63.2
Как только я вышел из машины, в нос ударил характерный запах цемента.
Пройдя мимо разбросанных арматурных прутьев и судового оборудования, я увидел строительную площадку, внешне выглядящую так, будто ремонтные работы здесь идут вполне успешно.
Проверяя время и уверенно шагая внутрь, я заметил У Хана, который уже был на месте, осматривая обстановку, и теперь поспешно выбежал мне навстречу. Его лицо, спрашивающее, почему я приехал так рано, изо всех сил пыталось скрыть растерянность. Заметив это, я, тем не менее, ничего не сказал и продолжил идти. За спиной раздался голос, зовущий «Хён», но я, не задерживаясь, резко распахнул дверь офиса.
Внутри царил полный хаос, словно кто-то уже устроил здесь погром и ушёл. Оглядев пинком перевёрнутые стулья и разбросанные по полу документы, я почувствовал, как несколько рабочих занятые уборкой, обернулись ко мне. Судя по их виду, их уже успели хорошенько отделать. Прораб, знакомый мне по прошлым встречам, не смог скрыть побледневшего лица, выдающего его страх.
- Где бухгалтерские книги?
Моё бесстрастное лицо не дрогнуло ни на йоту, несмотря на состояние окружающих. У Хан, поспешно протягивая заранее припасённые книги, чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Внешне он старался сохранять спокойствие, но прекрасно понимал, что я в крайне плохом настроении. За годы работы бок о бок с Тэчжуном он научился это распознавать - точнее, вынужденно отточил чутьё ради собственного выживания.
- Лица проверили?
Моя крупная рука быстро перелистывала страницы с шелестом, проверяя, нет ли пропущенных записей. В ответ на мой вопрос раздался неуверенный голос, мямлящий: «Ну, это...».
Я замер и поднял голову. У Хан, с неловким выражением лица, наконец заговорил. Мол, нападавшие были в масках и кепках, полностью скрывающих лица. К тому же, это произошло в момент, когда почти все сотрудники отлучились, а на камерах и в машине - подставной номер - ничего толкового не разглядеть...
- ...
Щёлк.
Не успел он договорить, как резкий звук эхом разнёсся по тихому офису.
План дожидаться Шихёна внизу сорвался из-за одного-единственного звонка. Закрыв книгу, которую я читал, и положив её на стол, я перевёл взгляд на директора, который молчал, словно онемев.
Новость, от которой волосы вставали дыбом: похоже, компанию «Соган Стил», с которой мы ведём дела, обчистили какие-то неизвестные.
Я обернулся, посмотрев на Шихёна, сидящего в машине, пока взволнованный голос продолжал говорить по телефону. Это место использовалось для отмывания денег «Хваина» через двойную бухгалтерию, так что просто отмахнуться не выйдет.
Не скрывая нарастающего раздражения, я заговорил:
- Не для того вам платят, чтобы так «управлять».
- Да, да! Конечно! - поспешно ответил директор, несмотря на побледневшее лицо.
Он уже видел и слышал достаточно, чтобы, будучи назначенным сюда, проглотить свою обиду. Он старался изо всех сил, чтобы больше не дать зацепиться за малейшую ошибку. Всего лишь на миг отлучился, а тут такое - словно гром среди ясного неба. Но оправдываться было нечем: слишком много улик против него. Мужчина, облизнув разбитую губу, опустил голову.
Всё это началось из-за того дня, год назад.
В тот вечер, после обильной попойки, совмещённой с деловой встречей, произошла авария. Точные причины так и не выяснили, но единственный наследник «Хваина» погиб. Сообщили, что он вылетел за отбойник и умер на месте. Первым под подозрение попала «Соган Стил», чьи люди были с ним до последнего. Хан Тэчжун, который вёл машину, после операции так и не пришёл в сознание. Подозрения всё сужались, но окончательно их не подтвердили. Директор, приходившийся шурином председателю, сходил с ума от страха.
Он клялся, что речь шла лишь о сделке по отмыванию денег и разговорах о своей дочери, но председатель молчал.
Никто не знал, что он всё прекрасно понимал и до последнего взвешивал цену жизни своего сына.
