33.2
Увидев реакцию команды, режиссер Пак с торжествующим видом воскликнул:
— Сегодня у нас барбекю-вечеринка! В пансионате уже все готово, так что поехали скорее!
— О-о-о! — заголосили сотрудники, притворно хватаясь за голодные животы. Некоторые пробормотали, мол, приехали в Пусан, а морепродукты так и не попробовали, но их ворчание было тут же задавлено, и все, прыгнув в машины, помчались к пансионату.
По убеждению режиссера Пака, раз уж они приехали, нужно остановиться в месте с красивым видом, поэтому выбрали пансионат неподалеку от съемочной площадки с потрясающим пейзажем. Съемки в провинции были запланированы с запасом времени, и все явно предвкушали веселье.
По прибытии их ждал сюрприз: на просторной террасе с видом на море уже были накрыты столы с аппетитно нарезанным мясом и разнообразными закусками — видимо, персонал пансионата подготовил все заранее. Команда быстро разбилась на группки, занимая столы. В центре естественно оказались Шихён, Сучжин, режиссер Пак и менеджер, а к соседним столам присоединились еще несколько актеров, создавая теплую, оживленную атмосферу. В какой-то момент Сучжин вскочила с криком, что сама пожарит мясо, но Шихён, неловко улыбнувшись, ловко выхватил у нее щипцы и усадил обратно, положив конец ее порыву.
Но проблема поджидала с другой стороны.
— …?
Ли Шихён в жизни не жарил мясо.
С невозмутимым видом держа щипцы, он смотрел, как мясо начинает подгорать, но никто вокруг, поглощенный болтовней, не замечал надвигающейся катастрофы. Когда же переворачивать мясо? Аппетитные куски уже вопили, сгорая на огне, но Шихён, с бесстрастным лицом глядя на гриль, был словно слепой.
Когда барбекю уже превращалось в угли, за его спиной раздался низкий голос, полный недоумения:
— Ты что делаешь?
Спасение для мяса явилось в лице Юн Инсу. Шихён обернулся и увидел его — тот стоял в легкой рубашке, глядя на гриль с легким изумлением. Шихён, решив, что вопрос риторический, равнодушно ответил:
— Жарю мясо.
Юн Инсу, выдержав паузу, пробормотал, будто сам себе:
— Жаришь? Не сжигаешь, часом?
Мясо, явно подгоревшее снизу, уже походило на жертву костра. Но Шихён, не замечая этого, продолжал держать щипцы и пялиться на гриль. Вздохнув, Юн Инсу выхватил у него щипцы и, не теряя времени, ловко перевернул мясо.
— …
— …
Шихён хотел было возмутиться, но, увидев черные, как уголь, куски, замолчал. Под мягким светом фонарей было ясно: это уже не еда. Он думал, что верхняя сторона еще сырая, и ждал, но не заметил, как снизу мясо превратилось в угли.
Он никогда не готовил. Где-то слышал, что мясо нужно переворачивать один раз, чтобы было вкусно, и все размышлял, когда же этот момент настанет, не зная, что не имеет понятия о правильном времени. Да и откуда ему знать? Он вообще не готовил.
Шихён редко ходил на посиделки. Зная свое место, он не хотел создавать неловкость, поэтому обычно просто давал подчиненным денег на ужин и исчезал, пока те не успевали его остановить. Дома его ждала прислуга, а в ресторанах подавали уже готовые блюда. Так что жарить мясо на гриле ему не доводилось ни разу. Даже его умение орудовать ножом не помогало — цели-то были совсем иные.
— А…
Осознание пришло с опозданием. Юн Инсу, бросив взгляд на озадаченного Шихёна, спокойно взял одноразовую тарелку и начал снимать с гриля обугленные куски. Когда тарелка наполнилась, он, не говоря ни слова, выбросил ее в мусорный пакет, ловко избежав внимания веселящейся толпы.
