49
Прошло несколько дней, и реалити-шоу, которое, казалось, никогда не закончится, наконец подошло к своему последнему дню.
Отсутствие камер, которые следовали за каждым твоим вздохом, было тем, чего все так ждали, но стоило подумать о том, что Кан и Сатан скоро вернутся к своим хозяевам, как на сердце становилось тоскливо. Ещё недавно, казалось, они рвали на себе волосы, проклиная всё на свете, но теперь, когда шоу подошло к концу, чувства были смешанными.
С одной стороны, было хорошо, что собаки благополучно возвращаются к своим владельцам, но с другой - предчувствие, что они надолго останутся в памяти, не покидало. Поэтому накануне вечером все участники, отложив ранний отход ко сну, собрались в гостиной и без особой причины начали кидать игрушки собакам. Даже Шихён, который вроде бы собирался уйти в свою комнату, остался сидеть на диване, задумчиво теребя любимую игрушку Кана - плюшевого цыплёнка. Тот, кто казался самым равнодушным, похоже, на самом деле привязался больше всех, и эта мысль почему-то не давала покоя.
Да, он точно так думал...
- Эй! Хватит там втихаря свои делишки проворачивать! Не видишь, что я за рулём? - яростно пробормотал Ыхён, не отрывая глаз от навигатора.
Не зря никто не хотел садиться на переднее пассажирское сиденье - явно замышляли что-то подобное. В машине, где должна была царить гармония, уже воцарились подозрения и недоверие. «Думал, последний день пройдёт мирно? Какой же я идиот», - скрипел зубами Ыхён, но при этом сигналы светофора соблюдал безупречно. Когда Сатан, мирно сидящий в автокресле для собак, вдруг тявкнул, Кан, до того спокойно лежавший рядом с Шихёном, тоже поднял голову.
Всё это безобразие началось утром.
Когда съёмочная команда позвала всех собраться в гостиной, лица участников, ничего не понимающих, были полны тревоги. Воспоминания о предыдущих «миссиях» и прочих испытаниях заставляли думать, что на этот раз продюсеры снова придумали что-то абсурдное.
«Это последний день, дайте уже спокойно закончить...» - мысленно ворчали они, но их мольбы, конечно, никто не услышал. Ыхён, с трудом сдерживая желание выругаться, нервно дёргал ногой, когда продюсер Ин, загадочно улыбнувшись, заговорил:
- Знаете, какой сегодня день?
Как будто они могли не знать.
Эта ненужная фраза, призванная нагнать атмосферу, только усилила тревогу. Даже Рачжун, обычно выдающий реакции, достойные профессионального зрителя, плотно сжал губы.
К слову, в последний день шоу все участники специально освободили свои графики. Продюсер Ин, явно об этом знавший, с улыбкой пробормотал: «Ох, две недели пролетели незаметно», - и от его тона сразу возникло нехорошее предчувствие. Тем временем Шихён, явно не выспавшийся, начал клевать носом и, прислонившись к Ю Чану, полузакрыл глаза. Его расслабленная, беззащитная поза уже никого не удивляла - никто не пытался его будить. Хотя, заставлять человека, который обычно встаёт после полудня, подниматься в восемь утра, - это само по себе было ошибкой...
Словно желая разрядить атмосферу, продюсер Ин хлопнул в ладоши дважды и неожиданно бодрым тоном продолжил:
- Мы подумали, что просто так провожать наших «соседей» будет скучно...
...
- Без миссии ведь будет как-то обидно, правда?
«Ничуть не обидно», - чуть не вырвалось у всех, но каждый проглотил свои слова. Вспоминая, сколько проблем принесли эти «миссии» за последние две недели, хотелось только тяжело вздохнуть. Конечно, были и приятные моменты, но неприятных было не меньше. Сколько раз они мечтали влепить пощёчину этому продюсеру с его дьявольской ухмылкой? И, как назло, тот, склонив голову и зловеще улыбнувшись, заявил, что у них есть кое-что особенное.