Когда Хан Тэчжун очнулся, сделка возобновилась. Этот человек и раньше слыл верным псом председателя. Условия стали ещё более выгодными для «Хваина», и только тогда подозрения сняли. Одного слова Хан Тэчжуна, утверждавшего, что это дело рук другой организации, хватило, чтобы снять обвинения. С тех пор он взял на себя дела погибшего наследника.
Но, честно говоря, каждая такая встреча словно укорачивала жизнь.
Грубых слов или действий не было, но вот так, время от времени...
- Ваш язык, господин директор, слишком гладко говорит, - произнёс я.
- ...
- Не лучше ли его вовсе не иметь?
От этих слов, заданных как ни в чём не бывало, директора пробрала дрожь. Он поспешно замотал головой, а я, проверив даже тайный гроссбух, спрятанный за шкафом, развернулся, не сказав больше ни слова. Оставаться здесь не имело смысла. Такой показной разгром явно указывал на другие мотивы. Это было не нападение на «Соган», а удар по «Хваину». Вспомнив организацию, с которой недавно возникали трения, я вернулся к машине, а У Хан последовал за мной.
Он привычно сел за руль.
Усевшись на заднее сиденье и взяв отложенные документы, я почувствовал, как машина плавно тронулась.
- В офис.
Темнота опустилась на пустынную дорогу.
Из-за того, что стройка находилась в довольно уединённом месте с обширной территорией, время уже изрядно поджимало. «Наверное, он уже ушёл», - подумал я, взглянув на часы и проглотив вздох. Если сейчас, как тогда, у него опять распухло запястье, настроение будет ещё хуже.
И в этот момент, словно прочитав мои мысли, телефон завибрировал.
Увидев чётко высветившееся имя, я сразу ответил и задал вопрос, который давно мучил меня.
На слова «Ты в порядке?» он ответил тихо, спустя паузу: «Да». Слышался звук лифта, объявляющего этажи, и в коротком разговоре я перелистнул страницу документов. Недавно я поручил подробнее разузнать о странной, слишком нервной реакции Чучжина.
Упоминание о забронированном ужине осталось без ответа.
Я чувствовал, что он обдумывает что-то, и, сдержав лёгкую улыбку, перевернул ещё одну страницу.
В отчёте о том, с кем в последнее время общались люди Чучжина, мелькало множество знакомых имён.
Гольф с Кан Докчином из «Тэган».
Ужины раз в несколько недель с Ким Сухамом из «Тэган».
Встречи с Юн Соком из «Тэган»...
И ещё с «Тэган»...
- ...
Бесконечный список контактов вызвал у меня короткую, почти весёлую усмешку. Все имена были знакомы. Ещё бы - это были те самые люди, за которыми мы с Хаджином следили год назад.
Разногласия между «Тэган» и «Хваином» были глубже, чем казалось на первый взгляд. Хаджин заметил, что «Тэган» постепенно прибирает к рукам территории «Хваина», и начал тайно копать под них.
Но после смерти Хаджина всё изменилось.
Выявить «Тэган» и тех, кто их тайно поддерживает, и устроить показательную расправу - такова была воля Хаджина. Я хотел помочь ему и довести это дело до конца, поэтому и согласился на сделку с Шихёном. Но после того, как я понял, что Шихён - это Хаджин, всё стало неважно. Я взял на себя все дела вместо Хаджина, мирно занимавшего своё место, и «Тэган» тут же поджал хвост.
Словно они знали: стоит дать малейший повод, и их раздавят без всякого оправдания.
Теперь я понял, почему Чучжин так нервничал. Я связался с ним по делу Шихёна, но он, видимо, решил, что я вынюхал его связи с «Тэган».
Стоит ли рассказать об этом за ужином?
Не хотелось больше втягивать его в такие дела, но я невольно представил, как он, заинтригованный, молча уставится на меня. Если чуть затянуть паузу, он, наверное, нахмурится. Или бросит раздражённый взгляд.
- Что за тип... - пробормотал У Хан, тихо ведший машину, и подозрительно покосился в боковое зеркало.
