дать ему кусочек моего разума. Никто не угрожал ни моим братьям, ни мне.

— Не переживайте. Лалиса будет в большой безопасности в Вегасе, когда будет со мной. Я буду защищать ее, как младшую сестру.

Лиса поджала губы.

Тэмин удовлетворенно кивнул. Затем повел Лису к моей машине, положив руку ей на спину. Ее глаза расширились, увидев мой медный Бугатти. Любимый у дам. Я забрал у Тэмина спортивную сумку Лисы, бросил в свой маленький багажник и направился к водительскому месту.

Тэмин послал мне еще один многозначительный взгляд, прежде чем закрыть дверь. Я с трудом подавил желание выжать газ и рвануть с места на крутящихся шинах. Вместо этого я медленно отъехал от тротуара. Лиса помахала своей семье, сияя, как ребенок, которым она и была.

Тэхен был гребаным идиотом.

Лиса сложила руки на коленях, затем бросила взгляд на меня. Она медленно покраснела. Заерзала на сидении с таким видом, словно ей предстоял сложный тест по математике.

— Ты в порядке?

Она вздрогнула.

— Ох да, прости. Просто…

— Просто? — я повернулся к ней, когда мы остановились на красный свет.

— Это первый раз, когда я остаюсь наедине с парнем, не являющимся членом семьи.

Светофор загорелся зеленым, и я нажал на газ, заставляя себя остановиться. Лиса широко раскрывает глаза.

— Ты знаешь меня уже много лет. Я практически член семьи.

Она не выглядела счастливой из-за этого.

— Я тебе не сестра, понимаешь?

Я усмехнулся.

— Да, мне это известно.

На нас опустилась тишина. Я включил музыку: свой любимый плейлист. Грохочущий бас песни 5 °Cent’а «Candy Shop» заполнил салон. Я барабанил пальцами в такт звуку.

Лиса нахмурилась.

— Эта песня не имеет никакого смысла. Почему рэпер поет о леденцах и родео?

— Это эвфемизм для минета.

Я закрыл свой рот. Черт, наверное, это не то, что я должен был говорить.

Лиса уставилась на меня широко раскрытыми и любопытными глазами.

— Что такое минет?

Я сосредоточился на дороге, пытаясь придумать подходящий ответ, но целомудрие не было моей сильной стороной.

— Забудь.

Если она спросит Тэхена об этом, он надерет мне задницу. Может, мне следует послать ее к Дженни? В конце концов, она объяснила Тэхену, что такое минет.

***

Остальная часть поездки прошла в тишине, потому что мой плейлист не был создан для ушей девочки из хора, но я видел, что Лиса, все еще, размышляет над песней.

Я повел ее в наш спортзал и кивнул в сторону двери раздевалки.

— Почему бы тебе не пойти переодеться?

Лалиса нетерпеливо кивнула и умчалась прочь.

Я покачал головой, видя ее энтузиазм. Я уже был в спортивной одежде, так что у меня было время подготовить боксерские перчатки. Обычно я предпочитал драться с забинтованными руками, потому что так удары были тяжелее. И все же, имея дело с девушкой, я должен быть уверен, что не причиню ей вреда. Я все равно забинтовал кулаки для нашей тренировки на боксерском ринге, когда Лиса вышла из раздевалки.

Я сделал паузу. Лиса была одета не так, как обычно — не слишком широкие спортивные штаны и мешковатая футболка. На этот раз она надела один из тех тренировочных костюмов, от которых сходили с ума все фитнес-клубы. Обтягивающая фиолетовая майка и обтягивающие леггинсы того же цвета. Только девушки из фицпо надевали эту одежду. Лисе удалось лишь подчеркнуть свои несуществующие изгибы.

Блять. Я знал, почему она выбрала этот наряд, и знал, что ни Тэхен, ни ее отец не одобрили бы его.

Она остановилась прямо передо мной, ее щеки уже были ярко-красными. Было очевидно, почему. Конечно, я и раньше видел, как она смотрит на меня, но это всегда казалось забавным. Теперь, оставшись с ней наедине и зная, как безумно Тэхен относится к своей сестре, это превратилось в катастрофу.

Сокрушение девичьих сердец было практически моим особым навыком, но знание того, что я должен был разбить невинное детское сердечко Китти, на самом деле, вызвало у меня мимолетные сомнения.

Она смотрела на меня снизу вверх, как влюбленный щенок. Мне было интересно, как она представляла себе этот день в своих фантазиях «девочки из хора». Если судить по сказанным словам Тэхена, Лиса еще даже не была погружена в это, и ее вопросы в машине подтвердили это. Наверное, она думала, что все девочки и мальчики, оставаясь наедине, просто гуляют по нарциссовым лугам.

Слава богу, сегодня я решил надеть футболку.

— Давай начнем с разминки, — сказал я.

Она сбросила свои розовые боксерские перчатки, выжидая.

