31.7
- О чём думаешь, оппа?
Шихён, погружённый в свои мысли, повернул голову на звонкий голос, раздавшийся у самого уха. Маленькое личико смотрело на него с лёгким недоумением, чуть наклонившись в сторону. Это выглядело так мило, что Шихён невольно тихо рассмеялся. А ребёнок, не понимая причины его смеха, наивно засмеялся в ответ. Глядя на это, Шихён вдруг понял, почему он так спешил сюда.
Тяжёлое, необъяснимое чувство в груди слегка рассеялось. Смотря на смеющееся лицо Ахён, Шихён нередко думал: всё-таки смеющееся лицо куда приятнее, чем заплаканное.
С того дня прошло уже два дня.
В пустом клубе не было никого. Усталый вид, дрожащий голос, едва выговаривающий слова - всё это до сих пор стояло перед глазами. Голос Ханчжуна, говорившего, что человек, которого он убил, каждую ночь приходит к нему во снах, не отпускал, словно само это признание имело неподъёмный вес. Возможно, дело было в том, что он выглядел всё ещё таким измученным, вопреки ожиданиям Шихёна. Хачжин хорошо знал, как легко всё забывается.
Люди удивительно быстро всё забывают. Как бы ни было что-то дорого, со временем оно неизбежно тускнеет. Поэтому Хачжин был уверен, что и его собственная смерть со временем поблёкнет.
Но эта равнодушная уверенность в итоге причинила кому-то боль.
Ты, с кем я провёл столько лет, - неужели ты хоть немного винил меня? Хачжин не знал ответа, но где-то в глубине души надеялся, что так и было. Если это чувство могло принести облегчение, то оно не было таким уж плохим. Быть объектом чьей-то обиды для него давно стало привычным делом.
С самого рождения Хаджин был чьей-то обидой. Ребёнок наложницы - такова была его судьба. Далёкая от благословения, она и без того была полна упрёков, так что ещё одна обида ничего бы не изменила. Хачжин больше не хотел разбираться, кто виноват. Даже если бы он знал ответ, это ничего бы не исправило.
После того дня Хачжин больше не выходил на связь.
Он либо помнил всё, либо не помнил ничего - это было очевидно.
- Ну... о чём, как думаешь?
Остановив свои мысли, Шихён мягко улыбнулся и заговорил. Отвечая вопросом на вопрос, он посмотрел на Ахён, которая в просторной больничной одежде моргала своими большими глазами. Это было так мило, что Шихён снова тихо рассмеялся и медленно протянул руку. Его пальцы нежно убрали прядь волос, упавшую на её розовую щёку, за ухо - жест, полный привычной заботы. Губы Ахён, которые она слегка пожевала, приоткрылись. Тихий голос вырвался наружу, а занавеска, пропитанная солнечным светом, колыхнулась от ветра.
- Одинокие мысли...
- ...
Шихён, расслабленно сидевший до этого, слегка опешил - он не ожидал такого ответа. Одинокие мысли? Что это могло значить? Взгляд его невольно скользнул в сторону, вспоминая что-то далёкое, пока не встретился с чистыми глазами ребёнка, смотревшего на него. В её блестящих зрачках отражалось его лицо, и это отражение показалось ему незнакомым. Он невольно отвёл взгляд и на миг задумался. Что ответить? Он старательно подбирал слова, но в итоге сказал лишь банальность:
- Почему ты так думаешь?
Голос его звучал как-то пусто.
- Не знаю...
- Не знаешь?
- Ага. Просто... просто, я так думаю... когда у тебя такое лицо становится...
Её слова были неясными. Словно чувствуя, что её ответ слишком расплывчат, Ахён хотела что-то добавить, но, не найдя подходящих слов, снова сжала губы. Она украдкой взглянула на него, будто сожалея, что сказала что-то не то. Хотя она знала, что Шихён никогда на неё не сердился.
Между ними никогда не было ни ссор, ни даже мелких размолвок, как между обычными братом и сестрой. Кроме шутливых поддразниваний, их отношения всегда были полны тепла. Но почему-то Ахён иногда так смотрела на него - осторожно, словно боясь чего-то. Если вначале это вызывало у Шихёна недоумение, то теперь он понимал, что это значило.
- Хм, какая же наша Ахён умница. Как ты угадала?
- А?
- Я и правда об этом думал. Завтра ведь у оппы съёмки за городом.
Его голос звучал легко, с лёгкой игривостью. Ахён, которая до этого понурила голову, тут же вскинула взгляд. Шихён мягко улыбнулся и продолжил:
- Вот я и думал, как же мне будет одиноко. А ты, даже не спрашивая, всё поняла - это так удивительно.
В его плавной интонации не было ни намёка на фальшь. Ахён, словно проверяя, искренен ли он, посмотрела ему в глаза. Её круглые зрачки вдруг расширились, и она радостно воскликнула:
- Угу!
В тот же миг она бросилась к нему и крепко обняла за шею. От маленького, мягкого тела исходил сладковатый, уютный запах, какой бывает только у детей. Шихён, слегка растерявшись от внезапного порыва, поднял было руки, но не смог оттолкнуть её. Он знал, что она расстроится.
У ребёнка уже был опыт, когда её однажды бросили.
Пусть это и не было намерением Шихёна, но девочка, оставленная одна в этом мире, наверняка научилась бояться. Научилась тому страху, от которого хочется закрыть глаза и больше не открывать их. Этот страх был ей знаком. И было естественно, что она боялась - боялась, что её снова оставят, что он вдруг исчезнет, как тогда. Боялась ночей, которые пожирает эта тревога.
- Когда вернусь...
Тельце в его объятиях казалось таким хрупким.
- Сразу приеду к тебе.
Его голос был мягким, словно весеннее солнце. Ахён, уткнувшись лицом в его плечо, подумала, что этот голос похож на тёплый свет, но Шихён не знал об этом. Он продолжал говорить, и его слова лились плавно:
- Если захочешь чего-нибудь, только скажи.
Он сказал это так естественно, но тут же, словно спохватившись, добавил с лёгким смущением:
- Ну, правда, слишком дорогие вещи пока не смогу...
Он знал, что обещать ребёнку «потом» - не лучший выбор, но ничего не мог с собой поделать. Однако, вопреки его опасениям, что Ахён может расстроиться, она, наоборот, выглядела ещё счастливее.
- Ага, потом! - сказала она, потираясь щекой о его плечо, и её возбуждение было таким заразительным, что Сихён хотел было рассмеяться вместе с ней. Но вдруг его пронзила мысль.
А что, если к тому времени его уже не будет рядом?
- Знаешь, оппа, когда ты вернёшься, я тебе кое-что покажу!
Если решить проблемы, окружающие Шихёна, и выполнить просьбу - создать для Ахён условия, чтобы она могла жить самостоятельно, - роль Хаджина будет завершена. Всё, ради чего он занял тело Шихёна, сводилось к этому. В конце концов, сделка была такова: когда всё закончится, он умрёт от руки Хан Тэчжуна. Никаких неожиданностей быть не должно.
Он никогда не считал, что получил новую жизнь, так что особых чувств по этому поводу не испытывал. Да и вообще, Хаджин никогда не понимал, почему люди так цепляются за жизнь и жаждут её. Возможно, поэтому он так и не смог до конца понять чувства Шихёна, который, умирая, просил позаботиться о своей младшей сестре. И сейчас он всё ещё думал так же.
- Что это - секрет.
Но иногда...
- Так что, если любопытно, возвращайся поскорее...
Совсем редко...