Дожить до рассвета

В подвале какого-то наверняка очень большого и красивого здания, возможно, даже видевшего лично дедушку Сталина, было совершенно скучно и обычно для глаз простого человека. Но вот для тех, кому не посчастливилось стать героями этой истории, открывалась иная картина.

Здесь, на листе, располагался полукруглый зал. За темноту, пустоватость и жуткие в определенные моменты вещи его прозвали пещерой Полифема. Посередине стоял стол, во главе которого, сложив руки в замок, сидела кареглазая девушка - глава русского отдела Славянского Братства. Звали ее Елена, но даже такое красивое имя не стало для Елисея поводом смягчить предрассудки. Тот ждал рядом и с таким неудовольствием читал газету, будто каждое слово в ней написала женщина. Наверняка, еще и молодая.

Стол этот стоял в притык к противоположной от двери выгнутой полукругом стене, что проели три дыры в пустоту. Две из них были огромными арками, выраставшими из пола, но все-таки не достающими до потолка. Потому лишь, что над ними сияло чернотой круглое окно – эдакий глаз великана, сейчас слепой.

В арках же полагалось появиться дежурным. Один уже сидел на своей стороне, держа в руках круглое, но мутноватое зеркальце. Начать сеанс спиритизма он не мог - все ждали вторую.

Та, оставив на своем посту недовольного и не спрошенного Азара, в связи с предвиденными обстоятельствами, которые прекрасно могла контролировать, решила прийти, когда нужно, то есть позже остальных.

- Дела идут? – поинтересовалась она, усаживаясь на свое место.

- Ждали Вас, - отозвалась Елена и кивнула Гавриилу. Тот потянулся к столу, уложил зеркало, уперся в рамку кончиками пальцев и четким движением крутанул его.

Муть пошла спиралью, заворачиваясь точно смерч куда-то вглубь отражения. Тут же из этой самой глубины тонкой нитью потянулся серебристый свет. Он становился все ярче, заполняя собой всю поверхность, и наконец показал новую картинку.

- Какие новости, Михаил?

- Второй свежести, - ответили из зеркала. - Проблема у нас под носом. Если коротко – в Братстве самозванка с бракованными струнами. Девочка, местная из монархов, вроде наследницы престола, устроила тут некоторые беспорядки и сбежала через одноразовый портал прошлой весной. Инородный объект раздражает листы и бла-бла-бла. С деталями пока разбираюсь. Родителей звать?

- Я свяжусь с тобой по мере надобности, - ответил Гавриил, вдруг смахивая отражение.

Все в недоумении поглядели на него. Вельзевул цокнула языком и потянулась к мундштуку. Елена развела руками.

- Почему?

- Сперва дождемся общего вердикта, - выкрутился тот.

- Итак, значит, нам нужно исключить ее из Братства и отнять право посвящения, - взялась за дело Вельзевул. Сигарета все никак не поджигалась и это жуть как раздражало. - Сколько времени это займет?

Елена протянула ей свой портсигар и задумалась. Во главе Братства она была не слишком долго, а позориться перед Елисеем не хотелось.

- Нуж-но вызвать ее. И мастера, - она достала телефон, открывая заметки. - А также лорда.

- Из Англии-то? – скривился Елисей.

- Насколько мне известно, у старших есть пустота, если будут любезны, - заметила она, незаметно листая вниз. - С камертоном было проще, но, насколько мне известно, его нам не видать.

- По поводу камертона, к слову, имеется предложение, - встрял Гавриил. – В данный момент необходимо занять делом одного из наших. А след камертона продолжает излучать световые волны на территории Нави. Полагаю, смысл попытаться вновь присутствует.

- Да, так и поступим, - благосклонно согласилась Вельзевул. Портсигар вернулся хозяйке, а над столом змейкой пополз сладковатый дым. -Подмастерью обязательно присутствовать рядом с мастером?

- Если вы все же решили пользоваться камертоном, то нет. Лорду же, насколько мне известно, нужно видеть обоих.

- Чудесно. В таком случае, Хаед пока займется нашей девочкой и подведет ее к кристаллу под предлогом провести к Бледному.

- Кажется, ты заговариваешься, воды? – внезапно заботливо поинтересовался Гавриил. – Ты сказала это вслух.

Та цокнула языком и закусила мундштук до боли. От деления разум иногда шалил и выдавал совсем не то, что следовало сказать. Впрочем, случалось такое очень редко, а Вельзевул была не из тех, кому знакомо чувство неловкости. Елена же была четко уверена, что ей ничего не показалось.

- Бледный теперь у кристалла? Прошу прощения, могу уточнить? Насколько мне известно, кристалл находится на листе Прави. Елисей Всеславович, не там ли Вы чинили?

- Так, на границе миров, - подтвердил он так устало, будто бы его уже часа три допрашивали, не плоская ли Земля. – Где ж еще, дочка? Ты на такие вопросы время не трать - кончится.

- Но, насколько мне известно, - с нажимом продолжила Елена, - нахождение на листах для вас, мг-м, несколько неприятно.

