45.1
Реакция фанатов на новость о съёмках реалити-шоу Lemegeton была одним словом — хаос.
Несмотря на то, что расписание уже официально объявили, большинство не могло поверить, и даже в официальном фан-кафе царило недоумение, мол, не слухи ли это. Но как только на официальных страницах HIT it в соцсетях и на сайте начали появляться опросы и мероприятия, связанные с Lemegeton, сомнения рассеялись, и началась настоящая буря.
Многие фанаты, крича «Наши оппы снимают реалити, это реально?!», пускались в пляс, но тех, кто впал в панику от беспокойства, было куда больше — это было очевидно и без поисков. Lemegeton постоянно сопровождали слухи о разладе, и группа ни разу не дала внятных объяснений. За два года активности, кроме дебюта, они ни разу не появлялись в полном составе на развлекательных шоу — и это само по себе говорило за себя. Старые фанаты старательно закрывали на это глаза, но разногласия между Ли Шихёном и другими участниками уже считались почти фактом. И вот…
И вот — развлекательное шоу!
Причём не пара часов на программе, а полноценное реалити с круглосуточной съёмкой.
Фанаты, два года наблюдавшие за натянутыми отношениями Ли Шихёна и участников в реальном времени, не знали, как реагировать на этот гром среди ясного неба. Вместо того чтобы положить конец слухам о разладе, это было похоже на подливание масла в огонь. Даже несмотря на то, что в последнее время Шихён казался каким-то другим, тревога не утихала.
А тут ещё, как по команде, начали подливать яду антифанаты, и в итоге реалити Lemegeton стало такой горячей темой, что попало в тренды поисковиков.
Но, знали ли об этом участники или нет, за день до съёмок они, в отличие от своих первоначальных реакций, выглядели на удивление спокойно.
— Значит, вечером все придут? Теперь Ыхёну придётся одеваться, когда он спит, — пошутил кто-то.
— Я все камеры тайком выключу, — заявил другой.
— Ха-ха, тогда я их снова включу. Мы же в одной комнате, — парировал третий.
— Ага, только попробуй камеры установить, чёрт. Пусть все узнают, какой у тебя паршивый характер!
— Хм, но, может, сначала тебе стоит поменьше материться? — с лёгкой улыбкой, но метко уколол Саню, и Ыхён, сидевший на диване, театрально сполз вниз, будто его подкосили. — А, плевать, они же запикают! — пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку, явно что-то бурча себе под нос. Проходящий мимо Рачжун только покачал головой, прекрасно понимая, что это, скорее всего, очередная порция ругани.
В итоге Саню, не выдержав, хлопнул в ладоши. Сказав, что если каждое слово Ыхёна будет запикиваться, он станет похож на кипящий чайник и это будет забавно, он поддел его ещё раз, спросив, не метит ли тот в рекламу. В ответ полетела подушка, и началась очередная шуточная война.
— Ха…
«И это пойдёт в эфир?»
Менеджер, мрачно пакующий вещи, от накатывающего страха рухнул на кровать. Во время съёмок ему предстояло жить в другом месте, и, как только камеры установят, он должен был уйти, но ноги словно приросли к полу. Прошло всего несколько дней с окончания активности, а съёмки подкрались, как призрак, и он мысленно проклинал эту дату. Но сколько бы он ни колотил подушку, расписание не менялось.
Пока менеджер, так и не собрав вещи, валялся на кровати, Рачжун, пробежав через гостиную, юркнул в комнату Шихёна. Постучав, он приоткрыл дверь.
Шихён, будто не замечая яркого солнца, всё ещё витал в стране снов. Рачжун, прокравшись внутрь, напоминал щенка, который тянет лапки к лакомству. Шихён, даже оправившись от простуды, часто спал весь день, словно наверстывая упущенное, и его старались не трогать. Но он слишком часто пропускал еду, а иногда просыпался в холодном поту, будто видел кошмары, так что участники по очереди проверяли его состояние — это уже вошло в привычку.
— Хён, сильно хочешь спать?
— …
— Чан сделал карри, поешь и спи дальше, а?
Рачжун, в сотый раз поклявшийся накормить Шихёна обедом, начал его будить с решительным лицом, готовясь к долгой борьбе. Но, к его удивлению, Шихён, которого он пару раз потряс, вдруг открыл глаза, и Рачжун замер, как вкопанный.
