38.1 Bog - 4
Сразу после камбэка обрушился поток расписаний, из-за которых нормально выспаться было почти невозможно.
Приходилось выступать на множестве музыкальных шоу, каждое с уникальной постановкой для камбэка, а затем, словно в круговерти, еженедельно выходить на сцену. Участие в незнакомых мероприятиях и фестивалях, съёмки для журналов, рекламные контракты - всё это продолжалось без перерыва с утра до ночи. Даже участники, привыкшие к такому ритму, выбивались из сил, но состояние Шихёна вызывало куда большее беспокойство.
Все мероприятия были совместными, и, зная о его здоровье, остальные старались давать ему отдых во время перерывов или переездов. Поначалу Шихён стиснул зубы и держался, но постоянный недосып и необходимость быть начеку в незнакомых местах среди чужих людей накапливали усталость. Когда ночные съёмки стали нормой, он достиг предела: прямо после прямого эфира, спускаясь со сцены, Шихён внезапно потерял сознание и рухнул.
К счастью, Чан, шедший рядом, мгновенно среагировал, подхватив и притянув его к себе, иначе могло случиться худшее. Все знали, что из-за досрочного завершения прошлого альбома компания решила выжать максимум из текущего момента, составив убийственное расписание. Но одно дело - тревожно наблюдать за измотанным Шихёном, и совсем другое - видеть, как он падает прямо перед глазами.
Неудивительно, что в реальном времени в горячих темах всплыли запросы вроде «Каим в обмороке», вызвав бурю обсуждений. Фанаты, посещавшие концерты, и без того часто писали, что Каим выглядит измождённым и переутомлённым, формируя общественное мнение. А тут ещё и обморок - в компанию посыпались звонки с протестами, сайт завалили гневными постами, а факсы шли потоком. Начавшаяся с беспокойства о здоровье Ли Шихёна волна переросла в обсуждение патологического состояния современных айдолов, разгорев жаркие споры повсюду.
В этой ситуации остальные участники, включая лидера Ыхёна, были готовы чуть ли не поджечь офис компании в знак протеста. Генеральный директор Ли Сонджин, находившийся командировке и узнавший о случившемся с опозданием, немедленно распорядился скорректировать все расписания, опубликовал оперативные извинения и начал улаживать разъярённую общественность.
Он даже отправил своего человека в общежитие и лично позвонил очнувшемуся Шихёну, чтобы узнать, как тот себя чувствует. Его голос, неожиданно полный беспокойства, удивил. Ли Сонджин, не знавший о последствиях аварии, ослабивших Шихёна, явно был озадачен и раздосадован ситуацией.
- Если тяжело, говори, Ли Шихён. Компания вынуждена зарабатывать, и определённая нагрузка неизбежна, ты же понимаешь, - сказал он непривычно серьёзным тоном, в котором чувствовалась тяжесть. - Но это не значит, что надо доводить себя до обморока. Я был в шоке, когда услышал. Как ты? Расписание скорректировали, сегодня отдыхай. Тебе не нужно следить за весом, так что ешь нормально... Слышишь меня?
Шихён, полусонно державший трубку, с запозданием ответил:
- Да.
Ли Сонджин, облегчённо вздохнув, добавил пару слов, сказал, что Шихён, должно быть, устал, и предложил встретиться, когда он вернётся в Корею, после чего завершил звонок. Менеджер и участники, напряжённо ждавшие рядом, тут же спросили, о чём был разговор. Шихён кратко пересказал, и все, словно выдохнув, расслабились.
На самом деле Шихён не знал, что в этой индустрии компании обычно держат абсолютную власть. Жестокая эксплуатация, бездумное использование имиджа, мизерные выплаты через годы - обычное дело. Айдолов считают расходным материалом, выжимая из них всё до износа, и никто не вправе возразить. В этом хаосе MR Entertainment была одной из немногих порядочных компаний.
Ли Сонджин, несмотря на свою прямолинейность и циничный стиль общения, был на удивление чист в делах. Он славился быстрыми выплатами и прозрачностью после покрытия первоначальных вложений, а в ситуациях вроде сегодняшней оперативно корректировал расписания. В начале существования компании он придерживался коротких контрактов, чтобы избежать «рабских» условий, но после нескольких предательств со стороны артистов сроки пришлось удлинить.
Тем не менее, даже с более длинными контрактами MR оставалась гуманнее конкурентов. Атмосфера в компании способствовала уважению к артистам, и многие продлевали контракты, не уходя. Это и стало причиной роста MR до крупного агентства и привлекало множество трейни. Рост был медленным, но репутация - надёжной.
Шихён, не ведавший об этих нюансах, с недоумением смотрел на облегчённые лица участников, возвращая менеджеру телефон. Устало моргнув, он пробормотал, что хочет спать, и лёг обратно. Кто-то заботливо поправил одеяло. Последние дни были настолько изматывающими, что он провалился в сон, не заметив, как Рачжун, который обычно первым бы позаботился о его покое, вдруг замялся. Поколебавшись, он потряс Шихёна и протянул ему телефон.
- Эм... он всё время звонит...
Телефон Шихёна вибрировал без остановки. С трудом открыв глаза, он взглянул на экран. Номер не был сохранён, но занимал половину списка вызовов. Шихён, протерев глаза, понял, кто это.
Хан Тэчжун.
- Алло? - ответил он, не понимая, зачем тот так настойчиво звонит в такое время.
Шихён заговорил чуть хриплым голосом, но ответа не последовало. Нахмурившись, он повторил:
- Алло?
Послышался лёгкий вздох, а затем низкий голос:
- Ты...
В голосе чувствовалась усталость.
- Как ты?
Теперь Шихён замолчал.
