44 HIT it - 2
Продолжение сна?..
Даже после нескольких морганий, когда сонная муть не рассеялась, перед глазами всё ещё стоял тот же мужчина, и эта мысль внезапно всплыла в голове. После того как он оказался в теле Ли Шихёна, такие осечки с реальностью случались нередко, так что это было возможно. Голова не поспевала за происходящим, и, молча моргая ещё пару раз, Шихён встретился взглядом с Хан Тэчжуна, который, закрыв дверь, вошёл в комнату. Это точно было общежитие Ли Шихёна, где он жил уже несколько месяцев, но объяснить присутствие Хан Тэчжуна, которому здесь быть не полагалось, он не мог - и это ставило в тупик.
- Проснулся?
Тэчжун, убрав телефон в карман, неспешно шагнул ближе. Его тон был спокойным, в отличие от растерянности Шихёна.
Добравшись до кровати, он безэмоционально смотрел сверху вниз на Шихёна, который даже не подумал вставать, и это только сильнее запутывало мысли. «Что, задушить собрался?» - мелькнула мысль, когда большая рука коснулась его лба.
«Так вот что ты задумал, после всех этих странных поступков». Для подозрительного Хан Тэчжуна он, честно говоря, и так продержался довольно долго. Из-за гудящей головы думать ясно было трудно. Ожидая, что сейчас Тэчжун зажмёт ему рот, Шихён закрыл глаза, но, когда рука так и не опустилась, он с недоумением снова их открыл.
- ...
Чёрные глаза. Лицо, смотревшее на него с близкого расстояния, было пустым. Хотелось понять, о чём он думает, но, так ничего и не разглядев, Шихён, всё ещё ощущая ладонь Тэчжуна на лбу, тихо заговорил. Голос, хриплый от простуды, звучал не слишком приятно.
- ...Почему ты здесь?
С трудом удерживая ускользающее сознание, он вспомнил, что знакомая классическая мелодия - это рингтон Тэчжуна, и в тот же момент открыл глаза. А затем увидел, как Тэчжун вошёл в комнату, и подумал, что всё ещё спит. Да, перед сном он думал о Тэчжуне, но чтобы тот реально появился? Проще было бы поверить, что перед ним возник мёртвый Ли Шихён. Однако прохлада ладони на лбу опровергала все предположения.
Ощущение реальности от холодной руки было слишком явным.
Не отвечая на вопрос, Тэчжун мягко убрал влажные от пота волосы со лба. Несмотря на липкую кожу, его движения были лишены брезгливости, и это непривычное ощущение заставило Шихёна сморщиться. Их взгляды встретились. Что происходит? Перегруженная жаром голова снова начала тормозить, не поспевая за ситуацией. Действия Тэчжуна, будто он измеряет температуру, вызывали щекотку, и Шихён уже хотел что-то сказать, но тот опередил, разомкнув плотно сжатые губы.
- Слышал, что ты простудился.
- Что?
Что он сейчас сказал?
Из-за такой ерунды явился? Это не ответ человека, который весь день размышлял, как прикончить Ли Шихёна. Скорее уж он бы сказал, что хочет добить его пневмонией.
От неожиданного ответа Шихён замер, а Тэчжун, цокнув языком, пробормотал, что жар не спадает, и убрал руку со лба. Его тон звучал как беспокойство, и Шихён снова задумался, не сон ли это, но быстро отбросил эту мысль. Он понял, что это бессмысленно.
Не замечая терзаний Шихёна, Тэчжун, бросивший эту загадочную фразу, задумчиво смотрел на столик у кровати. Проследив за его взглядом, Шихён заметил незнакомый пакет. «Это что, он купил?» - подумал он, но не успел додумать, как Тэчжун быстро вытащил что-то из пакета, и Шихён не поверил своим глазам. Знакомый пластиковый контейнер. Неужели...
- Сил встать нет?
Тэчжун, не обращая внимания на вопросительные знаки в голове Шихёна, повернулся к нему. Он сказал это из беспокойства, глядя на бледного Шихёна, всё ещё лежащего в кровати, но для Шихёна, не ожидавшего такой заботы, слова прозвучали совсем иначе.