На пустой дороге, где не было ни души, внезапно появилась чёрная машина, пристроившаяся за нами. Стёкла затемнены, водителя не разглядеть. У Хан перестроился в первый ряд, но машина, словно ждавшая этого, тут же последовала за ним.
По спине пробежал холодок.
Нахмурившись и крепче сжав руль, У Хан открыл было рот, чтобы сказать мне:
- Хён, что-то странное...
Вууум.
На повороте чёрная машина, чуть отставшая, внезапно прибавила скорость.
- Хан Тэчжун? - голос У Хана, полный удивления, прозвучал как-то отдалённо.
Знакомый рёв мотора и предчувствие, которое я уже испытывал.
Я ведь забронировал хороший ресторан на вечер.
В тот же миг я ощутил удар сзади, и телефон отлетел куда-то в сторону. Он звонил ещё долго, но оказался в таком месте, где я не мог его достать.
- Идиот, надо было сильнее врезаться!
В свете фар чётко виднелась машина, врезавшаяся бампером в отбойник. Мужчина, бормоча с досадой и отстёгивая ремень, вышел из машины. Лицо второго, сидевшего за рулём, тут же исказилось злобой.
Подойдя ближе, чтобы рассмотреть, он увидел полностью смятое пассажирское сиденье.
Из бампера валил белый дым. Мужчина, стянув маску, цокнул языком. Всё-таки надо было врезаться сильнее. Чтобы точно добить.
Они ждали этого момента весь день. Место было тихое, безлюдное - идеально, чтобы столкнуть машину под отбойник, и её бы нашли не скоро. Они даже выбрали подходящий участок, но в последний момент всё пошло не так. Заметив, как второй покачал головой, водитель рявкнул:
- Да кто ж знал, что он резко вывернет в сторону!
Если бы удар пришёлся в лоб, машину точно унесло бы вниз. Но, видимо, он что-то заподозрил и в последний момент повернул руль.
Из-за этого они даже не вылетели за отбойник. Поняв, что дальнейший спор бесполезен, мужчина в маске указал на водительское сиденье, где находился я:
- Ладно. Забирай видеорегистратор и проверь, мёртв ли он.
Ещё пару раз толкнуть - и дело сделано.
Поняв намёк, второй перестал ворчать и решительно направился к водительской двери. Рывком открыв её, он поморщился от запаха пороха. Подушка безопасности сработала, но мужчина, видимо, сильно ударился головой и лежал без движения. Кровь, брызнувшая на белую подушку, подтверждала это. Вытащив нож из кармана, он ухмыльнулся. «Вот и всё, ублюдок. Вечно строил из себя крутого, а теперь посмотри на себя».
Хрясь.
Проколов раздражающую подушку, он глубоко вонзил нож в живот неподвижного тела.
Хотелось бы разрезать его на куски, но времени было в обрез.
Стерев кровь и убрав нож, он наклонился, чтобы достать регистратор. В этот момент что-то ярко блеснуло.
- ...Почему этот идиот не идёт?
Мужчина, собиравшийся сесть на пассажирское сиденье, нахмурился, глядя на подозрительно тихую машину впереди.
«Если тупой, так хоть шевелись быстрее», - подумал он, раздражённый тем, что напарник не может справиться с простой задачей.
Они специально разграбили «Соган Стил», чтобы заманить нас сюда. Если их раскроют, будет большая беда, поэтому пришлось действовать самим. Надев маску, он направился к машине. Кроме гула двигателя, вокруг царила тишина. Подойдя к водительской двери, он увидел напарника, чьё тело наполовину торчало из машины, а ноги болтались снаружи. «Спит, что ли?» - подумал он, пнув его по ноге, но реакции не последовало.
Предчувствие чего-то неладного заставило его подойти ближе.
- Арр!
Внезапно распахнулась задняя дверь, и сильный удар в бок сбил его с ног. Он рухнул вперёд, инстинктивно схватившись за что-то, и почувствовал, как скользит вниз.
- Что за чёрт?! - выругался он, открывая глаза.
Перед ним оказался его напарник - с закатившимися глазами и кровью, хлещущей из глубоко перерезанного горла. От едкого запаха он не успел сообразить, что происходит, как его схватили за загривок.
Бам!