— Двойные прыжки. Когда-нибудь делала их?

— Я не могу сделать больше одного или двух, — призналась она.

— Мы это изменим, — я протянул ей скакалку, а потом взял одну для себя. — Смотри, как я делаю.

Я сделал несколько шагов назад и начал прыгать. Сначала я просто прыгал на скакалке, пока не ускорился и не переключился на двойные прыжки. Просто для развлечения я сделал пару тройных, но их было трудно поддерживать, поэтому снова переключился на двойные. Лиса смотрела на меня с отвисшей челюстью.

Я остановился.

— Твоя очередь.

Она выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок от волнения, так что не было ничего удивительного в том, что она запуталась в скакалке всего после двух прыжков. Покраснев, она быстро попыталась снова, но ее ноги снова запутались.

— Мне очень жаль!

— Тебе не нужно извиняться.

Она собиралась попробовать еще раз, но, судя по тому, как тряслись ее руки, все должно было закончиться точно так же. Я легонько коснулся ее руки, останавливая. Она ошеломленно подняла на меня глаза. Я видел, как по ее коже расползаются мурашки.

Я отдернул руку.

— Не смотри в пол, когда прыгаешь. Смотри прямо перед собой и отталкивайся от пола только ногами, а не икрами, это отнимает слишком много энергии.

— Х-хорошо, — пробормотала она.

Лиса никогда так не нервничала рядом со мной. То, что она осталась со мной наедине, действительно выбило ее из колеи. Это почти заставило меня пожалеть ее, но больше мне пришлось сдерживаться, чтобы не рассмеяться.

— Попробуй и сосредоточься.

Она кивнула, и на ее лице появилась решимость. На этот раз ей удалось установить хороший ритм.

— А теперь попробуй сделать двойной прыжок.

Она сделала это, но не прыгнула достаточно высоко и не закрутила скакалку достаточно быстро. Я объяснил ей, что она должна изменить, и в конце концов ей удалось сделать три двойных раза подряд.

— Это то, что тебе нужно практиковать снова и снова. Это не дается легко.

Она послушно кивнула.

— Теперь мы можем биться?

Я усмехнулся.

— Конечно.

Я махнул рукой в сторону боксерского ринга и повел ее туда. Схватив боксерские перчатки, она перелезла через веревки, которые я раздвинул для нее. Я перелез через них и с глухим стуком приземлился внутри ринга.

И снова восхищение. Мне действительно нужно было успокоить это вокруг Китти.

Я помог ей надеть перчатки, не обращая внимания на то, как она покраснела от нашей близости. Затем надел свои собственные перчатки и повернулся к ней лицом. Я позволил ей совершать высокие удары по моим ладоням некоторое время, прежде чем начать спарринговаться, но довольно быстро стало очевидно, что Лиса не была сосредоточена на борьбе, слишком отвлеченная моей близостью. Я отступил назад, покачав головой.

— Это не работает.

Она застыла на месте.

Вот и приехали. Мне нужно было установить основные правила, если это должно было сработать в ближайшие несколько месяцев. Я дал Тэхену и его отцу слово защищать Лису, даже если для этого придется разбить ей сердце.

— Послушай, Лиса, я согласился тренироваться с тобой, но сейчас ты не занимаешься, а мечтаешь.

— Я…нет, — неуверенно прошептала она.

— Так и есть, — твердо сказал я. — Знаю, ты влюблена в меня, но если хочешь продолжать тренироваться со мной, тебе придется прекратить это. Либо ты сосредоточишься на борьбе, либо мы больше не будем работать вместе.

Ее лицо стало ярко-красным, и черт, ее глаза заблестели от непролитых слез. Если бы я привел ее в дом Баззоли с красными глазами, было бы чертовски хорошо. И все же, мне нужно было вбить это послание ей в голову.

— Но ты обещал…

— Да, я обещал тренироваться с тобой. Прямо сейчас это не похоже на тренировку. Тебе необходимо взять себя в руки. Ты еще совсем ребенок, не говоря уже о сестре Тэхена. Мне нравятся взрослые девушки, а не маленькие девочки.

Последнее, возможно, было немного жестким, но, может, это наконец заставит ее перестать испытывать симпатию.

Она резко развернулась и выбралась с боксерского ринга, а затем попыталась броситься в раздевалку. К несчастью, в спешке она споткнулась и упала на колени, но не двинулась с места.

Дерьмо. Я спрыгнул с ринга и направился к ней, затем присел перед ней на корточки.

— Ты не ушиблась?

Она резко тряхнула головой, ее лицо опустилось, а крошечные плечи затряслись.

Плачущие девушки обычно заставляли меня взлетать так быстро, как могли, но это была младшая сестра Тэхена.

— Только не плачь.