Голова гудела, и хотелось отложить разговор на потом. Но лежать одному, когда кто-то пришёл лично, казалось невежливым, да и, судя по всему, у Тэчжуна была важная причина. Шихён попытался пошевелить вялым телом.
- Ха...
Но бесполезное тело Ли Шихёна, как всегда, не слушалось.
Он попробовал встать, но, словно в насмешку, силы только убывали, и раздражение накатывало волной. Ничто не радовало, и он хотел вздохнуть, но Тэчжун, до того молчавший, протянул руку. Осторожно подсунув руку под спину, он медленно приподнял Шихёна, словно ребёнка. Растерянно пробормотав «Хан Тэчжун», Шихён не получил ответа - тот лишь подтянул сползшее одеяло. Легко, до абсурда, приподняв его, Тэчжун прислонил его спиной к изголовью кровати и тут же убрал руку. Как в тот день...
...Когда это было?
Погружённый в хаотичные воспоминания, Шихён вдруг заметил, что Тэчжун отвернулся. Неожиданно для его бесстрастного лица, он ловко начал распаковывать вещи со стола. Убедившись, что содержимое ещё тёплое, он, не медля, вложил в руку Шихёна белый пластиковый контейнер. Внутри была кремовая, аппетитная на вид каша.
Шихён, сразу поняв, что это каша, на секунду потерял дар речи.
- Даже без аппетита - ешь.
Скорее не аппетита, а дара речи не было. Глядя на кашу в руках, Шихён, не скрывая растерянности, пытался понять, что это значит.
И, как назло, это была не обычная овощная каша, а молочная с кедровыми орешками. Мелко раскрошенные орешки сверху вызвали знакомое чувство, и он невольно нахмурился. Точно, он уже ел такую...
Дойдя до этого в воспоминаниях, среди кашицы памяти начал проступать образ.
Это было чуть больше года после знакомства с Хан Тэчжуном. Хаджин, редко болевший, неожиданно слёг с гриппом, и эта новость молниеносно разнеслась по всему особняку. После ухода врача мать, грызя ногти, молча смотрела на тяжело дышавшего Хаджина. Её холодный взгляд ясно говорил, о чём она думает, даже без слов.
«Как можно разболеться в такое важное время?» - её лицо было полно упрёка.
Последнее время сводные братья и сёстры под разными предлогами часто появлялись в особняке, и было очевидно, чего она боится. Скрежеща зубами и называя их незаконнорождёнными, не знающими стыда, она сама забывала, что тоже была любовницей. Но она всегда помнила только то, что хотела, так что это не удивляло. Надо было успокоить её, сказать, что он скоро поправится, но горло сдавило, и говорить было трудно.
Мать ничего не сказала. Долго смотрела ледяным взглядом, бросила «Выздоравливай» и вышла, не обернувшись.
Она никогда не была ласковой, кроме моментов, когда ей что-то было нужно, так что это было ожидаемо. Но, зная это, Хаджин всё равно почувствовал странную тоску. Почему? Не осознавая своей одинокости, он, перебирая непривычные чувства, засыпал и просыпался.
Горничная принесла кашу и лекарства, но из-за больного горла глотать было мучительно. Съев одну ложку, он отложил ложку, и её торопливый уход напомнил кого-то, вызвав улыбку. Все скрывали чувства, но это было заметно.
Когда дверь закрылась, наступила тишина. Кроме редкого звука дождя, в комнате, словно в аквариуме, не было ни звука. Чувствуя жар, он снова заснул, но вскоре мягкое поглаживание по волосам разбудило его. В мутном поле зрения стоял Хан Тэчжун, взявший несколько дней отпуска. Его мокрый рукав бросился в глаза.
- ...
Не успев спросить, зачем он здесь, Тэчжун коснулся его лба, затем, сказав «Простите», приподнял его. Прошептав, что слышал, будто он не принимает лекарства, он подвинул поднос к коленям и продолжил. «Глотать трудно, поэтому я попросил молочную кашу. Её сделали пожиже, должно быть легче». Его лицо, несмотря на заботливые слова, оставалось невозмутимым.