- Потерпит и привыкнет, - пожала плечами Вельзевул и поправила на них ускользающую шаль. - Струны растяжимы. Рыжий в свое время привык, и тысячи звёзд не зажглось. Пройдёт время - сменим снова.

- Разве ему не предназначена иная роль по плану?

- Нам всем своя роль предназначена. Однако же его стреляет в конце времен, до которых нам, надеюсь, ещё страдать и страдать. А сейчас его навыки очищения огнём идеально подойдут для восстановления и поддержки энергии кристалла. Ещё вопросы?

- Сейчас позовем остальных и перепишем документы, - коротко пообещала та, поднимаясь. Елисей же поднял свою газету и уткнулся в нее, ворча под нос что-то про поколение лишних бумажек.

Когда оба скрылись за дымкой, Вельзевул требовательно покосилась на Гавриила. Тот, на удивление, с разговором не замедлил.

- Ты думаешь, это правильно?

- Разумеется. Я уже говорила, этой девочке на роду написано править. А не гнить здесь, на болотах, да еще под присмотром всякой скотины.

- Она ведь не просто так оттуда бежала.

Зрительный контакт дважды прервали уплывающие облака дыма. Во взгляде черных глаз сменялись раздражение и жалость.

- Гаврюш, - почти по-матерински позвала Вельзевул, отведя мундштук в сторону, пепел полетел в небытие, исчезая. - Ну, возьми ты Рому. Тело все равно преобразуется.

- Давай дождемся деталей от Михаила, - упрямо стоял тот. - Пожалуйста. Последний раз.

Мундштук вернулся к губам. Шаль полетела следом за взмахом кисти. А на телефоне уже шло сообщение к Рафаэлю. Что тут разговаривать?

Гавриил пошел прочь, размышляя. Можно было бы обратиться к Хаеду лично, но от одной подобной мысли ладони начинали зудеть так, что хоть зубами рви. Следом пришла идея получше, но и риск за ней плелся гораздо массивнее. Впрочем, кто не рискует, тот не воскрешает любимых. И с этим убеждением он вышел в знакомую гостиную.

***

Они вылетели в пустой коридор, и пошатнулись. Рафаэль совсем не держался на ногах, а Гавриил тщетно искал хоть какой-то опоры. Физической, ментальной, любой. Но вокруг не было никого. Никого, кто действительно мог бы помочь. А ему никогда не доводилось видеть брата таким. Он совсем не понимал, что нужно делать.

Впереди, к счастью, белела арка дверей. Ввалившись в непонятный, но, слава Начальству, пустой зал, он усадил брата на стол и сжал того за дрожащие плечи.

- Слушай, - попытался начать, но его, конечно не слушали. – Эй.

Рафаэль вырвался из рук и упал на пол, задыхаясь. В вихре чувств, Гавриил схватил того за локти и с силой встряхнул, едва не ударив головой о стену.

- Прекрати!

И тут же сам упал на колени. Он же не плохой. Он не хотел и не хочет ничего плохого. Даже наоборот.

- Рафаэль, - попытался притянуть его к себе, - успокойся. Прошу, возьми себя в руки.

Он не мог поверить, что говорит это. Он хотел сказать что-то другое, но не знал, как.

А тот все дрожал, глотая воздух. Пепельные локоны прилипли к залитому слезами лицу. Родной брат. Одна нить, разделенная ею на тела разными узлами.

- Приходил вновь?

Рафаэль улыбнулся.

- Уверял, что заслушался. Я предложил заглядывать почаще, - тут он исподтишка глянул на Гавриила, ткнул в бок. – Можешь одолжить предложение в личное пользование.

Тот задумался.

- Мой недавний вклад был ею благосклонно оценен.

По залу рассыпался искристый смех. Рафаэль ткнулся тому в плечо. Гавриил слегка приподнял брови.

- Это считается как хорошо, верно?

Щеки его обхватили ладонями. Смех пролился и в уверяющее:

- Это просто замечательно!

Точно куклу подобрал он брата с пола, снова усадил перед собой. Рафаэль молча, заморожено глядел в никуда. Уже не плача, уже не дрожа. Страшнее слез молчание такое.

Он опасен. Опасен в своем неуправляемом спокойствии. Пока Азар жив, он думает, планирует – Гавриил почти чувствовал вихри Эола внутри ледяного стекла его взгляда. Но если с ним что-то произойдет.

Тройка лишь однажды видела молнии. Замороженный воздух вокруг раскалывается тысячами трещин, а мир светит оболочками и надломами. Тогда Рафаэль был расстроен, но его было кому успокаивать, и все обошлось.

Телефон призвал к ответу.

- Да?

В трубке что-то говорили, но в ушах трещал колючий иней. Мороз пробрал до внезапного приступа дрожи.

- Я не могу сейчас подойти.

- Брат! – панически взмолился он. - Ты мне очень нужен сейчас!

