Глава 13
Я выхожу на улицу. Теплый ветер играет с моими волосами и мне хочется закутаться в него, но вместо этого я поправляю полы своего больничного халата.
Я не должна была выходить. Я не должна была покидать постель и идти навстречу ямочкам, что улыбались мне по ту сторону окна, но мой разум догнал мои чувства, когда я уже проскользнула мимо медсестер и оказалась на улице.
Я обхожу здание, приближаясь к своему окну. Странное ощущение. Я вроде знаю, что должна увидеть, но мне все равно страшно. Что, если я снова окажусь каким-то образом в том саду? Но мой сердечный ритм успокаивается, когда я обнаруживаю Ван Джуна. Он стоит немного поодаль, прислонившись к корню дерева, наблюдая за ветками в которых резвятся птицы. Он улыбается, его глаза сияют, я вижу их свет даже издалека и он наполняет меня. Каждая клеточка моего тела превращается в бутон цветка, который вот-вот готов распуститься. Мой пульс ускоряется, сердце бежит быстрее...
- Теа, - окликает меня знакомый бархатистый голос, - рад, что ты пришла в себя.
- Спасибо, - благодарю я, теряя в ответ свой.
Ван Джун снова мне улыбается. Он отталкивается от дерева и идет прямо в мою сторону. Его карие радужки притягивают меня и я не могу оторваться. Я всегда смотрю людям в глаза, чаще они сдаются первыми и отводят взгляд, иногда они выдерживают его. Это всегда борьба, но с Ван Джуном все иначе. Это не борьба. Я вдруг понимаю, что есть не так много вещей, которые я не могу контролировать и я совсем забыла о самой главной из них — это моё сердце. В какой момент оно перестало быть только моим? В какой момент он перестало меня слушаться?
- Ты рада меня видеть.
Я пытаюсь стереть со своего лица любую известную ему эмоцию.
- Это не так, ты пришел ко мне и я проявила обычную вежливость. Разве не ты мне говорил, что в Сеуле это очень важно?
Ван Джун не отвечает мне сразу, вместо этого его губы растягиваются в уже более хитрую улыбку. Это видно по глазам. Крапинка каждого пронизывает меня.
- Врушка, - подмечает он, отчего я неосознанно издаю смешок, - Но хоть мы и не в Сеуле, два-один в твою пользу, Теа.
Он делает шаг в мою сторону. Я успеваю только заметить белую рубашку на нем и красный браслет на его руке, когда в мой нос ударяет аромат цветов, но я не успеваю это ни с чем связать, потому что каждая моя мысль выпархивает из головы, когда Ван Джун так близко.
- Я важен для тебя, - опуская голову к моему лицу, говорит Ван Джун. Его голос звучит слишком тихо, но я улавливаю каждое слово, - видимо, это судьба, раз ты оказалась со мной в самолете.
Я пытаюсь прочистить горло, поднимая взгляд к его глазам. Смотреть в них тяжело. Я превращаюсь в безвольный лист, кочующий на ветру только от одного звука его голоса, но вместе с тем, я не могу оторваться от него. И не хочу.
- Мы должны были встретиться и... несмотря ни на что, я рад этому. Я бы ничего не стал менять.
Я ничего не понимаю. Его слова сковывают, но я взываю к своему разуму. Я не одна из тех глупых девиц, что теряются в присутствии парней. Как бы мое сердце не упорствовало, слепо следовать за ним — не в моих правилах.
- Ты имеешь в виду, что рад тому, что попал в авиакатастрофу, потому что встретил меня? Не обижайся, но это звучит слишком слащаво даже для тебя.
У Ван Джуна вырывается в ответ смешок и такая реакция снова меня обезоруживает. Может, такое случается со всеми, кто влюбляется? Любовь обезоруживает?
«Только я не влюбилась», - напоминаю себе я.
- Зачем ты обороняешься, Теа?
- Извини?
- Ты чувствуешь то же, что и я. А я не могу дышать рядом с тобой.
Воздух покидает мои легкие через приоткрытые губы. Ладони такие влажные, что замерзают на ветру.
- Ты меня не знаешь, - как мантру, говорю я.
Мне кажется, я говорила это множество раз. Ему. Себе. Но продолжаю повторять снова и снова, словно мы оба глухи.
- Хорошо, - Ван Джун делает несколько шагов назад, освобождая мне пространство.
Он садится прямо на зеленую траву в светлых брюках, скрестив ноги.
- Давным-давно, во времена правления короля Йонгджо династии Чхусон жил-был один студент по имени Ким. Он был беден, однако ему удалось скопить немного денег, и вместе с женой они купили маленький домик у одной обедневшей вдовы.
Я стою не в силах придумать ничего, что могу ответить.
- Однажды Ким копал землю во дворе своего дома, чтобы подправить покосившийся забор, как вдруг его лопата наткнулась на что-то твердое, - как ни в чем не бывало, продолжает Ван Джун, - это оказался кувшин полный золота.
- О чем ты? - наконец обретаю дар речи я.
Вся моя жизнь - это цепочка свалившихся на меня проблем и путей их решения. Я научилась думать над тем, что сказать и как вести себя в той или иной ситуации, это в свою очередь научило меня думать наперед. Быть готовой к рискам. Но с Ван Джуном... Мне еще никогда не было так сложно раскусить человека.
- Легенда, притча, называй, как хочешь. Суть не в этом. Ты внимательно слушала?
- Да, - киваю головой я.
- Ты нашла полный кувшин золота, как бы ты поступила?
Я опускаюсь на траву. На мне надета пижама со штанами и больничный халат, поэтому я принимаю такое же положение, что и Ван Джун без стеснения. Теперь мы оба сидим в позах лотоса на небольшом расстояние друг от друга.