Он начал с того, что за эти две недели они якобы убедились, как сильно участники любят и доверяют друг другу (что было откровенной выдумкой), а затем предложил «протестировать» это доверие в последний раз.
«Вы же помните, что мы обещали сделать пожертвование для бездомных собак?» - продолжил он.
Это было в начале шоу. Когда им доверили заботу о Кан и Сатан, продюсеры предложили сделать пожертвование от имени группы Lemegeton, чтобы создать красивую картинку. Все охотно согласились, и даже сняли отдельную сцену. Каждый должен был внести по миллиону вон, итого пять миллионов. Когда все кивнули, подтверждая, что помнят, продюсер Ин продолжил:
- Так вот, несколько дней назад мы сделали одному из участников предложение. Мы сказали, что он может сделать пожертвование от своего имени, а не от имени группы. Если он согласится, мы добавим ещё пять миллионов от съёмочной команды. И кто-то из вас это предложение принял.
- ...
«Ну и что? Пожертвование от его имени, плюс ещё пять миллионов - разве это не хорошо?»
Участники не особо заботились о том, чьё имя будет указано в качестве жертвователя. Если кто-то согласился, то это скорее плюс, чем минус. Но что именно задумали продюсеры, было непонятно, пока Ин, словно предвидя их реакцию, не добавил:
- Ваша миссия - до вечера угадать, кто этот человек. Мы будем называть его «шпионом».
- Если вы угадаете шпиона, он заплатит все пять миллионов, которые вы собирались пожертвовать. Если выберете не того, то пять миллионов заплатит тот, кого вы ошибочно выберете, и пожертвование всё равно будет от имени шпиона. Другими словами, если вас заподозрят и вы не сможете завоевать доверие, вам придётся выложить пять миллионов, ха-ха-ха! И ещё, вас ждёт наказание, так что постарайтесь за день заслужить доверие остальных!
Голос продюсера Ин, звучащий как рэп, буквально врезался в уши. Это было настолько абсурдно, что хотелось крикнуть: «Вы что, с ума сошли?»
Участники, внезапно оказавшиеся перед перспективой потерять пять миллионов и получить наказание, мрачно переглянулись. Конечно, пожертвование шло на доброе дело, так что сама сумма их не пугала, но вот это «наказание», упомянутое в конце, явно не сулило ничего хорошего. Ыхён, с потемневшим лицом, спросил:
- То есть, если меня выберут, и я заплачу пять миллионов, а шпионом окажется, например, Саню, то всё будет записано на его имя?
Для Ыхёна это, кажется, было хуже любого наказания.
- Именно так, - без колебаний ответил продюсер Ин.
После этого всё завертелось, и вот они уже покинули общежитие. Им вручили карточку с миссией, где был указан адрес, куда нужно отвезти Кана и Сатана. Саню и Ыхён, у которых были права, сыграли в «камень-ножницы-бумага», и в итоге за руль сел Ыхён.
И вот они здесь.
Кто-то предложил «шпиону» сознаться, но, естественно, никто не сказал: «О, да, это я».
Значит, кто-то лжёт, но вот кто - понять было невозможно. Саню и раньше мастерски обманывал, Ыхён, хоть и вспыльчивый, тоже умел притворяться. Рачжун беззаботно играл с Сатаном, Ю Чана вообще было не прочитать, а Шихён, похоже, больше волновался о том, что хочет спать, чем о какой-то игре. Он проспал около часа, прикорнув рядом с Каном, и только что проснулся, слушая объяснения Рачжуна о миссии.
Кивая, но с выражением лица, ясно говорящим: «Зачем нам это всё?», Шихён заставил Ыхёна, мельком взглянувшего в зеркало заднего вида, покачать головой. В этот момент его взгляд встретился с глазами Сатана, и он вдруг осознал, что сегодня последний день с ним.