«Почему он уже проснулся?»
Солнце стояло в зените, так что это было нормально, но, зная, что без побудки Шихён может проспать весь день, Рачжун растерялся, хотя и обрадовался. Не упуская момент, он повторил свои слова, и Шихён, моргнув пару раз, кивнул, словно соглашаясь, и встал. Серьёзно?!
— Э, хён, может, плохой сон приснился?
— …? Нет.
На всякий случай спросив, Рачжун, увидев недоумённое лицо Шихёна, покачал головой. Улыбнувшись и сказав, что ничего страшного, он схватил Шихёна за руку и потащил за собой. Тот, опешив, спустился с кровати и, очнувшись, оказался за обеденным столом.
«Я что, телепортировался?»
Протирая сонные глаза, он заметил, что остальные участники реагируют так же, как Рачжун. Чан, повязав фартук, расставлял еду. Карри с кучей говядины вместо свинины, наложенное на белый рис, выглядело аппетитно.
Слушая вполуха разговоры вокруг, Шихён зачерпнул ложку. Овощи, нарезанные аккуратно, и сочное мясо приятно жевались. Он привык к пресной еде, и тёмное карри выглядело насыщенным, но, к удивлению, пришлось по вкусу.
— Нормально?
Это был Чан. Заметив, что Шихён молчит после первой ложки, он тихо спросил. Шихён, подняв глаза, встретился с ним взглядом.
— Ты готовил?
— Ага.
— Вкусно, ты хорошо готовишь.
Он часто думал об этом, когда они ели дома, но никогда не говорил вслух. Другие участники умели готовить что-то простое, вроде рамена или жареного риса с кимчи, но по сравнению с Чаном их стряпня была так себе, так что они обычно мыли посуду или убирались. Шихён сказал это без особых эмоций, но Чан, слегка удивившись, посмотрел на него, и лицо Шихёна тоже стало недоумённым. Оба не особо выразительны, так что это было не слишком заметно.
— Что?
— Ничего…
— Чан! Это офигенно вкусно! Но почему ты отказываешься от кулинарных шоу? — вдруг выскочил менеджер, уже набивший щёки карри.
Чан, которого в плане развлекательных шоу мог переплюнуть разве что Ли Шихён, отклонил даже предложение сняться в кулинарной программе, заставив менеджера лить кровавые слёзы. Другие звёзды мечтают о таких возможностях! Менеджер был уверен, что с лицом Чана он легко бы получил постоянную роль, но что поделать, если сам Чан не хочет. Не замечая, как менеджер сгорает от досады, Чан с каменным лицом в очередной раз отрезал: «Не буду», — и повернулся к Шихёну, спрашивая, какую еду тот любит.
Так прошёл шумный день, и к вечеру, почти ночью, раздался звонок в домофон. Менеджер, грызший ногти, как белка с желудем, подскочил и уставился на дверь. «Почему так рано?» — будто было написано у него на лбу. Видя, что он явно не собирается открывать, Саню, вздохнув, поднялся с дивана.
— Здравствуйте, это HIT it! Вам сообщили заранее, да?
Открыв дверь, он встретил толпу людей и знакомого сценариста. Поприветствовав всех, сценарист с улыбкой извинился за поздний визит и быстро объяснил, что сегодня они только установят камеры и уйдут. Успокоив, что отснятый материал будет согласован с агентством, он мягко добавил, что сильно волноваться не стоит. Лицо менеджера, бледное от стресса, чуть порозовело. Волновался, правда, только он один, а сам Ли Шихён стоял с невозмутимым видом, молча наблюдая.
Вскоре камеры начали устанавливать повсюду: в комнатах участников, гостиной, на кухне.
Это пугающее зрелище заставило даже лица участников, до того умиротворённо принимавших неизбежное, начать покрываться трещинами. Они внимательно слушали объяснения о расположении кнопок включения камер, но, присмотревшись, было видно, что их мысли где-то в другом месте.
Всё шло нормально, пока каждому не вручили по селфи-камере. На лице Шихёна тут же нарисовался огромный вопросительный знак. К счастью, Рачжун быстро сообразил и шепотом объяснил, как пользоваться. Сценарист, закончив говорить со штатом, подошёл с сияющим лицом.