— Держи, — сказал он, протягивая Шихёну щипцы.
Шихён недоуменно смотрел на них, но все же взял. Юн Инсу тем временем положил на гриль свежее мясо. Их взгляды на миг встретились, и Шихёну показалось, что острые глаза Инсу слегка смягчились, но тот уже тихо произнес:
— Переворачивай.
Шихён, словно по команде, уставился на гриль и с серьезным видом начал переворачивать мясо. Когда раздалось аппетитное шипение и показалась золотистая корочка, Сучжин, болтавшая с режиссером, вскочила с криком:
— Помочь?
Не успел никто ее остановить, как она подбежала и, увидев идеально прожаренное мясо, восторженно завопила:
— Боже, Шихён, ты и мясо так круто жаришь! Это просто отпад!
— Нет, я…
Он хотел сказать, что чуть не спалил все, а это заслуга Инсу, но не успел. Сучжин, заметив Юн Инсу, округлила глаза, будто увидела призрака:
— Эй, Инсу, ты что тут делаешь? Ты же утром собирался приехать!
— Просто, — ответил тот.
— Просто? Да ладно! Я слышала, ты по уши в новом фильме, весь в делах!
— Ага.
— И как ты здесь оказался? Телепортировался из Сеула?
— Угу.
— Хо-хо, хочешь поспорить, Инсу? — рассмеялась Сучжин, но, увидев его отстраненные ответы, шутливо возмутилась.
Инсу, бросив на нее взгляд, покачал головой:
— Не-а. Ты из тех, кто будет преследовать, пока не выиграет.
— Чтоо? Это что, как в «Мизери»? — возмутилась Сучжин, и тут к ним подошел режиссер Пак, тоже удивившись:
— Ты же утром должен был приехать?
Инсу, с каменным лицом, кивнул:
— Съемки закончились раньше, вот и приехал.
Сучжин, усмехнувшись его внезапной вежливости, повернулась к режиссеру:
— Режиссер, а можно мне в следующей сцене импровизировать? Ну, например, Чжуа хватает Инху за волосы и орет: «Где ты шлялся?!»
— Хм, не в характере Чжуа, — ответил Пак.
— А апперкот как вам?
— Ого, а почему не хук? Может, жанр драмы вообще поменяем?
— Точно! А заодно и главного героя — на нашего Шихёна!
Шихён, слушавший их перебранку, отвернулся, когда разговор внезапно свернул на него. Съемочная площадка всегда была полна веселья — все ладили друг с другом. Особенно Сучжин и режиссер Пак, чья химия была на высоте благодаря их открытым характерам.
Часто они вдвоем подтрунивали над Инсу, известным своим острым языком, но тот, похоже, не особо возражал. Внешне казалось, что они цапаются, но все знали, что Сучжин и Инсу на самом деле хорошие друзья.
Их шумный спор прервал голос Инсу:
— Ешьте мясо.
— Точно! Шихён же для нас старался, нельзя дать остыть! — подхватила Сучжин.
— Да я не…
Он хотел уточнить, что это не его заслуга, но слова опять не дошли. Инсу уже накидал на тарелку гору мяса и протянул ее Сучжин и режиссеру. Те, оживившись, схватили тарелку и умчались к столу.
— Сумасшедший дом, — пробормотал Шихён, оглядывая шумную толпу. Впервые оказавшись на таком бурном застолье, он чувствовал себя немного потерянно. Все вокруг смеялись, веселились, и это казалось одновременно удивительным и чужим.
— Сядь и поешь, — вдруг сказал Ису, будто разрушая его задумчивость.
Шихён посмотрел на него: Инсу, в белой рубашке и черных джинсах, ловко орудовал щипцами, укладывая новое мясо на гриль. Он выглядел как модель из рекламы барбекю. Это подтверждали взгляды девушек вокруг, хотя, если быть точным, они поглядывали и на стоящего рядом Шихёна. Не замечая этого, Шихён лишь вздохнул и покачал головой.