- Габи, - отмашка прозвучала почти раздраженно, - я жду Азара. Что-

Рваный до озноба тяжелый вдох и сбитый в стон кашель выдоха прикрылись за ладонью. Ноги не удержали его, не выдержали и зеркала – стекло вылетело из рам, едва не задев кожу. В конец обезумев, Гавриил впился зубами себе в кисть, давясь и захлебываясь рыданиями. Вторая рука осталась окоченело прижатой к трепыхающейся груди, сжимая конец обугленных уз, всего пару сердцебиений назад тянувшихся тонким мостиком к струнам первой дежурной.

Рафаэль явился рядом в тот же миг и обхватил за плечи, прижимая к себе. Он сам понял все только-только, осознание это еще не окрепло до веры, до хоть какого-то анализа, и боялся представить, что за хаос начнется с минуты на минуту. Хватит ли сил на всю Правь?

Бархатный, но теперь будто бы натянутый мембраной на ободе самообладания голос прямо-таки встряхнул обоих, заставив замереть.

- Гавриил, - позвала Вельзевул, - просьба явиться на совет.

- Дайте ему хоть минуту! – воскликнул Рафаэль, крепче мертвого вцепившись в плечи брата. Тот уже не рвал себе кисть, но слезы и нечто вроде талого воска с ладони пульсом марали шелк рубашки. Он приподнял прибитую к груди голову и попытался было что-то ему пробормотать, что-то успокаивающее, благодарное или может молящее, но новый, уже совсем не сладкий голос воззвал вновь.

- Гавриил. Подойди в пустоту.

- Я сказал, я не могу сейчас подойти.

Он сел на колени напротив и положил тому руку на макушку.

- Брат, посмотри на меня, пожалуйста, - попросил он.

- Я устал, - безучастно шепнул тот.

- Я тоже, - он вроде как погладил его по голове, спустил руку на плечо. - Все будет хорошо.

- Обещаешь?

За стеной словно бы разбился, обрушившись на бруски ксилофона, целый зеркальный лабиринт. Звенящее эхо распушилось в шелестящую суматоху. Двери распахнулись, ударив створками, и в игольнице колких лучей проявилась сверкающая металлом фигура.

- Вечер-вечер-вечерок! Выступали на восток.

- Михаил, - Гавриил вернулся на ноги, оправляясь. За спиной брата показалась целая толпа, сбежавшихся на шум. За его же спиной тихо, морской пеной во время отлива, отпрянул Рафаэль. - Тебе есть что доложить?

- ...горизонт в крови умыть. У меня? Да. Вполне.

Пинок. Стул попался под сапог, подскочил и со всего размаху полетел в окно. Стекло разлетелось в дребезги с таким острым звоном, что воздух вокруг пошел рябью. Толпа волной отвалила на три шага назад. Гавриил же, не шелохнувшись, наблюдал за братом. Не двинулась и Рагуил.

- Михаил, - строго осадила она, - такими темпами твое поведение придется пресечь через Начальство. У нас тут порядок, а ты врываешься и.

- Да что ты? – он направился к ней, игнорируя мебель, встал на сиденье стула, - моя, - на спинку, - дорогая! – слетел на инерции на стол. Стопка бумаг вздрогнула и тут же от удара подошвы разлетелась белоснежным фейерверком. – Читай! Читай вслух, нараспев, да чтобы все слышали!

Один из листов прилетел старшей прямо в руку, и та, сверкнув золотистой линзой на одном глазу, покосилась в текст.

- Ну! Ну! Ну! – поторопил Михаил, спрыгивая на пол и приближаясь вновь.

Линзу эту Рагуил любила, сделала сама, лишь закрепив право на пользование. Чудесная линза – дитя тех в ее зале, что делят правду и ложь, где вторая слегка «подсвечивается» или просто оскорбляет глядящего. Как бы то ни было, с текстом ничего не произошло и читать его пришлось.

- Отчет по аномалиям за прошлый год, район города Минска, даты не читаю, - сообщила она. – Зафиксирована активность одноразового портала из пятимерной реальности – согласованно с исследовательским объединением вышеупомянутой реальности, проверка не требуется. Замечание – обратной телепортации за год не замечено – требуется проверка разрешения. Зафиксировано появление цветка папоротника – согласовано с Начальством, проверка не требуется. Зафиксирована крупная активность на листах – согласовано с дежурными, требуется наблюдение. Обновление – требуется ликвидация. Обновление – ликвидация проведена успешно, выявлен абсолютник, требуется проверка. Под результатами проверки прочерк...

- Именно! – перебил он, пнув стол прочь – тот, взвизгнув ножками, съехал к стене, покачнулся и с грохотом рухнул на бок. – Кто писал? Не ты? Так кто? Сами же написали, сами же подписали. Так что? - тут Михаил вырвал несчастный лист из ее рук и взмахнул, едва не надорвав. - Что вы тут делаете? На кой ворон это все пишется, если поручения не выдаются? Чем вы все это время занимаетесь, я вас спрашиваю, когда в мире, в вашем собственном мире такой отвратный бардак? Что еще должно произойти, чтобы вы поднялись со своих милых стульчиков и взялись за дело?