— Настоящие съёмки начнутся завтра с 10 утра, так что сегодня просто снимите по одному видео на селфи-камеру перед сном. Можно как дневник, можно видео для фанатов!
Добавив пару замечаний, он попрощался — похоже, у него был другой график. Сказав «До завтра», он исчез так же стремительно, как появился, оставив участников наедине с камерами.
Первым очнулся менеджер. Взглянув на часы, он схватил чемодан, попрощался с грустными глазами и вышел. Со стороны казалось, будто его выгоняют, что вызвало лёгкое недоумение, но все понимали его чувства, так что никто ничего не сказал.
Когда менеджер ушёл, в доме стало непривычно тихо. Но вскоре участники начали осваиваться: кто-то трогал селфи-камеры, кто-то считал количество камер. Поев лёгкий ужин, они разошлись снимать свои видео.
В отличие от тех, кто делился впечатлениями о первом реалити или записывал послания фанатам, Шихён совершенно неправильно понял задачу. Следуя инструкции Рачжуна, он включил камеру, поставил её у кровати и достал маленький блокнот. Ему сказали писать дневник перед сном…
Но это был не тот дневник. Показывая камере только макушку, он долго думал и с трудом написал пару строк. Он никогда в жизни не вёл дневник и не знал, как это делается. И уж тем более не понимал, зачем это снимать, но решил, что, наверное, так делают айдолы, и продолжал заблуждаться.
В итоге, написав всего несколько слов, он отложил ручку и нерешительно развернул блокнот перед камерой. Аккуратный почерк заполнил экран.
24 апреля.
На обед ел карри.
Было вкусно.
С говядиной…
Больше ничего особенного.
«Оппa, это не тот дневник!»
Крики соломонов, кажется, уже долетали сюда, но Шихён, не ведая об этом, долго показывал свой «дневник» и выключил камеру. «Это правда так надо?» — думал он, ложась спать, но вопросы быстро утонули в волне накатывающего сна.
Однако настоящая проблема поджидала утром.
Первым, как всегда, проснулся Саню.
Практически не спящий по утрам, он вставал в 6 утра без будильника, словно робот, за что участники часто называли его машиной. Жертвой этого становился его сосед по комнате Ыхён, но в этом общежитии его страдания мало кого волновали.
Сегодня, как обычно, ровно в 6 утра Саню открыл глаза, аккуратно застелил постель и включил будильник у кровати Ыхёна, бодро начав утро. Выйдя в гостиную, он хотел открыть окно для проветривания, но, увидев мутное небо за окном, передумал. Чуть не напустив в дом мелкой пыли вместо свежего воздуха, он покачал головой и пошёл на кухню варить кофе. Вскоре громкий сигнал будильника и стремительная ругань Ыхёна заполнили всё общежитие.
— Эй, ты серьёзно сейчас кофе пьёшь?
Ыхён, растрёпанный, вывалился из комнаты, явно с утра уже на грани нервного срыва. Саню, попивая готовый кофе и заваривая новый, посмотрел на скрежещущего зубами Ыхёна с сочувствием и мягко ответил:
— Конечно, Ыхён. Через уши же не проглотишь.
От этих слов ярость Ыхёна, которую он пытался сдерживать, вспыхнула, как вулкан, и он чуть не устроил парад ругательств. Но Саню, сунув ему в руки свежесваренный кофе и ласково, как ребёнку, сказав: «Не ругайся», заставил его онеметь. Говорят, от сильного шока слов не найти, и это был именно тот случай.
В итоге, держа горячий кофе, который невозможно пить, Ыхён поплёлся на диван в гостиной и, как вчера, уткнулся в подушку, предаваясь «самоанализу». На самом деле он продолжал ругаться, но Саню сделал вид, что не замечает, посмотрел на часы и пошёл будить Рачжуна и Чана.
— Шихён, ты вчера поздно лёг?
Очередное утро, как всегда.
Саню, неизменно мягкий с Шихёном, будил его одними словами, глядя с сожалением. Он даже достал из холодильника любимый мёд с юдзу, но, не особо надеясь, что Шихён встанет, поставил банку на стол и разглядывал спящее лицо.
Убедившись, что Шихён спит спокойно, без кошмаров, Саню улыбнулся и коснулся его волос. Поглаживая их, будто убаюкивая, он не попал в кадр, но и без слов было ясно, какое у него выражение лица.