Лицо врезалось в стекло, не успев увернуться.
- А... у...
Кости носа хрустнули, перед глазами всё вспыхнуло. Лицо горело, кровь текла ручьём, и тут же последовал ещё один удар в окно. Бам. Он даже не мог закричать. Из машины доносилась мягкая классическая музыка, а сознание почти отключилось, когда резкая пощёчина вернула его в реальность.
Низкий голос, приказывающий открыть глаза, удержал его от потери сознания.
Медленно сняли маску, и, едва разглядев, кто перед ним, он понял.
- Знакомое лицо, - произнёс Хан Тэчжун, живой и невредимый.
- ...
Он попытался взглянуть на водительское сиденье, но не успел. Голова снова врезалась в стекло, и тело обмякло, скользнув вниз.
Отпустив его, я поднял голову. Голова слегка кружилась, но это было терпимо. Покопавшись в карманах, я услышал классическую музыку и посмотрел внутрь машины.
Телефон, видимо, закатился под смятое пассажирское сиденье. Достать его не представлялось возможным. Я взглянул на У Хана, безвольно лежащего на водительском месте. Его живот был проткнут, кровь текла обильно. Вытащив из его куртки телефон, я пролистал контакты и набрал номер.
- Пришли людей сюда. Один мёртв, разберитесь тихо. Второго я забираю.
Я не стал добивать второго не просто так. Я знал, кто был в маске. Снимая галстук, я продолжил:
- И председателю доложи. Тут интересное лицо.
Пнув лежащего без движения мужчину, я убедился, что он ещё дышит. На вопросы ответить сможет.
На вопрос, есть ли ещё указания, я поднял взгляд. Под водительским сиденьем капала кровь.
Если так оставить, он, скорее всего, умрёт.
Но водителя можно найти нового.
С этими мыслями я собирался повесить трубку, как вдруг с пассажирского сиденья снова раздался звонок. Словно чей-то голос шептал: «Не убивай без причины».
- ...
Даже в такой момент чувствовать себя под влиянием казалось несправедливым.
Но в итоге я поддался. Зная, что это не оценят, я тихо вздохнул и добавил:
- Врача тоже вызови.
На мой тихий приказ последовал молчаливый ответ. Я слегка прижал рану У Хана снятой курткой, и звонок ненадолго стих.
Разобравшись с делами, я вернулся в апартаменты ближе к утру. Нажав кнопку лифта и потянув шею, чтобы снять напряжение, я смотрел, как цифры этажей быстро сменяются.
«Крови потерял много, но жизни ничего не угрожает», - передали слова врача. Мне пришлось встретиться с привезённым мной мужчиной. Его привязали к стулу, но он всё равно нёс чушь, не понимая ситуации. Это был тот самый человек, который был с женщиной, когда я забирал файлы по просьбе Шихёна.
Я уже знал, что он скажет. Сначала он бормотал очевидные отговорки, что это было по приказу хозяйки, но после нескольких воплей начал говорить правду. Я взглянул на часы, заметив, как он пачкает штаны. «Ужин накрылся».
Динь.
Всё это - скучные истории.
Свет ламп хлынул сверху, когда двери лифта открылись вместе с сигналом.
Телефон сгорел в огне, начавшемся в двигателе, и вытащить его не удалось. Я кивнул, но настроение было паршивым. «Наверное, он спит, так что свяжусь завтра», - подумал я, поднимая голову.
- ...Шихён?
Даже зарывшегося лицом в колени, я сразу его узнал. Он сидел на полу напротив входной двери. Подойдя быстрее, я заметил его одежду - ту же, что была на нём, когда я видел его в последний раз. Похоже, он всё время ездил в машине, ведь одежда выглядела слишком лёгкой для такой погоды.
Я не понимал, почему он здесь и в таком виде.
Боясь, что он простудится на холодном полу, я окликнул: «Хён», - но он не шевельнулся. «Заснул?» Я коснулся его шеи, не укрытой шарфом, - кожа была ледяной. Потерев её несколько раз, я почувствовал лёгкую реакцию, и мой взгляд опустился ниже.
Кажется, он не спит.
- Хён.
...
- Молодой господин?