- Может и труп сюда притащишь? - осмелел один из старших. В песочном наряде его угадывались Египетские мотивы. - Под нос сунешь для ясности? Чей на этот раз?

- Свой, если понадобится, - впечатал тот, и лист в его руке взрывом рассыпался в пыль. – Иди, - махнул он. - Иди почитай, что тут интересного, меч выскользнул из ножен и со всей силы распял на двери новый свиток. -Подошел!

Неожиданно жесткий голос резанул воздух, стены, пришибив по пути все остальные звуки. В вакуумной тишине «египтянин» покосился на клинок. Кто-то пнул его в спину, заставив ступить два мелких шага. Сглотнув настолько незаметно, насколько смог, он прочел первые две строки.

- Послание от властей, - Гавриил узнал язык. – Так это пятимерная.

- Пятимерная лижет раны, а наши братья негодуют. Кто следит за порталами? Покажите мне отдел. Выйти самим.

Смута нарастала с задних рядов. Конечно, драться никто бы не посмел, как и перечить, но и сдаваться просто так желающих не находилось. Гавриил бросился спасать ситуацию.

- Скажи, - осторожно поинтересовался он у брата, - ты сам пришел?

- Если бы! - фыркнул тот. - По слову Начальства явился. Сказано было, явиться, раздать, чего положено, а вместе с тем и указания. Так что, - снова обернулся он, - не выйдете?

- Скажи, что за указания, - почти мягко, насколько умел, попросил Гавриил. - Пожалуйста. Я уверен, наши коллеги, пусть и несколько скромны, но с готовностью исполнят любое твое задание. Тем более теперь.

Михаил смерил его тем взглядом, которым обычно прицениваются к сомнительному костюму, вызывающему то ли жалость, то ли смешок, то ли искренний интерес. А затем щелкнул языком, широко разворачиваясь к толпе.

- Вот, - сказал он, указав мечом в сторону. – Вот какой хороший у вас дежурный. Перед родным братом за вас заступается, перед Начальством. Оценили бы, - с укором покачал головой. - Ну? Идите! – махнул наконец. - Идите себе. Свитки, - сумка с плеча с размаху вылетела вперед, зацепилась за ножку стола, - на столе. Результата не увижу – не спасетесь.

Гавриил закрыл за ними дверь. Когда же обернулся, Михаил уже сидел перед Рафаэлем, заботливо убирая тому с лица пепельные локоны.

- Что ж ты, светик, - ласково посмеивался он. - Даже драться не стал? Я же знаю, как ты умеешь. Ладно, подеремся еще. Скоро все будет хорошо. Рыжий уже ведёт вашу девочку к Вале.

- К кристаллу, - поправил Гавриил.

- Нет, - задорно вскинулся тот, ложась на пол в позе на обложку журнала, - к Вале. Прости, братец, но мы с Рыжим подумали и решили, что надо бы все испортить.

Тут Михаил готовился то ли ухмыльнуться, то ли изобразить сожаление – пока не решил, может, вовсе сделать сальто, как предлагал Хаед. Но вместо этого брови его приятно подскочили вверх. Гавриил словно бы просиял.

- Ты не представляешь насколько вы мне на руку! Это-

Звук уведомления не дал ему договорить. Вельзевул крайне настойчиво звала к себе.

- Потом поблагодаришь, - все еще удивленно, но уже совсем довольно махнул Михаил. - Бегите. Я пойду назад, помогать. Вернусь, когда все поправим.

- Хорошо, - кивнул Гавриил, помогая Рафаэлю подняться. Как вдруг притормозил. - Подожди. С кем решили?

***

Шрам совсем доконал. Он чесался, подпекал, ныл, одним словом – бесил. Рома встал с койки и стал рыться в ящиках тумбочек, надеясь найти эликсир от навьих или хотя бы простое обезболивающее, а сдавшись, вышел в коридор. Петя остался лежать один. За все то время, что его принесли из Нави сюда, никакого желания вернуться из комы тот не изъявил.

На первом этаже было пусто, зато сверху доносился странный гул, будто бы все мастера разом сговорились посмотреть гладиаторские бои.

Голос младшего магистра заставил прильнуть к дверям поближе. В конце концов, любая информация была бы на руку. С той ночи, когда шрам только перевязали, Рома все не отпускал намерения помирить подружку с ее мастером. Он выучил, что за сторонние задания в видео играх дают хорошие призы, и не собирался их упускать, когда можно здорово повеселиться. Тот же камертон мог бы стать отличным инструментом – всех спасут, всех похвалят и дело в шляпе! Жаль, дело провалилось, и осталась одна эта самая шляпа.

- А второй дежурный не мог бы его забрать?

- Он занят.

- Могу я в таком случае запросить помощь Рафаэля? Или Азара? Мы работали вместе, они сейчас...

- Сейчас все заняты в Прави и в ближайшее время не вернутся.

