48.2
Шихён, опустив аккуратные ресницы, внимательно смотрел на руку Юн Инсу, которая была совсем близко к его носу.
Рука, которая, кажется, когда-то уже была ему знакома.
Ответа от Юн Инсу он так и не услышал.
Когда тот, возможно, не ожидая таких слов, посмотрел на него взглядом, полным непонимания, на стол внезапно ворвались изрядно подвыпивший режиссёр Пак и Ан Сучжин.
«Инсу-суу! Ты что, напоил нашего Шихёна?» — хихикая, спросила Ан Сучжин с раскрасневшимися щеками, и рука, которая до того момента сжимала тыльную сторону ладони Шихёна, тут же отстранилась.
— Шихён, ну правда, так жалко… Дорама ведь совсем закончилась, — протянула Ан Сучжин.
— Ли Шихён! Я тебе денег дам, только… только скажи, что скоро начнёшь новый проект, а? — подхватил режиссёр Пак.
Когда Ан Сучжин плюхнулась справа от Шихёна, режиссёр Пак, словно не желая уступать, обошёл стол и уселся слева. Они наперебой что-то говорили, и Шихён уже ожидал, что Юн Инсу, как обычно, начнёт отпускать язвительные замечания вроде «ну и болтуны», но, вопреки его ожиданиям, до самого прихода менеджера он ни разу не выказал раздражения.
— Я тоже буду скучать. Нового проекта пока не будет, — ответил он, как всегда, сдержанно и аккуратно, и в этот момент его лицо показалось слегка мягче, чем обычно.
В этот момент подошёл менеджер — единственный на этом застолье, кто не пил, — и, сославшись на съёмки, попытался вытащить Шихёна из компании подвыпивших коллег. К счастью, Ан Сучжин, хоть и была навеселе, уступила место, так что всё прошло без особых сложностей. Однако, как только Шихён поднялся, он слегка пошатнулся, и глаза менеджера тут же расширились от удивления.
— Что? Ты что, пил? — спросил он, а Шихён, тихо улыбнувшись, кивнул и опёрся о стол.
— Ты в порядке? — осторожно спросил Юн Инсу, чувствуя, что атмосфера стала какой-то напряжённой.
Шихён ответил, что всё нормально, но, как только убрал руку со стола, снова пошатнулся. Все были уверены, что он трезв, ведь сидел с таким свежим лицом среди пьяной компании, но, оказывается, нет.
Не успев переварить это удивление, менеджер поспешил к Шихёну и начал его поддерживать. Разница в росте явно усложняла задачу, и было видно, что ему тяжело. Обычно Юн Инсу первым бы вызвался помочь, но в этот раз он остался сидеть на месте, что показалось странным. Однако для менеджера куда важнее было благополучно довести Шихёна до машины, так что он, пыхтя, крепко держал его за руку.
— Уф, уф, постой тут, Шихён. Я сейчас машину подгоню! — бросил менеджер, добравшись до входа в заведение и решив, что до парковки тащить Шихёна будет слишком сложно.
Он умчался, оставив Шихёна одного. Тот слегка пошатывался, но до невменяемого состояния было далеко, так что пара минут, вероятно, не была проблемой.
Перед заведением, несмотря на то, что уже перевалило за полночь, было неожиданно тихо.
Ощутив холодный ветер, Шихён почувствовал, как хмель ещё сильнее ударил в голову, и, прислонившись спиной к стене, ощутил, как в висках застучало. Он пил, ориентируясь на свою прежнюю, а не Шихёнову, выносливость, так что, возможно, результат был предсказуем.
Пока он пытался справиться с непривычным состоянием, в кармане вдруг завибрировал телефон. Лишь после нескольких сигналов Шихён заметил это и вытащил устройство. На экране высветилось знакомое имя.
Как только он увидел его, тут же ответил на звонок и, не дав собеседнику заговорить, выпалил:
— Хан Тэчжун. Ты где?
На том конце повисла пауза. Лишь через мгновение послышался удивлённый голос Хан Тэчжуна:
— Шихён? — и, услышав в ответ тихое «угу», он продолжил: — Я ещё в офисе. А зачем тебе?