Странно. Хаджин не имел привычки запоминать мелочи, но этот образ Хан Тэчжуна надолго врезался в память.
Как он убирал кедровые орешки и протягивал ложку - эти детали были особенно яркими. Не найдя, что ответить, Хаджин молча взял ложку. За окном уже сгустилась тьма. Он заметил запах дождя на костюме Тэчжуна, но не стал спрашивать. Может, боялся, что запомнит ещё больше.
- Ли Шихён.
А.
Очнувшись от низкого голоса, он увидел одноразовую ложку в своей руке. Когда он её взял? Удивлённо глядя на неё, он не заметил, как Тэчжун, всё это время молча наблюдавший, протянул руку. Ловко забрав ложку, он наклонился, и Шихён бросил на него недоумённый взгляд.
Слишком близко.
- Что...
Не успев понять, что происходит, он почувствовал, как твёрдая ложка скользнула в приоткрытый рот. Не успев оттолкнуть языком, он невольно проглотил мягкую кашу. Заметив это, Тэчжун зачерпнул ещё одну ложку и поднёс к его рту. Их взгляды встретились. Неожиданная забота ошеломила, и, проглотив ещё одну ложку, Шихён, снова встретив взгляд Тэчжуна, наконец осознал, что происходит.
Такого раньше не было.
Вид Хан Тэчжуна, кормящего его кашей, как ребёнка, был не просто странным, а почти сюрреалистичным. С трудом шевеля затуманенной жаром головой, Шихён заговорил, решив высказать рациональное подозрение.
- Это что, отравлено?
Иначе эта ситуация не имела смысла. Но не успел он договорить, как Тэчжун проглотил ложку каши.
- ...Похоже, нет.
Тогда что это?
Сдержав рвущийся вопрос, Щихён заметил, как Тэчжун аккуратно убрал все кедровые орешки на крышку контейнера. Знакомое движение заставило его уставиться, но, видимо, неправильно истолковав взгляд, Тэчжун поднёс ещё одну ложку белой каши к его рту. Что он вообще пытается сделать?
Он же не ребёнок. В здравом уме он не мог просто так это принимать, но, вместо того чтобы сказать «хватит», Шихён плотно сжал губы. Обычно чуткий Тэчжун на этот раз был непреклонен. Пытаясь отвернуться от щекотного чувства, Шихён обнаружил, что другая рука Дэджуна удерживает его щеку, не давая пошевелиться.
Каша слегка пролилась на губы. Но даже тогда Шихён не открывал рот, и бесстрастное лицо Тэчжуна впервые дрогнуло.
- Не по вкусу?
Опуская ложку, его твёрдая рука коснулась губ. Поглаживание влажных губ казалось, будто он сейчас проникнет внутрь, и Шихён не мог ответить.
- Думал, тебе понравится.
Говоря с сожалением, он не убирал палец, и это выглядело почти садистски. Смахнув кашу с губ, он в итоге надавил на них, слегка приоткрыв. Воспользовавшись моментом, его палец скользнул внутрь, коснувшись языка. Не думая, Шихён сжал зубы и сильно укусил палец Тэчжуна.
- ...
Несмотря на боль, Тэчжун даже не поморщился, продолжая спокойно смотреть на него.
Его невозмутимое выражение, будто ему плевать, даже если палец откусят, только сильнее взбесило. Кормить кашей - ладно, но теперь это... Вздохнув, Сихён подумал, не откусить ли по-настоящему, но силы покинули его, и он не смог укусить сильнее.
- Хватит, говори уже, зачем пришёл.
Сил на бессмысленные игры не осталось. Отпустив палец и отстранившись, Шихён увидел, как взгляд Тэчжуна скользнул вниз.
Глядя на чёткие следы укуса на пальце, Шихён устало потребовал перейти к делу, но был лишь наполовину уверен, что получит нормальный ответ. Возможно, он просто не привык к своевольному Хан Тэчжуну. Тот никогда не ослушался его, но Тэчжун, стоящий перед Ли Шихёном, был совсем не тем, кого знал Хаджин. Шихён смутно замечал, что к нему относятся иначе, чем к другим, но сталкиваться с этим напрямую было ошеломляюще.