Честно говоря, к доброте Юн Инсу было сложно привыкнуть. С виду он казался надменным королем, который сидит, раздавая приказы направо и налево, а тут вдруг сам жарит мясо и предлагает присесть поесть. Это невольно наводило на мысль: что за игру он затеял?
— Не надо, — холодно отрезал Шихён, и тут же почувствовал на себе взгляд. Тот самый, до тошноты знакомый, преследующий его повсюду.
— Все еще злишься? — внезапно спросил Инсу.
— …? — Шихён недоуменно посмотрел на него, не понимая, о чем речь.
После короткой паузы Инсу продолжил:
— Ты ведь всегда убегаешь, стоит мне появиться.
— Это потому…
Потому что с таким взглядом за мной гоняешься — кто бы не сбежал?
Он хотел сказать это, но слова замерли на губах. Да, отчасти причина была в этом, но была и другая.
Шихён почти не сомневался, что Юн Инсу — его бывший, тот, кто обращался с ним как с собакой. Из всех, с кем он пересекался, Инсу был самым вероятным кандидатом: все обстоятельства указывали на него, да и его манера держаться, будто он знает больше, чем говорит, только укрепляла подозрения. Шихён вспомнил, как тот с ухмылкой говорил, что хотел видеть отчаяние на лице Чжуа, и даже угрожал: «Ты следующий». Но расследование, проведенное через Тэчжуна, оказалось до смешного бесплодным — между Юн Инсу и Ли Шихёном не было никакой связи. Абсолютно ничего, словно они и правда были чужими. Даже если предположить тайные встречи, полное отсутствие следов выглядело неправдоподобно.
Тогда кто ты? Откуда тебе столько известно об Ли Шихёне?
Вопросы, не находящие ответа, ползли по стенам сознания. Шихён не знал, враг Инсу или нет, и уж точно не собирался сближаться с кем-то, о ком так мало известно. Рисковать ради этого не было смысла.
Но, если честно, была еще одна, более веская причина. Глядя в глаза Инсу — такие откровенные, ничего не скрывающие, — Шихён мысленно пробормотал: опыт подсказывает, что с такими, как ты, никогда не выходит ничего хорошего.
Инсу, терпеливо ждавший ответа, наконец открыл рот, видимо, решив, что молчание затянулось. Его лицо четко вырисовывалось в мягком свете фонарей.
— Шихён!
Но его вопрос так и не прозвучал — к счастью, его прервал менеджер, несущийся к ним с безумным видом.
— Ты телефон выключил? — выпалил он, едва остановившись.
Шихён удивленно посмотрел на него: с чего вдруг такой вопрос? Решив, что сейчас начнется очередной переполох, он небрежно поднял руку и полез в карман куртки. Но там было пусто. Замешкавшись, он нащупал телефон в заднем кармане брюк и достал его. Менеджер, с дрожащими глазами, тут же спросил:
— Ты сегодня с ребятами связывался?
Только теперь заметив Инсу рядом, он понизил голос, став серьезнее. Инсу, похоже, не обрадовался, что его разговор прервали, но молча переложил готовое мясо на тарелку и тактично отошел к столу.
Шихён, выдержав паузу, покачал головой:
— Кажется, нет…
— Ох! Быстро, включай телефон!
Шихён думал, что телефон выключен, но, нажав кнопку, увидел, что экран тут же загорелся. И правда, во время съемок он поставил его на беззвучный режим и забыл об этом. Менеджер, стоявший рядом, с видом «я так и знал» подгонял его. Шихён нехотя коснулся экрана, и тот ожил, явив главную страницу, усыпанную уведомлениями: 41 пропущенный вызов, 28 непрочитанных сообщений, а в мессенджере — уже за 300+ непросмотренных чатов. Не нужно было гадать, чьих рук это дело.