Шихён, прислонившись к стене, молчал. Шум проезжающих машин несколько раз донёсся через динамик. Тэчжун, почувствовав что-то неладное, терпеливо ждал. Наконец, после долгой паузы, Шихён неуверенно заговорил:
— Подумал, вдруг ты снова появишься передо мной.
…
— Ты же в последнее время постоянно так делаешь.
В отличие от его обычной сдержанности, голос звучал как-то уязвимо. Возможно, из-за алкоголя слова, которые он обычно держал при себе, вдруг начали вырываться наружу. Шихён открыл глаза, которые до того были закрыты.
Он ждал ответа, но Хан Тэчжун молчал — то ли не расслышал, то ли не знал, что сказать. В этот момент Шихён вдруг подумал, что очень хочет его увидеть. Раньше они всегда были вместе, это казалось само собой разумеющимся, но теперь даже лицо Тэчжуна иногда вспоминалось с трудом.
Может, это из-за воспоминаний Ли Шихёна?
Иногда ему казалось, что всё началось с воспоминаний о школьных годах, а иногда — после нескольких кошмаров. Но стоило услышать голос Хан Тэчжуна, как всё тут же вставало на свои места.
— Минут двадцать, наверное, — вдруг сказал Тэчжун.
Шихён, чья голова снова закружилась, прикоснулся ко лбу и почувствовал жар. Не понимая, о чём речь, он переспросил: «Двадцать минут?» На что Тэчжун поправился: «Пятнадцать».
Шихён тихо рассмеялся, словно это была какая-то ночная викторина. С той стороны послышался короткий вздох. Он хотел что-то ответить, но тут раздался громкий сигнал клаксона. Подняв голову, Шихён увидел менеджера за рулём. Тот, видимо, решил, что нужно помочь, и уже начал отстёгивать ремень безопасности.
— Хан Тэчжун, — тихо позвал Шихён, понимая, что скоро придётся закончить разговор.
Несмотря на головокружение, он хотел задать вопрос, который давно его мучил.
— Ты всё ещё… видишь того человека во снах?
Но ответа так и не последовало. Менеджер подошёл и звонок прервался.
---
Утро началось с раскалывающейся головы.
С тех пор как он стал Ли Шихёном, плохих дней было больше, чем хороших, но чтобы ещё и подташнивало — это было впервые. Сознание, которое уже начало было успокаиваться, резко пробудилось. Он попытался открыть глаза, но даже это оказалось слишком сложно, и он сдался.
Странное чувство тяжести заставило его застонать, но вдруг стало легче дышать.
— …Проснулся? — раздался голос совсем рядом.
«Кто это?» — подумал Шихён, с трудом разлепляя слипающиеся глаза, но всё вокруг было размыто.
Перед ним вместо привычного потолка оказалось слегка усталое лицо Ю Чана.
«Что происходит?»
Шихён, ошеломлённый неожиданным зрелищем, потерял дар речи. Ю Чан, заметив его молчание, обеспокоенно коснулся его лба. Прохладное прикосновение было таким приятным, что Шихён чуть не закрыл глаза снова, но тут же встрепенулся, пытаясь взять себя в руки.
Он не мог понять, почему оказался в одной постели с Ю Чаном. Попытался пошевелиться, чтобы разобраться, но резкая боль в голове заставила его тут же отказаться от этой идеи.
— Почему… — начал он, но голос был хриплым и слабым.
Ю Чан, словно почувствовав его состояние, тихо сказал:
— Сейчас принесу воды, — и бесшумно вышел из комнаты.
Шихён смотрел на его удаляющуюся фигуру и вдруг понял, что лежит в постели Ю Чана.
«Что за чёрт?»
Он попытался вспомнить, как оказался здесь. Вечеринка по случаю окончания съёмок, поздравления с днём рождения, бокал, который подсунул режиссёр Пак…
Тут он наконец понял, почему чувствует себя так ужасно. Кто бы мог подумать, что Ли Шихён так плохо переносит алкоголь? Шихён, всё ещё мысленно ориентируясь на свою прежнюю выносливость, тихо вздохнул.