Здесь Рома собирался ругнуться, но сборы сбил телефон. Тот странно вздрогнул, точно хотел передать сообщение или показать уведомление, но внезапно вспыхнувший экран был совершенно пуст. Только часы показывали красивое время 23:23. А в голову пришла идея. Идея настолько яркая и навязчивая, что подошедшим в ту минуту друзьям пришлось потянуть его за плечо.

– Э, ты чего тут? Мы тебе еды купили.

Он взял пакет, приложил к лицу холодную жестянку газировки и махнул на лестницу. Его поняли, и только на первом этаже спросили:

- Петя спит?

- Да пусть, - поморщился Рома, то ли отмахиваясь, то ли от холода нового бока перевернутой банки, - устал человек, а ему даже в коме полежать не дают. Ты на машине? – ткнул он одного из компании.

- Обижаешь, - встряхнул ключами тот.

- Подкинешь к подруге? Я адрес дам.

- Ну ты фраер, - вактаре с силой толкнул входные двери, - к какой из?

- Да не, к Лили мне надо, к Катиной подруге, помнишь? Новенькая, которая с жабой еще носилась.

- Ты что теперь с ней мутить будешь?

Тут Рома отнял жестянку от лица и, придержавшись за дверцу машины, пригнулся к лобовому стеклу.

- С подругой бывшей? – спросил он тоном, каким обычно уточняют, не идиот ли собеседник.

- А, ну, так-то да.

***

- Идите.

Рука остановилась на полпути как замороженная. Голубые глаза рябили алым блеском. Он сам не знал, игра это света, воображения или искр накаленных струн, но она лесным пожаром гнала прочь.

И он пошел. Поднялся по лестнице, минул пролет. И замер вновь. В спину долетела пулеметная очередь.

Стреляли в него не раз. И снарядами, и взглядами, и словами.

Но пулеметчик никогда не плакал. Им никогда не был его собственный подмастерье.

Он прикрыл рот ладонью. Впрочем, прикрыть стоило бы глаза. Золото дрогнуло. По щеке, пальцам скользнула блестящая капля.

Пулеметчиков он не обязывался защищать, не пытался с ними говорить. Пулеметчиков он не любил.

Может, она и права. Может, и нужно было развязать узы. Созвать совет, набрать дяде Константина. А те бы дали согласие? Лучше уж отречься и покончить с этим. Да только имени ее никто не знает.

И все-таки она права. Может, вообще не стоит им разговаривать. И никто бы не страдал, никто бы никого не обидел.

А представь, как было бы иначе. Представь мир, где вы не встретились. Где тебе не приходится подставляться ради кого-то, вставать посреди ночи. Мир, где тебя никто не назовет мастером, где никто не скажет: «Это Вам. Я нарисовала», «А как правильно говорить: мастаре или ляраре?», «Посидите, мне одной-

-...невыносимо! – воскликнула Ольга, пробкой выскакивая из Смотровой. Увидев Хальпарена, та тормознула и кинулась к нему. – Магистр! Я Вас прошу, подойдите уже наконец, это просто невозможно, они как с ума посходили!

Тот стрелой метнулся в комнату, минуя всех и вся, прорвался к монитору и вызвал Вельзевул.

- Чего тебе? – нарочито лениво отозвался ее голос.

- Могу я Вас попросить о помощи с Елисеем?

- Попросить можешь, но ее не будет. У нас сейчас тоже некоторые сложности.

- Магистр Хальпарен! – трясли его за локоть. – Я дико извиняюсь, но не могли бы Вы объяснить...

- Да в самом деле, как это произошло?

- Это убийство?

- Как вы это допустили?

- Как можно было это допустить?! – избивая стол кипой бумаг на каждом слове кричал магистр. - Ты хоть представляешь, что натворил? Это абсолютник. Аб-со-лют-ник, дурная твоя голова! Они не уходят на лист просто так. Нет, сэр, не уходят! Знаешь, что потом с ними делается? Ранаре, вот что!

Одна папка-таки вылетела из руки и прилетела Хальпарену по лбу. Тот не шелохнулся, не моргнул, не поморщился. Ему было все равно.

- Я уйду, магистр, - тихо начал он, но его перебили:

- Разумеется ты уйдешь! Уйдешь! Соберешь чемоданы и вылетишь отсюда пробкой. Да, сэр, пробкой! Но сперва выйдешь на совет. И перед всем советом расскажешь, какой тролль тебя надоумил втянуть в это дело старших? Бросил бы узы, пустил уже девчонку, Хель с ней, так нет! Надо камертоном, надо дежурных привлечь. Думать надо, слышишь? Ду-мать! Нет, он с лисой за ухом, что отец его! Женился б уже и жил себе нормально, нет он будет ради одного подмастерья мир на колени ставить. Герой! Мир, Братство, старших, магистра своего. Вот скажи мне, - он почти заговорщически наклонился ближе, потрясая рукой, как нищий на подаяние, - чем тебе не угодил? В Братство взял, хоть тролль, а взял, заметь!