На мой мягкий шёпот он слегка вздрогнул. Я хотел увидеть его лицо и спросил, почему он здесь, но ответа не последовало.
Что-то случилось? Такого я ещё не видел, и беспокойство пересилило недоумение. Хоть и в помещении, но было холодно, и я нахмурился, осознав, что не могу дать ему свою куртку. Решив сначала завести его в дом, я поднялся.
И когда я повернулся, чтобы набрать код замка...
- ...
Ледяное, едва ощутимое прикосновение.
Медленно обернувшись, я увидел белую руку, крепко сжимающую мою. Она держала так, словно боялась, что я сейчас исчезну. Глядя на побледневшую ладонь, я размышлял, как вдруг хватка ослабла, и рука начала выскальзывать. Я тут же схватил её.
Он, похоже, неправильно понял, когда я повернулся, чтобы открыть дверь. Такое - чтобы он первым взял меня за руку или не смог сдержать эмоции - случалось крайне редко. Молчав мгновение, я опустился на колени.
Он всё ещё не поднимал головы, уткнувшись лицом в колени. Мне часто хотелось заглянуть в его мысли, понять, о чём он думает.
- Почему не зашли внутрь?
Я ведь дал ему код.
Погладив его холодные волосы и тихо шепча, я почувствовал, как его рука снова сжалась. Что опять не так? Я мягко проглотил смешок. Обычно он вёл себя так взросло, но эти редкие проблески слабости мне нравились.
Иногда я даже радовался чёткой границе в наших отношениях.
Когда человек, никому не открывавший душу, был так снисходителен только ко мне, это чувство, разраставшееся внутри, было удобно подавлять.
Он знал, что всё, связанное со мной, может просочиться наружу, но никогда ничего не говорил. Не выказывал ни недоверия, ни попыток меня задобрить. Его лицо казалось странным, и со временем я привык часто вглядываться в него. Даже когда он выбросил аккуратную школьную форму в мусорку и начал заниматься делами, которых не хотел, было так же. Он никогда не возражал, лишь опускал голову, и его лицо было непроницаемым. Я знал, что в одиночестве он часами смотрел на пустой сад.
Когда мы были вдвоём, на его лице редко появлялись эмоции.
Казалось невероятным, что этот человек только что улыбался матери.
Однажды он, с усталым и скучающим видом, закрыл глаза, уткнувшись в сиденье, но так и не смог заснуть.
- ...Почему...
Я погрузился в эти мысли, когда тихий голос раздался в пустом коридоре. Мой взгляд тут же упал на него. «Говори», - мысленно повторил я, отвечая сразу, но он снова замолчал. Ждать было несложно, и я смотрел на него. Его волосы блестели под светом ламп. Я видел, что он замёрз, и хотел поскорее увести его внутрь. Раньше он не болел из-за таких мелочей, а теперь вот страдает.
Но в отличие от моих лёгких мыслей, голос, прозвучавший вскоре, был полон смеси тревоги и облегчения:
- Почему... ты не брал трубку?
Я медленно закрыл и открыл глаза, не ожидав этих слов. Лицо слегка омрачилось. Теперь я понял, почему он здесь. Перед аварией я резко оборвал звонок, но он, похоже, всё слышал. В отличие от прошлого, ему некому было спросить о моих новостях. Думать, что он всё это время звонил, не получая ответа, заставило меня невольно выдохнуть.
Вот почему он был здесь.
Сдерживая тревогу, что я не приду.
- ...
Но Шихён, видимо, неверно истолковал мой вздох. Он вздрогнул, медленно поднял голову, отпустив мою руку. Его лицо, побледневшее от холода, было непривычным. Избегая моего взгляда, он нерешительно поднялся с места, где просидел несколько часов. Я посмотрел на свою пустую ладонь и тоже встал, но он всё ещё не смотрел на меня. Его уши, покрасневшие от холода, были такими яркими.
- Ладно. Я просто подумал, что ты умер, вот и пришёл.
Он старался говорить небрежно, но это было слишком очевидно.
Он, лучше всех умевший скрывать чувства, сейчас не замечал, что всё написано у него на лице.