Кажется, он что-то говорил Юн Инсу, кажется, с кем-то разговаривал по телефону, но воспоминания были такими обрывистыми, что ничего толком не вспоминалось.
Пока он пытался собрать мысли, в комнату вернулся Ю Чан с водой.
Выпив холодной воды, Шихён почувствовал себя чуть лучше.
— Голова болит… — невольно вырвалось у него.
— Сварю тебе суп для похмелья, — тут же отозвался Ю Чан низким голосом.
Шихён поднял глаза и заметил, что Ю Чан выглядит непривычно уставшим. Хотелось спросить, что произошло, но Ю Чан, словно уловив его намерение, промолчал. Взяв пустой стакан, он спросил:
— Ещё поспишь?
Шихён, растерянно моргнув, снова оказался лежащим в постели. Ю Чан поправил его растрёпанные волосы, встретился с ним взглядом, будто хотел что-то сказать, но передумал и вышел в гостиную.
Оставшись один, Шихён почувствовал, как комната погрузилась в тишину. Он уже подумал, не поспать ли ещё, как вдруг дверь распахнулась, и кто-то бросился на кровать, обнимая его.
— Хён… — послышался голос, и запах шампуня тут же ударил в нос.
Не видя лица, Шихён уже знал, что это Со Рачжун. Вздохнув, он тихо ответил: «Угу».
Рачжун замер, а затем резко поднял голову, и его лицо оказалось полным удивления.
— А, ты проснулся? — спросил он, видимо, думая, что Шихён ещё спит.
Шихён кивнул, зная, что спит он и правда слишком много. Лицо Рачжуна тут же стало жалобным, и он затараторил:
— Хён, ты в порядке? Голова болит? Ты не представляешь, как я вчера перепугался…
Шихён молчал, потому что ничего не помнил. Но по мере того, как Рачжун говорил, воспоминания начали складываться в единую картину.
Когда он вспомнил, как нагрубил Юн Инсу, ему стало стыдно. А когда вспомнил звонок Хан Тэчжуну, захотелось и вовсе провалиться сквозь землю. Он не помнил точно, что говорил, но был уверен, что наговорил лишнего.
Закрыв глаза, он услышал тихое: «Хён?» от Рачжуна.
Вспомнилось, как он, уже совсем пьяный, ехал в машине до общежития. Кажется, он не устраивал пьяных истерик и не ныл, но отказываться от выпивки со стаффом было тяжело, а менеджер, который вёз его, выглядел таким расстроенным, что даже кому-то звонил.
И, похоже, это был Со Рачжун.
Рачжун, спустившись вниз, обеспокоенно спросил: «Ты пил?» — и, видимо, решив, что поддерживать Шихёна слишком сложно, просто подхватил его на руки.
Шихён, хоть и не был низким, рядом с Рачжуном казался маленьким — как, впрочем, и все, кроме Кан Ыхёна.
— Хён, ты такой лёгкий, — со смехом сказал Рачжун, явно пребывая в отличном настроении, несмотря на поздний час и необходимость возиться с пьяным коллегой.
Шихён вдруг осознал, что Рачжун никогда не жаловался. Стоя перед лифтом, он вдруг спросил:
— Я тебе так сильно нравлюсь?
Он знал о прошлом Рачжуна — о том, как тот не мог забыть человека, который поддерживал его в самые трудные времена, и даже думал бросить карьеру айдола.
Его чистое, безупречное сердце вызывало восхищение, но Шихёну было жаль Рачжуна. Ведь того Ли Шихёна, которого он знал, больше нет. Зачем стараться ради того, кто никогда не вернётся?
Рачжун посмотрел на него ясными глазами, слегка удивлённый вопросом. Шихён, чувствуя, как язык заплетается, продолжил:
— Я же ничего не помню.
Двери лифта открылись, и свет ударил по глазам. Шихён уткнулся лицом в плечо Рачжуна, а тот поправил его, чтобы удобнее держать.
