Stalnaya printsessa

Лалиса

Джонатан и Сильвер здесь.

Я стою как вкопанная, пытаясь осмыслить эту информацию. Джонатан занимает кресло в верхней части комнаты, как король при своем дворе.

Сильвер сидит по диагонали от него, и вид у нее такой, словно ее вот-вот вырвет. Ее кожа бледная, когда она сжимает свой телефон негнущимися пальцами.

Желание развернуться и убраться из этого места переполняет меня. Оно вызывает зуд под кожей. Я не поддаюсь. Мой страх не поглотит меня.

Сказать, что Джонатан пугающий, было бы преуменьшением века. Он способен раздавить меня одним словом. Он способен превратить мою жизнь в сущий ад.

«Я выбрал тебя».

Слова Чонгука взрываются в моей груди, как фейерверк. Чонгук выбрал меня. Джонатан больше не испугает меня.

В прошлый раз я спряталась за спину Чонгука, но сегодня я стою рядом с ним и смотрю на Джонатана и Сильвер в упор.
Они меня не пугают.

Возможно, я еще не разобралась во всем своем прошлом, но я разберусь. И я выбираю делать это рядом с Чонгуком. Это не только мое прошлое. Это наше прошлое.

Словно в такт моим мыслям, Чонгук хватает меня за руку и переплетает наши пальцы. Я улыбаюсь ему, и он слегка кивает мне.

Вместе. Мы в этом вместе.

– Я думал, Леви сказал, что тебе здесь не рады, – невозмутимо говорит Чонгук своему отцу, прежде чем переключить свое внимание на Сильвер. – Тебе тоже, Куинс. Уходите.

– А теперь притормози.

Джонатан выглядит спокойным. Слишком спокойным. Это тот тип спокойствия, который демонстрирует Чонгук перед нанесением удара. Возможно, он научился этой тактике у своего отца.

Он подобен хищнику, выслеживающему жертву; он не остановится ни перед чем, прежде чем съесть ее живьем.

– Отпусти ее руку, – говорит Джонатан своему сыну.

Чонгук в ответ крепче сжимает ее. Что-то в моей груди освобождается. Когда я впервые увидела Чонгука в школе, в моей грудной клетке был заключенный, который пытался пробиться наружу. Этот заключенный теперь свободен.

В отличие от того раза Чонгук не собирается уничтожать меня. Нет. Он защищает меня, как и обещал. Кто знал, что настанет день, когда Чон Чонгук станет моим рыцарем в сияющих доспехах?

Внимание Джонатана возвращается ко мне.

– Что насчет тебя, Монобан?

Я не упускаю из виду, как он почти рычит мое имя. Я вздергиваю подбородок.

– Монобан или нет, я была рождена не для того, чтобы подчиняться вашим приказам.

– Интересно.

Темный взгляд Джонатана скользит с меня на Чонгука и обратно, как будто он пытается прочесть между строк. Или он ищет слабость, как обычно делает Чонгук.

Все это время Сильвер остается откинувшейся на спинку стула и не поднимает взгляда. Как будто ее заставили прийти сюда.

– Ты знаешь, что твои родители похитили моего сына и пытали его в течение десяти дней?

Его небрежные слова словно вонзают нож прямо в мое сердце.

– Она знает. – Чонгук остается спокойным, не проявляя никаких эмоций.

– Я полагаю, она также знает, что ты потерял свою мать, потому что она пыталась найти тебя. – Джонатан наклоняется вперед. – Что же ты за монстр такой, если после всего этого все еще держишься за моего сына?

Мое дыхание становится поверхностным, и какая-то часть меня верит ему. Эта часть также думает, что Чонгук должен видеть только мою маму, когда смотрит на меня.

Его мучителя. Его палача. Его монстра.

Я внутренне вздрагиваю. Джонатан может стараться изо всех сил, но я не поддамся его играм.

Мы с Чонгуком начинали не как в сказке, но наше темное прошлое – это не все, чем мы являемся. Никто не имеет права вставать между нами, включая Джонатана.

– Прошлое не будет определять нас, – говорю я ему. – У нас впереди большое будущее.

– Ты уверена в этом? – Джонатан наклоняет голову набок, встречаясь взглядом с Чонгуком. – Она знает, почему ты жив?

– Джонатан, – произносит Чонгук с явной угрозой.

– Да, это правильный взгляд, сынок, – улыбается Джонатан. – К сожалению, у тебя больше нет шанса. Я предложил тебе один, а ты отказался. Настала моя очередь играть.

– О чем он говорит? – Я хмуро смотрю на Чонгука.

– Ты сказала, что у вас впереди будущее, но вот в чем дело, Монобан, у тебя нет будущего с Чонгуком. – Он встает и протягивает руку Сильвер, которая неохотно принимает ее. – Потому что он уже помолвлен с Сильвер.

Кровь пульсирует в висках, когда мой взгляд мечется между Сильвер и Джонатаном, а затем возвращается к Чонгуку. Его челюсть сжимается, но он ничего не говорит.

– Это правда? – шепчу я.

Это, должно быть, шутка. Джонатан и Сильвер спланировали это, чтобы заставить меня почувствовать себя ничтожной.

Чонгук бросит правду прямо им в лицо.
Он скажет мне, что все это уловка и он принадлежит только мне. Он мой.

Я смотрю на него долгие секунды, но он ничего не говорит. Почему он ничего не говорит?

– Это ложь, правда? – Мой голос едва слышен.

– Ты – единственная ложь в этой игре, Монобан. – Джонатан улыбается. – Сильвер всегда была королевой для фамилии Чон.

Нет. Он, должно быть, шутит. Он шутит.

Почему Чонгук ничего не говорит? Он никогда не лжет, поэтому, если он все опровергнет, это должно означать, что они лжецы. Если только... он не отрицает этого, потому что это правда.

Раздается звонок. Сильвер выдергивает свою руку из руки Джонатана:

– Это, должно быть, Коул.

А затем она бежит к двери. Я продолжаю наблюдать за Чонгуком, который все еще не разрывает зрительный контакт со своим отцом.

– Чонгук?..

– Скажи ей, сынок. – Джонатан насмехается. – Она заслуживает того, чтобы знать, что все это время была лишь игрой.

– Что ты здесь делаешь? – Голос Сильвер доносится от входной двери.

Нокс входит внутрь в сопровождении высокого мужчины средних лет. Улыбка сползает с лица Джонатана.

– Нокс, что ты?.. – Я замолкаю, когда сосредотачиваюсь на лице мужчины.

Он одет в черный костюм, который облегает его тело точно так же, как в моих воспоминаниях. Высокие скулы. Квадратная линия подбородка. Темно-карие глаза. Каштановые волосы.

Это он. Это не сон и не кошмар. Это действительно он.

Его глубокий, знакомый голос обволакивает меня, как колыбельная из детства.

– С днем рождения, принцесса. Пора возвращаться домой.

– П-папа?

Продолжение следует...

Продолжение в «Izvrashchonnoe Korolevstvo»