А то бы не заметил. Каждый раз ему это припоминали. По поводу и без. Впрочем, повод найдется всегда, если есть что припомнить.

- ...учебу дал, работу дал, - продолжал трястись магистр, - а ты меня на колени. Что бы сказал твой мастер, покой ему на листах? Что мать твоя скажет? А родители Ингрид? Сам с ними говорить будешь?

Зубы закусили язык до боли.

- М-да, друг мой, - осел в ухе тяжелый голос лорда. - Вы были, но выбыли.

Синяя вспышка охватила комнату, ослепила окна, охнула блеском. Константин стоял на стуле, опершись одной ногой на карту, и глядел на Хальпарена. В поднятой руке его факелом сиял окровавленный хальсбанд.

- Магистр! – громко и увесисто, воззвал он. - Что нам делать?

Все умолкли. Все слушали. Хальпарен пришел в себя, уже сознательно отвел в сторону беспокойную руку одного из мастеров и оглядел Смотровую. Оранжевая точка под ногой друга пульсировала боевым костром.

- Вы остаетесь здесь, - твердо заявил он. – И работаете как прежде. Ольга Дмитриевна, я Вас попрошу, возьмите себе помощников, кого посчитаете нужным, и займитесь оповещениями, сетью, проще говоря, повисите на телефоне, сейчас это будет необходимо. Все прочие указания вышлю по ходу. А мы, - кивок Константину, - едем в Москву. Необходимо созвать совет.

Оба вышли на лист, за пару минут оказались в пещере Полифема и как же удивились, когда увидели всех славянских магистров в полном составе.

- Магистр Хальпарен? – подняла голову Елена. - Вы вовремя. Не могли бы Вы позвать сюда Лили. Нам нужен ее паспорт вактаре.

Тот хлопнул челюстью, не успев поздороваться.

- Это еще для чего?

- Чтобы исключить из Братства. Вам не сказали?

- Где тело Елисея? – невпопад спросил опоздавший на миг Константин.

- Он отошел недавно, - отозвался кто-то из магистров, - за кофе поди.

- В смысле тело?

Хальпарен метнулся к коридору. Стоило ему распахнуть дверь, как прямо из-под створок полетел, растягиваясь по полу сизый пепел – все, что осталось от старшего магистра.

- Вот тебе, бабушка, и Елисей Чародеич, - пробормотали за столом.

- Магистр Хальпарен, у Вас, полагаю, припасена любопытная история.

- Погиб, отрекшись от подмастерья, чтобы того спасти - у нас произошел неприятный инцидент, сейчас все улажено, Братство возглавлю я, - скороговоркой отчитался тот. Рассказывать истории его не учили, а вот трупы подбирать получалось неплохо – лоза за спиной подметала пепел, связываясь в небольшую корзинку. – Что за исключение?

- А тот подмастерье сейчас...

- В целости и сохранности, - продавил он, возвращаясь к столу, - что за исключение, я вас спрашиваю?

Магистры пыхтяще-стучащим паровозиком передали ему, собирая с каждого по штуке, стопку листов.

Тот отложил телефон, где одной рукой все еще пытался отвечать на сообщения Ольги, принял листы, точно выпуск желтой прессы и, встряхнув, как бы выбивая из них лишнюю дурь, воззрился в текст.

Будь здесь кто-то из скандинавского Братства – непременно решил бы, что в Глаз Полифема заглянуло солнце. Точеные черты лица Хальпарена точно каменели с каждым новым прочитанным предложением. По итогу ему потребовалось сесть.

- Вы знали, полагаю? – спросили его наконец.

Лоза потянулась к хозяину, подхватила графин воды, пролила ее в один из стаканов. Хальпарен одними пальцами отодвинул бумаги и отпил.

- Полагаю, - с выражением повторил он, - сведения о моей подмастерье должны оставаться между нами двумя. Если подобное дошло до совета, а полагаю, дошло оно исключительно по воле старших, иначе вы бы, разумеется, не стали ворочать ее личное дело, так вот, на волю старших я это и оставлю...

- Исключение – приказ дежурных.

- Но не при мне, - рога медленно, с методичным скрипом оцарапали спинку стула. - Приказывать старшие нам ничего не смеют. Не забывайтесь, господа, мы вактаре, старинное Братство, потомки шаманов и древних мудрецов, так будьте же разумны и не позволяйте собою управлять. А теперь прошу меня простить, - изящно поклонился он, - Елисей Всеславович наверняка соскучился по родной землице.

- Но...

- Каждого лично приглашу на торжественную прощальную церемонию, где припомним все его чудные подвиги. Не тревожьтесь, нальют всем.

И с этими словами тот скрылся в коридоре. Константин побежал за ним, но догнал только в зале ожидания. Тут куча мраморных скамей хороводами окружила каменное дерево посередине. Крона дерева подпирала потолок, корни же простирались по полу, превращаясь в узоры вроде меридианов и параллелей.