«Как же наверное забавно мы выглядим со стороны» - успевает проскочить мысль в моей голове, прежде чем я отвечаю, ловя полный интереса взгляд Ван Джуна:
- А почему я должна отвечать? - сузив глаза, интересуюсь я.
- Теа, ты мне ничего не должна, но я устал слышать, что ничего не знаю о тебе.
Я громко выдыхаю. Неосознанно.
- Кувшин золота — это хорошо. Даже отлично, но я не люблю быть в долгу перед кем-то. Я бы попыталась найти бывшего владельца участка и наводящими вопросами узнать, знает ли он что-то о золоте.
Ван Джун улыбается. На мгновение мой взгляд перемещается с его глаз на пухлые губы, а от них на ямки на его лице, образующиеся, когда он усмехается, но я не позволяю своему взгляду задерживаться на них. Я снова нахожу карие радужки в свете солнца похожие на медовые.
- Если бы выяснила, что владельцу известно о кувшине, я бы отдала ему его. А если нет, то, возможно, попыталась найти владельца до него или их родственников, если и там ничего, то ...
- То что?
Я вздыхаю. Мне не хочется говорить. Мне кажется я раскрываю секреты незнакомцу, хотя, по существу, наш разговор ни о чем.
- Я бы положила кувшин туда, откуда его взяла. Как я и говорила, не люблю одолжения. Я бы смогла сама со всем справиться.
- Я бы забрал золото, - сузив глаза сообщает Ван Джун, вынуждая меня рассмеяться. И смеется вслед за мной.
- Но ты выбрала тот ответ, который я и предполагал, поэтому и начал рассказывать, - отсмеявшись, говорит он, - но эта история заканчивается иначе.
- Как? - поддаваясь чуть вперед, спрашиваю я.
- Прошлой владелицей дома оказалась пожилая женщина, которую тронула доброта Кима и она честно призналась, что не знает, кому принадлежит кувшин, предложив разделить его содержимое пополам. Тогда жена юноши вмешалась. Она сказала, что у неё есть муж, который поддерживает её, а пожилая женщина вынуждена выживать сама, поэтому золото должно быть у неё. Ким протянул кувшин женщине и она приняла его.
Я улыбаюсь, отводя взгляд. Вернее, я не замечаю, как делаю это. Мое воображение рисует старушку, которой повезло встретить добрых людей. Мне никто не помогал, но очень часто в жизни я нуждалась в протянутой руке.
Кончики глаз вспыхивают воспоминаниями, когда нам с мамой было нечего есть, но мы обе храбрились, чтобы не расстраивать друг друга.
- Не будь такой печальной, иначе мое желание обнять тебя победит, - возвращает меня в настоящее низкий, но ласковый голос моего странного незнакомца.
Я поспешно выпрямляюсь, находя взгляд Ван Джуна, полный сострадания, хотя он и не знает то, о чем я подумала. Но мне не нужно его сострадание. Мне вообще ничего от него не нужно. Я забылась. Вот и все. Мне необходимо быть осторожной с этим парнем. Мне лучше вообще не встречаться с ним.
- Не надо, - произносит парень, когда я встаю на ноги.
Его прохладная рука обхватывает мое запястье, не давая мне развернуться. Это движение такое естественное для него, словно он имеет на это полное право. Но он не имеет.
- Эта легенда учит маленьких детей доброте. Меня она ничему не научила, Теа. Я научился быть добрым только к себе, а не к окружающим. Но там, в самолете, я не мог позволить тебе...
Ван Джун замолкает, прикрывая глаза, отчего я немного расслабляюсь, но впитываю каждое его слово. Мое сердце в груди кровоточит, потому что он держит мою руку. И мне больно от этого. Больно, потому что я не хочу, чтобы он отпускал меня. Я совсем не знаю его, но не могу объяснить эту странную связь, которая образовалась во время нашего знакомства. Мне хочется отрицать ее и дальше, но я не могу. Я вспоминаю его объятья в том прекрасном саду, где мой рассудок сыграл со мной шутку. Я вспоминаю его губы, которые накрывали мои прохладой. Я вспоминаю, как сама хотела поцеловать его в самолете. Незнакомца, которого знала пару часов. Я никогда не верила в судьбу и не собираюсь. Но, может, она так же естественна, как дыхание? Как день, который сменяется ночью, просто я раньше не замечала этого?
- Два-два, - произношу я.
Ван Джун резко открывает глаза. Они наполняют каждую секунду, каждый миг значимостью. Потому что он был прав. Я пыталась упустить момент, ведя себя с ним, как обычно веду себя с людьми. Но я смотрела ему в глаза, а он смотрел в мои. А потом я отвела взгляд и позволила себе слабость, он раскусил меня...
Ван Джун не отвечает, вместо этого он выдыхает. Слабо, но я замечаю. Его плечи расслабленно опускаются.
- Я приду к тебе завтра, - говорит он. Мне кажется, он хочет сказать что-то еще, но он этого не делает.
- Встретимся рядом с этим деревом?
Он поворачивается полубоком к дереву около которого он стоял, пока я не пришла.
- С другой его стороны есть скамейка, буду ждать тебя завтра.
- Во сколько? - говорю я прежде, чем успеваю обдумать.
- Во сколько захочешь меня увидеть.
Он улыбается и отпускает мою руку.
Я не хочу больше смотреть на него, поэтому быстро отворачиваюсь, надеясь вернуться в больницу незамеченной. Но я оборачиваюсь. Я не могу не обернуться, это просто происходит и я не хочу обдумывать это, но я вижу только крону дерева, Ван Джуна нигде нет.