Хотя, если вспомнить, их первая встреча была худшей из возможных, так что жаловаться не на что.
Тогдашний Хан Тэчжун смотрел так, будто никогда не простит Ли Шихёна. Именно из-за этого лица Шихён не мог открыться и попросить помощи.
- Кажется, я уже сказал.
Он имел в виду простуду. Если перевести, то звучало так, будто он пришёл проверить, не умер ли Шихён. Моргая, Шихён заговорил снова. Вспомнив, как Тэчжун, не желая уступать другим, даже погасил долги Ли Шихёна, он решил, что это, хоть и странно, но логично.
- Боишься, что я сдохну от простуды, вот и пришёл проверить?
Он сказал это с уверенностью, но, честно говоря, даже раньше он не мог точно читать мысли Тэчжуна. Когда вокруг кишели тёмные замыслы, его лицо оставалось непроницаемым. Он никогда ничего не требовал первым, и это порой раздражало. Что думал этот человек, для тогдашнего Ли Хаджина было слишком сложной загадкой.
Тэчжун знал это, но притворился, что ничего не замечает, и промолчал. Если бы он хоть немного заподозрил, то не стал бы держать его так близко - выбор был очевиден. Но теперь уже неясно, было ли это удачей или несчастьем. Голос, заявлявший, что не верит никому, тихо всплывает над лицом Ли Шихёна.
Взгляд, встретившийся в темноте.
Вот почему он мог говорить такие вещи.
«Давай заключим сделку на жизнь, убить меня - твоя задача, сделка, в которой ты ничего не теряешь...»
- ...Да, будет неудобно, если ты умрёшь, пока я не знаю.
Хриплый голос. Окно, погружающееся в темноту, будто из какого-то прошлого дня. Эти слова, которые Хан Тэчжун с трудом выдавил после странно долгой паузы, - что они значили? Шихён, бросивший фразу полушутя, не знал, что для Тэчжуна это было самым страшным.
Шихён смотрел с недоумением, а невысказанные слова Тэчжун тихо проглотил. Если бы ему снова пришлось получить такое известие, он уже не смог бы держаться. Именно поэтому он молча терпел людей, что неотступно окружали Шихёна, и оставлял их в покое. Поэтому он притворялся, что не замечает, как Шихён скрывает свою истинную личность.
Признавать это не хотелось, но нельзя было отрицать: по сравнению с временами, когда он был Ли Хаджином, сейчас он выглядел куда спокойнее. В отличие от прошлого, где каждый шаг оставлял за собой лишь мрак, рядом с Ли Шихёном было то, чего Ли Хаджину не хватало. Зная это, Тэчжун не стал затягивать его обратно в свою трясину.
- Ли Шихён.
Голос, зовущий его, уже скрывал всё внутри. Вынимая заранее приготовленное, Тэчжун невольно вспоминал прошлое. Образ Шихёна, смотревшего на чёрную собаку, всегда казался вчерашним. «Это собака отца, не моя», - сказал он тогда, и Тэчжун не понял скрытого смысла. Когда Шихён заметил, что он - надсмотрщик, тоже осталось загадкой.
- Есть документы, которые я не передал.
Глядя на стеклянные глаза, повернувшиеся к нему, Хан Тэчжун слегка приподнял уголок губ. Он вспомнил день, когда понял, почему Шихён, даже прикидываясь кротким ягнёнком, ни разу не протянул руку. Как та собака, которую не гладили даже перед тем, как её зарезали, Шихён, возможно, не придёт и к его могиле.
В ту ночь, думая об этом, он медленно перебирал ошибки Шихёна и закрывал глаза. «Собака отца. Собака отца». На словах, которые Шихён так чётко разделял, он мысленно ставил крест и писал рядом новое слово.
Тэчжун заговорил. Шихёну, который, не глядя на документы, закрыл рот, он медленно произнёс слова, которые снова не были теми, что хотел сказать. Чёткий взгляд. С того самого момента, как они впервые встретились в тихом, огромном особняке.
- Твои психиатрические записи.