Прямо под ним Хальпарен остановился. Опустился на один из корней, спрятал лицо в ладонях. Потер виски и с глубоким вздохом откинулся назад, сложив руки перед собой, точно в немой молитве.

- Брат, - обеспокоенно позвал Константин, - всё...

- Ч-ч-ч, - он поднес палец к губам, не поднимая век. Помолчал. А затем с легким прищуром глянул на друга. – Ты еще куришь?

- Я-то?

- Делись.

Они посидели в тишине, заполняемой только шипящими затяжками.

- Вот скажи мне, Брат, - спросил вдруг Хальпарен, обращаясь будто бы к ножке скамьи, - бывало у тебя такое?

Константин искренне задумался, не встречал ли он инопланетян.

- Иногда мне казалось, что девушки – сказочные чудовища, - поделился он. -Никак не поймешь, что с ними делать.

- То же, что с любыми сказочными чудовищами. Кормить, жалеть и никогда не бросать. Как чудовище тебе говорю. Кхм-кхм, вот дрянь, - в переизбытке мудрости закашлялся тот. - Кхм! Полвека не курю уже.

Из коридора застучали каблуки. Добрались до зала, остановились.

- Магистр Хальпарен, - позвала Елена, - Вы оставили, - сверху протянули телефон, - и Вам звонят.

Тот отставил зажатую в двух пальцах сигарету, и оставшимися тремя принял трубку, держа на расстоянии от уха, будто, а вообще-то, на самом деле, не хотел иметь с ней дел. Константин прислушался. А прислушавшись, ужаснулся.

- Две минуты, - ответил Хальпарен и сбросил. – Елена, мы вернемся через пару часов, нужно уладить дело.

- Ранаре? – глава русского отдела отличалась чудесным слухом.

- Самый настоящий! – подтвердил он так, будто поздравлял с юбилеем. - А самое неприятное, - кончики пальцев обхватили запястье, - что у меня нет пульса, - это подумал, а вслух: - У нас пара минут.

В Братстве подмастерья уже таскали камешки с рунами на улицу. Хальпарен одобрил коротким кивком Ольге и глянул на карту. Пульсирующее серое поле под зданием с каждой секундой разгоралось все ярче.

- Звоните лоргам, - спохватился Константин.

- Уже, - отозвалась Ольга, плотно закрывая окна. – Ближайшие улицы перекрыты под предлогом ремонтных работ. Нужно поддержать иллюзию над территорией Братства.

В тумане автопилота Хальпарен указал мастерам их места и вознес руки к потолку, нанося руны. А когда почувствовал присутствие лишних, обернулся, готовый и к расстрелу, и к параду жаб в костюмах под панк-рок во главе с Дэвидом Боуи.

Но тут пульс вернулся. Стукнул, выждал миг и врезал со всей дури.

- Какому драному упырю вы продали свои мозги?

Ладони оказались у него на щеках.

- Мастер!

Решить, что Хальпарен смутился, все равно что утверждать, будто люди не писают в душе. Повидав достаточно дерьма, можно выработать иммунитет к любому стеснению. Голосок викторианского воспитания, конечно, вякнул свой протест неприличному поведению, но его тут же придушило воспоминание. Однажды совсем маленьким он, играя, словил отца за рога. Но тот случайно отпрянул назад и оба свалились на пол. А потому здесь лучшей тактикой стало замереть и все же выслушать.

В голубых глазах плескались отчаянные «все равно», «плевать» и «во что бы то ни стало». С ней нужно было поговорить. Извиниться, объяснится. Он взял ее руки в свои. Левую пронзило иглой тянущей боли. Следом за ней в мертвую окаменела и правая. Плечи потяжелели словно их часами избивали тяжелые ледяные капли.

Он бы хотел оказаться сейчас далеко-далеко. Так же взять ее за руки и наконец хоть кому-то с чистой совестью пообещать, что все будет хорошо.

Но обещать было нечего, оказаться он мог только в могиле, а сказать пришлось лишь:

- Вернись живая.

Сказать и с одним из самых серьезных усилий в его жизни отпустить ее.

Что же дальше? Хоть кто-то из старших нас поддержит?

Лили вышла на середину комнаты.

- Анчутка!

Довольный взгляд Азара встретился с не менее довольным блеском глаз Хальпарена. Умница! Не скажу вслух, но какая умница.

Грохот на улице пнул в бегство. За спиной алым загорелось разросшееся пятно. Хальпарен ветром, в три лешачьих шага, вылетел во двор и с размаху выкинул в желеобразную массу целое ругательство на языке древних рун. Та бултыхнулась назад, будто удивившись такому гостеприимству. Барьер полетел следующим, накрывая его, как набухшее тесто накрывает тонкое полотенце.

Лили показалась рядом почти сразу, коротко оглянулась на мастера, выхватила лассо. За ней попытались побежать еще несколько человек, но их тут же подкосили лозой.

- Марш отсюда, - приказал Хальпарен. - Прочь!