«Как я?» Он не мог понять, что движет Хан Тэчжуном. Молчание повисло в воздухе. Видимо, тот узнал об обмороке, но их отношения не были такими близкими, чтобы звонить с заботой. Это естественно. Они связаны сделкой, где на кону жизнь, а под этим - лишь ненависть и жажда мести. Жертва и виновник. Ничего больше.
Сначала Шихён не понимал ярости Тэчжуна из-за его смерти, но однажды, в пьяной откровенности, тот признался, что мёртвый Шихён каждую ночь приходит к нему во снах. «Тебе было больно?» - глядя на его уставшие плечи, Шихён начал понимать его гнев. Он - виновник, убивший того, кто страдал. Их связь - лишь такая.
Но после этого Хан Тэчжун стал странным. Как сегодня.
- Я в порядке. Только проснулся, - ответил Шихён.
- ...
- Что случилось?
Он не звонил бы без причины. Шихён подавил смутные вопросы, но Тэчжун медлил. В его голосе чувствовалась растерянность, и наконец он выдал:
- Дело... уже решено. Не бери в голову.
- ...Тогда зачем звонил?
- ...Ты не брал трубку...
И это всё?
Шихён опешил. Тэчжун, будто уловив его реакцию, добавил:
- Ты важный партнёр по сделке, - но это прозвучало как оправдание.
«Он всегда был таким?» - подумал Шихён. Хан Тэчжун, холодный и безупречный, теперь казался другим человеком. Шихён должен был передавать данные о Тэкане, но Тэчжун в последнее время вообще не спрашивал о компании. Его слова о «партнёрстве» звучали всё менее убедительно. Даже когда Шихён сам поднимал тему, тот отмахивался, говоря, что ничего особенного, и переводил разговор. По расчётам, тэкан давно должен был начать действовать, но из-за плотного графика Шихён не мог попасть в офис, а по телефону ничего не прояснялось.
Разговоры становились будничными, бессмысленными, и это сбивало с толку. Шихён чувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что. Как объяснить мягкость и осторожность Тэчжуна по отношению к нему, Ли Шихёну? Он не знал, что Тэчжун, не представляя, что Шихён - это Хаджин, так же не подозревает, что Шихён знает о его личности.
- Ли Шихён? - позвал Тэчжун, обеспокоенный долгим молчанием. Его тон был непривычно мягким.
Не в силах терпеть эту странность, Шихён открыл рот, чтобы прямо спросить, в чём дело, но заметил любопытные взгляды менеджера и участников. Решив, что лучше обсудить при встрече, он сказал об этом, и, в отличие от прежней паузы, получил мгновенное «Хорошо».
«Что за чёрт?»
Сбитый с толку поведением Тэчжуна, Шихён поспешно завершил звонок, стараясь скрыть смятение. В последний момент вроде бы послышался голос, но вопросы «Кто это?» отвлекли, и пришлось выкручиваться. Затем позвонила заплаканная Ахён, и Шихён, успокаивая её, пообещал встретиться завтра. Только после этого он снова рухнул в сон.
Вскоре общежитие погрузилось в тишину.
Снаружи было шумно из-за толпы сасэн-фанатов, но это не беспокоило, и Шихён так и не узнал, что той ночью Тэчжун звонил, сидя в машине прямо у их общежития.
После дня отдыха Шихёну пришлось вернуться к расписанию.
Обморок случился из-за банального переутомления и недосыпа, и, проспав весь день, он восстановил силы, но окружающие так не считали. Все переживали, что Шихён, отдохнув всего сутки, снова рухнет. Врач подтвердил, что это просто перегрузка, сам Шихён говорил, что в порядке, но это не помогало. Желание спать пересиливало аппетит, и он засыпал даже за едой. Похудевшее тело бросалось в глаза, особенно с учётом высокой активности.
Шихён и так с трудом ел, а пропускать приёмы пищи стало нормой. Сначала Саню, зная, что его может тошнить от еды, не настаивал, но теперь его подход резко изменился.
- Шихён, открывай глаза, - мягко, но настойчиво сказал он.
Шихён, задремавший на диване в гримерке с нетронутым ланч-боксом, вздрогнул и моргнул, но тут же закрыл глаза.
После заявления Ли Сонджина все убийственные расписания были пересмотрены. Хоть и оставались насыщенными, времени на сон стало больше - для айдолов в активный период это была неслыханная роскошь. Участники, знавшие, как эксплуатируют других артистов, понимали, что это максимум, на что способен Ли Сонджин.
К счастью, с нормальным сном Шихён справлялся лучше. Его бледность постепенно исчезала, и Саню, заметив это, ласково похлопал его по спине. Но видеть, как Шихён засыпает вместо того, чтобы поесть, он больше не мог.
В гримерке было тихо - остальные ещё не приехали из-за индивидуальных съёмок. Саню, поддерживая обмякшее тело Шихёна, чуть сильнее сжал его плечо, и тот, будто вынырнув из дрёмы, снова моргнул.
- Вставай, Щихён, - сказал Саню.
- Что... уже выходить? - сонно пробормотал тот.
- Нет. Надо поесть.
Голос был привычным, но с твёрдой ноткой. Шихён удивлённо повернулся. Их взгляды встретились. Саню, всё время смотревший на него, слегка улыбнулся, будто спрашивая «Что?», и вложил палочки в руку Шихёна, открыв ланч-бокс. Его забота была очевидной, но в то же время чувствовалась непреклонность, не допускающая возражений.
Шихён, растерянно сжимая палочки, опустил взгляд. Ланч-бокс, подаренный фанатами, был красиво оформлен, но для Шихёна, у которого аппетит был на нуле, сон казался куда привлекательнее еды.