— Чувствую себя так глупо, — сказала она заплетающимся языком. — Я знаю, что у тебя есть все эти красивые девушки…

— Ты тоже красивая, но слишком юна, Лалиса. Твой отец и брат убьют меня, как и должны. Как насчет того, чтобы забыть сегодняшний день, и я обещаю продолжать тренироваться с тобой, если поклянешься забыть о своей влюбленности в меня, пока не станешь старше.

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и с надеждой посмотрела вверх.

— Так мы договорились?

Она молча кивнула.

— Договорились, — затем она задумчиво склонила голову набок. — Насколько старше?

Я усмехнулся и покачал головой.

— Более старше.

— Например, четырнадцать?

Я снова покачал головой.

— Старше.

— Пятнадцать?

— Определенно старше.

Она поджала губы.

— Шестнадцать?

Я выпрямился и протянул ей руку. Она взяла ее, чтобы я мог поднять ее на ноги.

— Еще старше.

— Но к тому времени ты уже женишься на другой девушке!

Я разразился смехом. Ох, Китти была слишком веселой.

— Не переживай, я никогда не женюсь.

— Никогда? — прошептала она.

— Никогда.

— Ох.

***

Намджун снова покачал головой.

— Ты уверен в этом?

Его рука с иглой от тату-машинки зависла, примерно, в сантиметре над моим тазом.

Я закатил глаза и посмотрел на брата.

— Если ты еще раз спросишь, я отправлюсь в один из тату-салонов на Стрип и набью ее там.

На лице Намджуна промелькнуло неодобрение — по его мнению, салоны работали недостаточно хорошо. Именно поэтому он сам набивал большинство своих татуировок, и мой выбор татуировки.

Голова быка или, скорее, минотавра прямо над моим членом. Это была скорее шутка, чем провокация. Моя репутация парня-шлюхи уже была неоспорима, так что можно было и повеселиться.

Игла пронзила мою кожу, и Намджун наконец приступил к своей работе.

— Надеюсь, ты не пожалеешь об этом.

— Судя по тому, что мы делаем каждый день: пытки, убийства, проституция, смертельные бои, ты действительно думаешь, что я пожалею о татуировке быка? — я одарил его улыбкой и заработал непонимающий взгляд.

Из всех моих братьев я действительно был самым здравомыслящим, что мало о чем говорило.

— Я не вижу, какое отношение одно имеет к другому, — протянул Намджун, продолжая набивать быка. — И ты можешь прекратить любое из упомянутых действий. Эта татуировка будет постоянной, если ты не сведёшь ее, что будет довольно трудно, учитывая глубину чернил, чтобы обеспечить глубокий чёрный цвет, и сам размер татуировки.

— Если я перестану делать все это, как я смогу быть полезен Каморре? Хосок уже довольно бесполезен. Вы с Юнги не можете допустить, чтобы еще один из нас страдал от чрезмерных угрызений совести.

Намджун быстро поднял голову.

— Возможно, ты предпочитаешь не вмешиваться в неприятную часть нашего бизнеса? До сих пор ты не подавал никаких признаков того, что тебя беспокоят пытки или убийства.

Это беспокоило меня с самого начала. В отличие от Юнги и Намджуна, я с самого начала был способен к сочувствию и жалости, и должен был учиться смягчать их. Это не заняло много времени. Наша борьба за власть в Лас-Вегасе быстро стерла большую часть моей невинности. Мне нравилось многое из того, что мы делали, но я никогда не был так хорош в пытках, как Намджун и Юнги.

— Это не так, — просто ответил я.

Намджун смотрел на меня еще мгновение, но со временем я научился скрывать свои эмоции и мысли, даже если редко утруждал себя этим.

Намджун почти закончил с татуировкой, когда дверь открылась и вошел Юнги.

— Если не хочешь увидеть член Чонгука, то тебе лучше остаться в коридоре, — сказал он.

— Сколько времени это займет? Ужин почти готов, — крикнула Айрин издалека.

Я ухмыльнулся.

— Твой муж наслаждается видом моих коронных драгоценностей. Он просто не торопится.

Намджун вздохнул, но Юнги слегка улыбнулся, рассматривая мою татуировку. Никого из нас не беспокоила нагота друг друга. Мы трахались рядом друг с другом в течение многих лет, прежде чем присутствие Айрин привело к запрету секса в общих помещениях дома.

— Хорошо. Я возвращаюсь обратно на кухню, — крикнула Айрин.

— Не показывай свой член моей жене, — предупредил Намджун.

Я усмехнулся.

— Только если она сама не попросит посмотреть.

— Ты действительно думаешь, что это произведет впечатление на женщин? — спросил Юнги, резко кивнув в сторону моей татуировки.

— Это не для того, чтобы произвести впечатление. Это предупреждение, — сказал я. Реакция моих братьев сделала эту татуировку уже хорошим выбором. — И с каких это пор ты знаешь, как произвести впечатление на женщин?

— Это пустая трата времени.

Я пожал плечами.

— Я не трачу свое время на женщин. Либо девушка легка, либо я не запариваюсь.