От здания повеяло теплом, почти жаром, точно в каждой из комнат резко включили отопление. Камешки рун по всему полю загорелись всеми цветами, какие только различал глаз. Сияние расстилалось по барьеру, отчего тот стал походить на мыльный пузырь. Земля вздымалась мерными толчками, будто ковер газона пытались отряхнуть, взявшись с одной только стороны, когда вторую придавило фундаментом. Фонтан расплескивал брызги, скамейки подпрыгивали, чуть не кувыркаясь, а воздух разрывали все новые и новые руны.

Подошли старшие, добежали Рома и Константин. Вовремя. Ранаре выскочил с листа, ударился о барьер, заставив камешки вспыхнуть с новой силой, и волчком заметался над деревьями. Вактаре выхватили лассо и накинули на него. Блестящие нити потянулись и из окон, кое-как оплетая черную каплю.

Лили на миг показалась на траве прямо около Ромы.

- Брат! – воскликнул Константин.

Ранаре вырвался из пут и пропал. А вместе с ним пропали и двое подмастерьев.

Хальпарен махнул головой. Как не переживал он за Лили – та была гораздо сильнее Ромы. Хотя бы за счет происхождения.

- Ты уже в курсе? – удивился у него в голове Азар.

- Не знаю, где я уже, - подумал в ответ тот, - но определенно в какой-то...

С листа донесся громоподобный гул. Сила толчка застала его врасплох. Хальпарен пошатнулся, но устоял. Хлопок. Изумрудная вязь осветила небо. Эхо грохота разлетелось под барьером, разбивая его. Потянуло гарью.

Константин появился на ступенях, сбивая с рубашки языки пламени.

- Там пожар, - сообщил он, подбегая. - Идет куда-то вниз, сейчас там темно.

- Дай мне свой хальсбанд.

- Стой! – едва не задохнувшись, вскрикнул тот, хватаясь за плащ. Хальпарен отвел его руку.

- Если я умру - на мое место встанешь, - завещал он.

Как вдруг почувствовал что-то странное. Точно на запястье отвязывается тонкий резиновый браслет, ношенный так долго, что тот почти врос в кожу, а вены вдруг как подхватили у сгиба и потянули прочь.

- Брат? – позвал Константин, но поздно. Не успев издать и звука удивления, Хальпарен покачнулся вперед, попытался устоять, придержавшись за фонтан, но тут же, ослабев, рухнул на землю без чувств.

Рафаэль метнулся к нему, приподнял к себе на колени, но вдруг замер. В голову пещерным эхом ударило отчаянное:

Помогите!

- Азар, поддержи меня, если упаду, - попросил он, закатывая рукава.

- Что вы будете делать?

- Нужно вернуть детей с листа, - пояснил Азар Константину, послушно встав рядом. Помощь предлагать не стал – Рафаэль этого не любил. Однако же по двору забором закружили заготовленные искры. - Снимите обереги.

Константин отбросил свой, махнул остальным и оттащил Хальпарена к скамьям. По ногам потянуло, точно сквозняком. Мороз тонкой пленкой обволакивал кожу, одежду, волосы, ресницы, заставляя подрагивать, но не давая двинуться с места. Ветер крепчал, стягиваясь в центр двора, к замерзающему фонтану, заворачиваясь сверкающим торнадо.

Пепельные локоны бились о щеки, как в бурю бьются о скалы волны. Рафаэль улыбался, а смерч рос, поднимаясь за его руками, собирая в себя листья, пыль, песок и мелкие брызги. Рос, вспыхивая новыми и новыми искрами.

Когда же затрепетала черепица, когда пригнулись деревья, спираль замерла. Накренилась. И вдруг с оглушительным хрустом разорвалась в клочья.

Рафаэль ахнул и тут же оказался у Азара на руках. Свет понемногу рассеивался. Впереди на примятой траве лежали потрепанный мальчишка и кудрявая девочка. Над полем смирно повисла настороженная тишина. Вельзевул покрутила мундштук.

- Вот и все, - заключила она, покосившись на Гавриила.

Тот благоразумно промолчал.

Всех, ясное дело, так или иначе подняли на ноги, подлатали, увели. Вельзевул занялась любимым делом – стала командовать наведением порядков на листе и во дворе, отпустив Азара и Рафаэля. Константин и Рома остались на поле – последний ожесточенно уверял, что чувствует себя отлично и очень хочет помочь. Хальпарен же, отдав остальные поручения – пострадавших пуфалунов собрать на листе, полечить, помыть и покормить, «мешочки в кладовой, если не хватит, попросите Валерия принести из Нави...», - и все такое на голову Ольге, чем стал все больше походить на истинного главу Братства, вернулся в кабинет.

Лили сидела на подоконнике. Он подошел ближе, опустился рядом. Они поговорили и впервые за долгое время от разговора этого бежать не хотелось. Черные локоны приласкались к плечу. Хальпарен оглянулся на них, дождался решимости и осторожно погладил кудрявую макушку. В тепле солнечных зайчиков просыпался новый день.

Все было хорошо.

И боль наконец отпустила.