Все вещи, которые они использовали, уже были сложены в багажнике. Не замечая этого, Сатан высунул язык и склонил голову набок. Не в силах смотреть на него, Ыхён отвёл взгляд и начал поворачивать направо, следуя сигналу светофора.
По мере приближения к месту назначения пейзаж становился всё более уединённым. Городские джунгли сменились зелёными деревьями, и атмосфера в машине, где только что царили подозрения, вдруг стала почти умиротворённой, словно они отправились в путешествие.
Кан, мирно спавший рядом с Ю Чаном, внезапно поднял голову. Шихён, бездумно смотревший в окно, почувствовал это и посмотрел на собаку. Их глаза встретились - чистый, искренний взгляд, такой же, как в самом начале.
- Что? - спросил Шихён, протягивая руку и гладя мягкую шерсть.
Кан, довольный, слегка завилял хвостом. Когда-то Шихён боялся даже прикасаться, опасаясь что-то испортить, но теперь это движение стало привычным. Кан, не зная, что скоро им предстоит расстаться, выглядел особенно счастливым. Шумная машина вдруг затихла, и только звук двигателя тихо гудел.
Саню, сидевший впереди, погладил Сатана, а Рачжун, достав телефон, начал молча фотографировать. Внезапно он обернулся и встретился взглядом с Шихёном. Обычно он не спрашивал, но сейчас, с осторожным выражением лица, произнёс:
- Хён, сфоткать тебя?
Шихён, знавший о папке с фотографиями в галерее Рачжуна, не понял, почему тот так серьёзен, и склонил голову. Конечно, его раздражали снимки, сделанные тайком, которые Рачжун показывал, словно исповедуясь, и когда он просил удалить, Рачжун смотрел так, будто небо рушится. В итоге Шихён махнул рукой и сказал: «Делай, что хочешь». Это было уже несколько месяцев назад.
Пробормотав что-то вроде: «Зачем вообще спрашивать», он проследил за взглядом Рачжуна и с запозданием понял, о чём тот.
Он спрашивал, не хочет ли Шихён сфотографироваться с Каном.
- ...
После того как он стал Ли Шихёном, фотографироваться приходилось по работе, но в целом он этого не любил. Ему казалось, что нет смысла запечатлевать себя где-то, да и времени разглядывать старые снимки у него не было. Или, может, дело в том, что в детстве у него не осталось ни одной фотографии - просто некому было их делать. Не было никого, как Рачжун сейчас.
Шихён, на мгновение замерший, посмотрел на Кана и поднял голову.
- Ладно, - коротко ответил он, глядя в объектив камеры с лёгкой неловкостью.
Ведь они больше не увидятся. Какой смысл в фотографии, которая лишь фиксирует один момент?
Такие мысли мелькнули у него, но...
- Кан, смотри сюда. Раз, два...
«А вдруг теперь это имеет смысл? Даже если это всего лишь мгновение».
С этой мыслью раздался щелчок затвора.
На экране оказался чуть более молодой Ли Хаджин, улыбающийся рядом с Каном.
---
Они прибыли к обычному двухэтажному дому.
Ыхён, ещё раз сверив адрес на карточке с миссией, вышел из машины и вдохнул свежий воздух, совсем не похожий на городской. «Вот это да, воздух определенно другой», - подумал он, вспоминая пыльный Сеул, и направился к дому. Сквозь открытые ворота виднелся просторный двор, а затем он заметил два собачьих домика - один большой, другой поменьше, - стоящих рядом.
- Эй, вылезайте, мы на месте, - крикнул Ыхён, вернувшись к машине и постучав по окну.
Все тут же высыпали наружу, радуясь возможности размять ноги после долгого сидения. Рачжун и Саню вышли первыми, ведя Сатана, а Шихён слегка толкнул Ю Чана в плечо. Тот редко засыпал в машине, да и спал чутко, но сегодня выглядел особенно уставшим. Ситуация казалась забавной, и, слегка встряхнув его, Шихён увидел, как Ю Чан медленно открыл глаза.
- А, приехали? - сонно спросил он.