В отличие от мягких попыток заговорить ранее, я не ответил. Шихён отступил на шаг. Словно холодная вода окатила его смятённые мысли. Будто он только сейчас понял, что зря сделал глупость. Пошевелив губами, он пробормотал, словно оправдываясь:
- Если ты умрёшь, я ведь не узнаю. Поэтому...
Но не успел он договорить, как я шагнул вперёд, сократив расстояние.
Внезапно подняв голову от неожиданности, он оказался в моих руках.
Я едва осознал, как его ноги болтаются в воздухе, а мои руки крепко держат его. Звук набираемого кода, открывающаяся дверь - он не успел спросить, что я делаю. Рука, прикрывающая его голову, чтобы не ударилась, и привычное включение обогрева в прохладной комнате.
- Хан Тэчжун, - тихо позвал он, но я, не останавливаясь, прошёл в гостиную.
Он вцепился в мои плечи, чувствуя неуверенность от высоты, и тут же ощутил мягкость дивана за спиной.
Осторожно усадив его, я снял с него обувь, как ни в чём не бывало. Он замер, не ожидав, что так войдёт сюда, а я, аккуратно поставив обувь рядом, заговорил:
- Не думал, что вы услышите, раз я сразу отключился.
- ...
- Телефон сломался, но ничего серьёзного.
Если бы знал, что вы волнуетесь, сразу бы связался. Задержался из-за отчёта наверх, а в такое время вы, наверное, спите, так что собирался встретиться завтра.
Его сердце, бешено колотившееся весь вечер, начало успокаиваться от моих тихих, размеренных слов. Он прибежал сюда, потому что это было единственное место, где он мог ждать, но не решился открыть дверь.
Боялся, что в пустом доме, сколько бы он ни ждал, я не приду.
Или что спустя время ему сообщат страшные новости.
- ...
Но все эти страхи оказались напрасными. Кивнув, он медленно провёл рукой по волосам, глядя на меня, выглядевшего невредимым. «Ладно», - хотел он отмахнуться, но заметил, что рука дрожит. Это было смешно - бояться из-за такого, он же не дурак.
И в этот момент он понял. Та авария год назад оставила в нём травму.
Тогда, прочитав, что погиб только я, он почувствовал облегчение. Значит, Хан Тэчжун, по крайней мере, жив.
- Хён, будет ли вам жаль, если я умру?
Я смотрел, как его лицо постепенно возвращается к норме, и заговорил снова.
Он опустил взгляд на мой голос, зовущий «Хён», и удивился такому вопросу.
- Я думал, вы тут же забудете меня, если я умру.
Его пальцы, расслабившиеся было, сжались.
Надо было спросить, что это значит, но губы не слушались. Вспомнилось, как он ждал, боясь, что я мёртв, и как успокоился, только взяв меня за руку. Обида смешалась с непонятным чувством, но он не смог выразить это.
Это были непроизнесённые эмоции. Поэтому он и думал так, но требовать, чтобы он понял без слов, было эгоистично.
Молчание затянулось, и я, глядя на него, придвинулся ближе. Непонятное выражение лица. Он не отступил, и я, словно ждав этого, продолжил:
- Я думал, вы похороните меня там, где никто не узнает.
- И скажете, что я не обижусь, если вы не придёте.
Пульс бил слишком громко. Когда я это сказал? Перед глазами всплыл жаркий сад. Копаться в старых воспоминаниях всегда просто.Ты спросил, куда закопать пса с отрезанной головой, а я, жалея, что тронул его, ответил так.
У мёртвой собаки не было бирки.
Я отступил, видя белую шейную кость, и услышал вой, которого не могло быть.
Я знал, что там было имя отца, но всё равно протянул руку. Знал, но... Сердце бешено колотилось, тело оцепенело. Теперь, стоит лишь протянуть руку, и я коснусь Хан Тэчжуна.
Если я поглажу тебя по голове,
Неужели и твоя шея...
- Ты ведь знаешь мой ответ.
Мысли, только что приведённые в порядок, снова развалились. Тревога, словно пена, снова нахлынула. Я не хотел говорить это так, такими словами.
- Зачем спрашивать, если знаешь?
...