Шихён ожидал ответа, но его не последовало. Он пробормотал что-то вроде: «Сегодня никто не хочет отвечать», — и наконец услышал:
— Даже если ты не помнишь, я всё равно тебя люблю. Это тоже часть тебя, так что всё нормально.
Голос Рачжуна был мягким, успокаивающим. Нажав кнопку этажа, он выглядел ещё счастливее, чем раньше.
— Не думал, что ты об этом беспокоишься. Ты ведь никогда не говоришь, что у тебя на душе, ни раньше, ни сейчас.
Он добавил, что впервые видит Шихёна пьяным, и пошутил, что теперь будет звать его выпить.
Шихён хотел возразить, но сонливость взяла верх, и он промолчал.
Войдя в общежитие, он заметил Кана, который смотрел на него с любопытством. Шихён, улыбнувшись, попросил спустить его и, пошатнувшись, опустился на колени, чтобы обнять пса. Длинный хвост Кана весело вилял, и Шихён, как заправский пьяница, засмеялся.
Отмахнувшись от предложения Рачжуна помочь, он вошёл в комнату.
— Уже пришёл? — сонно спросил Ю Чан, проснувшись от шума. В отличие от некоторых, он чутко реагировал на любой звук.
Шихён, пытаясь найти свою кровать, пошёл на голос.
— А… — вдруг пробормотал он, коснувшись лба.
Теперь он понял, почему оказался здесь. Это он сам забрался в кровать к разбуженному Ю Чану.
— Ох, голова сильно болит? — встревожился Рачжун, видимо, решив, что Шихён схватился за лоб от боли.
Он тут же умчался за мёдом, сказав, что сделает мёдвую воду.
Оставшись один, Шихён мысленно поклялся больше никогда не пить. В этот момент телефон в кармане завибрировал. На экране было сообщение от Ан Сучжин: «Ты вчера нормально добрался?»
Шихён вспомнил, что она была пьянее его, и собрался ответить, как пришло ещё одно сообщение с фото. На снимке — рука с красивым маникюром, держащая щипцы, какие обычно используют в мясных ресторанах.
«Я, похоже, это утащила…» — писала она.
Шихён не мог поверить, что она унесла щипцы из ресторана, да ещё и новые, а не те, которыми пользовались. Он рассмеялся, но тут пришло ещё одно сообщение:
«Надо вернуть, да? Но как, мне жутко стыдно…»
«Если меня за кражу посадят, приходи на свидание в тюрьму, Шихён ㅠㅠ»
Её шутливая паника из-за щипцов позабавила, но Шихён понимал её чувства. Сам он тоже не хотел вспоминать вчерашний вечер.
«Если так стыдно, пойдём возвращать вместе?» — написал он, но получил мгновенный ответ: «Это ещё стыднее!»
Она добавила, что у неё сейчас дела, и прилепила смайлик. Закрыв чат, Шихён заметил уведомление о пропущенном звонке.
Странно, ведь он точно говорил по телефону вчера, но, видимо, это был ещё один звонок.
— Вот, пей и пошли есть, хён! Ю Чан сварил суп! — сказал Рачжун, входя с чашкой мёдовой воды.
Шихён, погружённый в мысли, поднял голову. Взяв чашку, он услышал: «Пей до дна!» — и заметил, что Рачжун выглядит довольным.
В приоткрытую дверь просунулась голова Кана, а между его лапами — мордочка Сатан. Из гостиной донёсся весёлый голос Ыхёна:
— Эй, пьяница, долго ещё?
Шихён вздохнул. Ыхён уже начал его поддразнивать. Покачав головой, он встал, держа наполовину выпитую чашку, и услышал, как Саню в шутку спросил: «Это ты сейчас представился?»
«Опять началось», — подумал Шихён, выходя в шумную гостиную. Комната опустела, и в тишине остался лишь чёрный экран телефона с записью о звонке от Хан Тэчжуна, сделанном ровно через 15 минут после их разговора в 1:25 ночи.