- Похоже на то. Пойдём.
Кан, словно почувствовав, что они приехали домой, уже рвался наружу. Шихён, умилившись его терпению, первым вышел и аккуратно спустил собаку на землю. Кан тут же завилял хвостом. Не нужно было слов, чтобы понять, где они.
Саню, ведя Сатан, которая прыгал, как кролик, подошёл к воротам и нажал на звонок. «Заходите», - раздался голос, и, присоединившись к съёмочной команде, они вошли во двор. Там их встретило знакомое лицо, которое они не видели две недели.
- Ребята! - с дрожью в голосе воскликнула женщина.
Сатан, бывший рядом с Саню, как ракета помчался к ней. Он радостно прыгал, обнимая хозяйку передними лапами, и выглядела невероятно счастливым. Шихён, заметив, как Кан настороженно приподнял уши, отпустил поводок. Тот, немного поколебавшись, подбежал к хозяйке и начал лизать ей щёки, что тут же попало в объектив камеры.
- О, у Сатана хвост как пропеллер! - пошутил кто-то.
- Да уж, дома всё-таки лучше, - добавил другой.
Женщина, только сейчас заметив участников, подняла голову. Раньше её лицо ассоциировалось только с тревогой, но сегодня она выглядела счастливой.
- Я сама могла приехать... Спасибо, что привезли их. Вам, наверное, тяжело пришлось эти две недели?
На самом деле им просто вручили карточку с адресом, и они ехали по навигатору, не зная, куда, но... Рачжун, решив, что это не так уж далеко от правды, покачал головой и подбежал к ней.
- Да нет, никаких трудностей! Благодаря Кану и Сатану эти две недели были просто невероятными! - сказал он с такой искренней улыбкой, что в ней не было ни капли фальши.
Конечно, собаки немного шалили, грызли вещи и устраивали беспорядок, но, как сказал Саню, животные ни в чём не виноваты, и Рачжун полностью с этим соглашался.
К счастью, его добродушное лицо подействовало, и женщина, кажется, успокоилась. Она предложила пообедать, и, хотя они сначала отказались, она настояла, сказав, что ей будет неловко их просто так отпустить. В итоге все расселись за большим столом во дворе. Съёмочная команда молчала, что немного настораживало, но возможность задержаться и отсрочить расставание всё же радовала.
- Сатан, это твой дом? - спросил Ыхён, осматривая двор.
- Арф!
- Что? Снимаешь? А кредит сколько взял?
Ыхён, гуляя с Сатаном, остановился у собачьего домика и начал нести всякий вздор. Сатан, не понимая слов, склонил голову, а затем, словно решив что-то показать, помчалась куда-то. Ыхён, пробормотав что-то про «секреты финансов», лениво последовал за ним. Сатан остановился у дерева, к которому была привязана радужная игрушка для перетягивания.
Судя по размеру, она предназначалась для Кана, но Сатан с невероятной энергией набросился на неё, рыча и таская игрушку. Похоже, он хотел показать Ыхёну, какой он храбрый.
- Ну ты и комок шерсти, - рассмеялся Ыхён, присев перед Сатаном, который сражался с игрушкой.
Сначала он его раздражал, потом казался просто глупым, но почему-то теперь он чувствовал, что будет по нему скучать.
На обед подали холодную лапшу. Хозяйка сказала, что из-за жары приготовила что-то лёгкое и надеется, что им понравится, но всё - от бульона до лапши - было идеальным. После того как собакам дали еду, все сели за стол во дворе. Несмотря на жару, дул прохладный ветер, и казалось, что они и правда приехали в путешествие.
Хозяйка сказала, что сварила много лапши, и участники начали уплетать по две порции. Шихён, закончивший первым, взял свою пустую миску и пошёл на кухню. Там он столкнулся с хозяйкой, которая зашла за добавкой гарниров. Увидев его, она удивилась:
- Ой, я сама могу убрать...
Шихён, покачав головой, поставил миску в раковину и сказал:
- Хочу кое-что сказать...
Он думал, что перед концом шоу стоит поговорить. Женщина, не понимая, о чём речь, остановилась, а оператор, вошедший следом, тоже выглядел озадаченным. На вопрос хозяйки, что случилось, Шихён неожиданно произнёс:
- Во время съёмок собаки чуть не пострадали.
- Что? - переспросила она.
- Когда мы гуляли, встретили странного человека. Кажется, это из-за меня.
Его слова лились без запинки. Лицо женщины побледнело, а оператор, стоявший рядом, тоже занервничал. Продюсер Ин строго запретил рассказывать об этом хозяйке до выхода шоу в эфир, чтобы она не выступила против. Если она узнает, скандала не избежать.
Но Шихёну, похоже, было всё равно. Он объяснил ситуацию, добавив, что, к счастью, ничего серьёзного не произошло, но он решил, что должен рассказать. В конце он даже извинился за то, что не уследил.
- Мне никто не говорил... - растерянно сказала женщина, глядя на Шихёна.
Тот, мельком взглянув на оператора, мягко продолжил:
- Вы же недавно встретились с семьёй после долгой разлуки, верно?
- Да...
- Я сказал, что сам всё объясню, чтобы вы не волновались.
Это была ложь. Съёмочная команда обсуждала это между собой, но Шихёну никто ничего не говорил. Оператор лихорадочно думал, докладывать ли об этом продюсеру. Женщина, ожидавшая, что он будет возмущаться, из-за спокойного тона Шихёна осталась невозмутимой. Она спросила, выйдет ли эта сцена в эфир, и взгляд Шихёна надолго задержался на операторе. Его красивое, но бесстрастное лицо заставило того покрыться холодным потом. Под этим молчаливым давлением оператор невольно кивнул, тут же пожалев об этом.
Но ответ Шихёна снова оказался неожиданным:
- Нет, это не покажут. Вы же не хотите, чтобы собаки прославились из-за такого?
На самом деле сцена уже была запланирована к показу. Он видел, как оператор кивнул, но ответил с невозмутимым видом, будто ничего не произошло.
Женщина, облегчённо вздохнув, сказала, что в таком случае всё в порядке. Она была готова к тому, что шоу может показать что-то неприятное, но не хотела, чтобы собаки ассоциировались с плохими событиями. Шихён, словно точно зная её мысли, мягко улыбнулся и перевёл разговор на Кана, чтобы не зацикливаться на неприятном.
Это сработало. Хозяйка, успокоенная похвалой Шихёна о том, какой Кан умный и добрый, тоже улыбнулась. Оператор, всё это время нервничавший, как только Шихён и женщина вышли из кухни, бросился к продюсеру Ин.
Поставив на стол ещё лапши и гарниров, Шихён погладил подошедшего Кана, когда продюсер Ин, прервав съёмку, приблизился.
- Шихён, можно вас на пару слов?
В отличие от утра, атмосфера была прохладной. Заметив это, Саню, мирно евший, хотел встать, но Шихён опередил его:
- Поговорю и вернусь.
Коснувшись плеча Саню, он ушёл, и его выражение лица было непроницаемым. Когда участники начали спрашивать, что происходит, Саню, как обычно, улыбнулся и небрежно ответил:
- Похоже, у них есть о чём поговорить.
Они отошли в угол, где не было съёмочной команды, и на мгновение повисла тишина.
Продюсер Ин, выслушавший оператора, с раздражённым видом заговорил:
- Ну, знаете, как это бывает с шоу? Думаю, Шихён, вы могли неправильно понять. Мы уже подписали контракт с хозяйкой.
- ...
- Мы собирались сообщить ей сразу после выхода эфира, но теперь всё усложнилось. Это правда? Вы сказали хозяйке, что сцена не выйдет?
Шихён молчал, несмотря на поток слов. Продюсер добавил, что из-за рейтингов у них нет выбора, и в итоге подтвердил, что сцена всё равно выйдет.